Понимая, что отъезд мистера Найтли в Лондон, тем более такой внезапный, тем более верхом, должен был огорчить ее отца, Эмма понадеялась отвлечь его от неприятных размышлений рассказом о Джейн Фэрфакс и не ошиблась в своем расчете. Известие о том, что племянница мисс Бейтс получила место гувернантки в богатом доме, заинтересовало, однако не обеспокоило мистера Вудхауса, ибо с мыслью о предстоящем отъезде мисс Фэрфакс он уже свыкся, меж тем как отбытие мистера Найтли в Лондон явилось для него неожиданным.
— Я очень рад слышать, душенька, что она будет так хорошо устроена. Миссис Элтон — добрейшая, приятнейшая женщина. Таковы же, надо полагать, и ее знакомые. Надеюсь, дом стоит в сухом месте и о здоровье мисс Фэрфакс будут хорошо заботиться, как я заботился о здоровье бедняжки мисс Тейлор. Это важней всего. Ведь, душенька, для той леди она станет как мисс Тейлор для нас. Только хотел бы я, чтобы в одном мисс Фэрфакс оказалась счастливее: пусть ей не придется покидать семейство, в котором она, даст Бог, проживет много лет.
На другой день из Ричмонда пришло известие, затмившее все прочие новости: с нарочным прислали сообщение о смерти миссис Черчилл! Покидая Рэндалс, ее племянник еще не имел особых причин торопиться, однако по его возвращении она не прожила и полутора суток. Внезапный припадок, по природе своей совершенно отличный от всего того, чего можно было ожидать от общего состояния здоровья тетушки, одержал над ней быструю победу. Могущественной миссис Черчилл не стало.
Это сообщение вызвало у всех подобающие чувства, в коих доля скорби об усопшей и доброго сострадания к ней сочеталась с беспокойством о ее родных и близких, а позднее и с некоторым любопытством насчет погребения. Голдсмит говорит нам, что, «коль женщина теряет ум»[20], ей остается единственное средство — умереть. Если же она теряет совесть, то и в этом случае ничто лучше смерти не избавит ее от дурной славы. О миссис Черчилл, по меньшей мере четверть века вызывавшей всеобщую неприязнь, теперь заговорили с сочувственной снисходительностью. Из всего, что вменялось ей в вину, в одном она сумела совершенно оправдаться: прежде в серьезность ее недуга не верили, жалобы ее приписывали капризам и себялюбию, но смертельный приступ опроверг эти подозрения.
— Бедная миссис Черчилл! Она, наверное, много страдала — больше, чем кто-либо мог себе представить. Стоит ли удивляться, что у нее испортился нрав? Какое горе! Хоть она была и не святая, для мистера Черчилла это тяжелая утрата. Что же он теперь станет делать? Сможет ли это пережить?
Даже мистер Уэстон, покачав головой, молвил с печальной торжественностью:
— Бедная женщина! Кто бы мог подумать!
Он положил себе скорбеть как можно усерднее. Вздыхала и жена его, широкими стежками подрубавшая некий предмет своего рукоделия. Простыми разумными словами выражала она свою грусть — искреннюю и немимолетную. Оба супруга далеко не в последнюю очередь задумались о том, каковы будут последствия кончины миссис Черчилл для Фрэнка. Этот же вопрос занимал и Эмму. Сама усопшая, горе вдовца… — с почтительным сочувствием коснувшись этих предметов, ее мысль не без некоторого удовольствия остановилась на том, как заживет теперь наследник: сколько приобретет, насколько свободнее сделается. В один миг Эмма увидела все возможные преимущества нового его положения. Теперь никакая преграда не разделяла Фрэнка и Харриет. Мистера Черчилла бояться не следовало: его, мягкого и уступчивого, племянник легко мог склонить на свою сторону. Оставалось только, чтобы он, племянник, скорее развил в себе достаточно сильную привязанность к мисс Смит, ибо в том, что это уже произошло, Эмма при всем желании не могла быть уверена.
Харриет держалась превосходно, с недюжинным самообладанием. Если новые обстоятельства и пробудили в ней некую надежду, она никоим образом этого не выдала. Эмма рада была свидетельству ее возросшей душевной стойкости и воздерживалась от любых замечаний, способных эту стойкость поколебать. Говоря о смерти миссис Черчилл, обе подруги проявляли сдержанность.
Обо всех наиболее важных событиях и планах Фрэнк извещал отца и мачеху короткими письмами. Мистер Черчилл переносил свое горе лучше, чем можно было ожидать. После возвращения в Йоркшир для совершения похорон дядя и племянник намеревались отправиться в Виндзор к старинному другу, который уж десять лет зазывал их к себе в гости.
Приблизить счастье своей подруги чем-либо, кроме добрых пожеланий, Эмма не могла. Сейчас важнее было выказать должное внимание племяннице мисс Бейтс, ведь если Харриет могла надеяться на прекрасное будущее, то перед Джейн Фэрфакс, напротив, открывалась не самая блестящая перспектива. Времени до отъезда у нее оставалось не много, и всякому, кто хотел проявить к ней доброту (для мисс Вудхаус это стало первейшим желанием), следовало поторопиться. Эмма ни о чем так сильно не сожалела, как о многих месяцах пренебрежения той, кого теперь она с радостью одарила бы всеми возможными знаками доброго расположения и участия. Она стремилась быть ей полезной, стремилась показать, что уважает ее и ценит ее общество. Для этого было нужно, чтобы Джейн провела день в Хартфилде. Эмма отправила пригласительную записку, в ответ на которую получила отказ, причем устный: дескать, мисс Фэрфакс еще нездорова.
Недомогание оказалось настолько серьезным, что к больной, правда, вопреки ее желанию, позвали мистера Перри. Заглянув тем же утром в Хартфилд, он сообщил Вудхаусам, что она страдает от нервной горячки и таких головных болей, которые едва ли позволят ей отправиться к миссис Смоллридж в назначенный срок. Ее здоровье сильно пошатнулось, аппетит пропал, и мистер Перри был неспокоен, невзирая на отсутствие бесспорных симптомов чахотки, появления коих родные мисс Фэрфакс не переставали бояться. По его мнению, она взяла на себя больше, чем могла вынести, и сама ощущала это, хотя и отказывалась признавать. Дух ее не выдержал излишне тяжелого бремени. Кроме того, мистер Перри не мог не отметить, что обстановка квартиры миссис Бейтс влияет на больную далеко не самым благотворным образом: мисс Фэрфакс вынуждена постоянно находиться в четырех стенах, а ее тетушку при всем желании, увы, не назовешь подходящей компаньонкой для того, чьи нервы расстроены. Добрая женщина, вне всякого сомнения, заботится о племяннице, но заботится чрезмерно, и мистер Перри всерьез боится, что такая опека может только навредить. Эмма слушала с живейшим вниманием, все более проникаясь сочувствием к больной и напряженно пытаясь найти способ быть полезной. Хорошо бы хоть на пару часов избавить мисс Фэрфакс от общества тетушки: пускай переменит обстановку и насладится тихой разумной беседой, — возможно, ей станет лучше.
Эмма написала Джейн: со всей доброжелательностью, какую могла выразить, известила ее о том, что заедет за нею в экипаже в любое удобное время, ибо, по убеждению мистера Перри, прогулка будет ей полезна. На сей раз в ответ была прислана короткая записка: мисс Фэрфакс выражает мисс Вудхаус почтение и признательность, однако совершить поездку решительно не способна.
На взгляд Эммы, собственноручное ее письмо заслуживало большего внимания, однако не следовало обижаться на выведенные нетвердой рукой слова, коих скупость столь явно свидетельствовала о нездоровье писавшей: куда лучше было подумать о том, как преодолеть нежелание бедняги видеться с друзьями и принимать от них помощь. Невзирая на полученный отказ, Эмма все же подъехала в своей карете к дому миссис Бейтс, но больная так и не согласилась выйти, прислав вместо себя тетушку. Та, преисполненная благодарности, сердечно согласилась с мисс Вудхаус в том, что перемена обстановки пошла бы Джейн на пользу. Опять была послана записка, и опять напрасно. Мисс Бейтс возвратилась ни с чем: казалось, от одной мысли о прогулке ее племяннице сделалось хуже. Эмма захотела попытаться лично убедить мисс Фэрфакс поехать, но, стоило этому желанию обрести форму словесного намека, мисс Бейтс тут же проговорилась о том, что обещала племяннице ни в коем случае не впускать мисс Вудхаус: по правде говоря, бедная голубушка Джейн никого не могла принимать. Решительно никого. Правда, миссис Элтон, конечно, отказать не получилось. И миссис Коул все-таки настояла на своем, и миссис Перри тоже… Ну а кроме них, Джейн в самом деле ни с кем видеться не в состоянии.
