Входя в дом, Эмма была к этому готова, но все же надеялась, что о викарии, уже помянутом за утро раз сто, долго говорить не придется. Пускай речь пойдет о картах, о хайберийских дамах и девицах, из которых не будет забыта ни одна, однако возвращения к болезненному предмету мисс Вудхаус намеревалась избежать. Чего она не ждала, так это того, что мистера Элтона сменит Джейн Фэрфакс: торопливо перескочив от него к Коулам, мисс Бейтс затем перешла к новому письму, присланному племянницей.

— Ах да! Мистер Элтон — конечно… Бал? О бальных залах Бата миссис Коул мне говорила… Миссис Коул любезно навестила нас и едва успела войти, справилась о Джейн. Нашу Джейн все так любят! Когда бы она к нам ни приехала, миссис Коул и так, и этак выказывает свою к ней доброту. А Джейн, осмелюсь сказать, заслуживает доброго отношения… Миссис Коул, стало быть, спросила: «О Джейн, верно, покамест ничего не слышно? Насколько я знаю, ей не пришел еще срок писать?» А я и говорю: «Как же? Не далее как этим утром мы получили от нее письмо». Уж и не знаю, доводилось ли мне видеть, чтобы кто-нибудь удивился сильней, чем миссис Коул в ту минуту. «Неужто в самом деле этим утром? Какая, право, неожиданность! Сделайте одолжение, прочитайте!»

Не замедлив пустить в ход свою учтивость, Эмма сказала с изумленной улыбкой:

— Так вы только что получили письмо от мисс Фэрфакс? Ах как я рада! Надеюсь, она здорова?

— Благодарю! Вы так добры! — ответствовала счастливо обманутая мисс Бейтс, нетерпеливо шаря по столу. — Да вот же оно! Я же знала, что где-то здесь. И надо же мне было нечаянно поставить на него шкатулку для рукоделия! Оттого-то я и не могла его найти: совсем недавно в руках держала, а потом положила, должно быть, на стол… Я читала его миссис Коул, а когда та ушла, еще раз матушке. Это ведь такая радость для нее! Письмецо от Джейн — вот что ей никогда не наскучит слушать. А я знала: оно где-то тут, и если б не шкатулка… Как славно, что вы тоже желаете послушать! Только в первую голову мне следует от лица Джейн извиниться за то, что письмо так коротко — всего, видите ли, две странички, и то неполных. Такая уж у нее привычка: листик испишет и половину повычеркнет. Матушка моя всякий раз удивляется, что я так хорошо разбираю слова. Как распечатаем мы конверт, она и говорит: «Ну, Хетти, опять тебе распутывать эту сетку». Верно, мэм? А я отвечаю, что, если б больше некому было прочесть, она бы и сама попыталась. Мало-помалу и разобралась бы… Глаза у матушки стали, понятное дело, не так зорки, как прежде, зато через очки она, благодарение господу, видит превосходно. До чего дивная вещь — окуляры! Матушкины, во всяком случае, очень хороши. Джейн, когда бывает здесь, часто говорит: «У вас, бабушка, верно, отличное было зрение в молодые годы, раз вы за свою жизнь столько переделали тонкой работы, да и теперь неплохо видите. Хотела б я, чтобы и мои глаза так долго мне служили».

Выпалив все это скороговоркой, мисс Бейтс принуждена была остановиться перевести дух. Тогда Эмма сказала какую-то любезность относительно почерка мисс Фэрфакс.

— Как вы добры! — ответствовала мисс Бейтс, глубоко польщенная. — В этом деле вы первый судья, потому что сами чудесно пишете. Ничья похвала не может нас так осчастливить, как ваша. Матушка моя вас не слышит: стала, знаете, туговата на ухо.

Мисс Бейтс повернулась к матери и, повысив голос едва не до крика, спросила: — Вы слыхали, что мисс Вудхаус любезно сказала о почерке Джейн?

Эмма имела удовольствие дважды выслушать повторение глупого своего комплимента, прежде чем добрая старушка его поняла. Сама она тем временем думала, нельзя ли как-нибудь так, чтобы не показаться очень неучтивой, избежать чтения письма. Она уж собралась было ретироваться под любым незначительным предлогом, когда мисс Бейтс снова к ней обернулась и завладела ее вниманием:

— Матушка моя, видите ли, совсем даже не глуха. Просто недослышит самую малость. Стоит только возвысить голос да повторить слово раза два-три — она уж и разобрала его. К моему голосу она привыкла, но Джейн всегда слышит лучше, нежели меня, — примечательно, не правда ли? Джейн говорит на удивление четко! Как бы то ни было, приехав, она найдет старушку не более тугоухой, чем два года назад, а это очень хорошо для возраста моей матушки. Два полных года, знаете ли, Джейн у нас не была. Уж так мы ее заждались, говорю я миссис Коул, что теперь-то прямо не нарадуемся.

— Так вы вскорости ждете мисс Фэрфакс к себе?

— О да! На будущей неделе!

— Ах! Поистине прекрасное известие!

— Спасибо вам, вы очень добры. Да, уже на будущей неделе. Все удивляются этому, и все говорят нам приятные вещи. Джейн, конечно, рада будет повидать своих хайберийских друзей не меньше, чем они ее. Да, в пятницу или субботу она уж будет здесь — когда именно, покамест сказать не может. В один из этих дней полковнику Кэмпбеллу самому будет нужен экипаж. Как это чудесно, что ей дадут карету и довезут прямо до места! Впрочем, Кэмпбеллы всегда оказывают ей такую любезность. Стало быть, в пятницу или субботу. Так говорится в ее письме. Потому-то она и написала нам прежде условленного времени. Если б не особая оказия, мы бы не получили от нее весточки ранее вторника или среды.

— Вот и я так полагала: боялась, что сегодня едва ли услышу новости о мисс Фэрфакс.

— Как вы любезны! Это верно: мы бы и сами не имели сегодня никаких новостей, если б не такой особенный случай. До чего матушка обрадовалась! Джейн прогостит у нас по меньшей мере три месяца. Три месяца — это она положительно обещает. Сейчас я буду иметь удовольствие вам прочесть. Кэмпбеллы, видите ли, отправляются в Ирландию. Миссис Диксон убедила отца и матушку ее навестить. Ранее лета они ехать не хотели, но ей очень уж не терпелось снова их увидеть. До замужества (свадьба сыграна была в октябре) она ни разу не разлучалась с родителями дольше чем на неделю, и теперь ей, верно, очень непривычно жить с ними в разных королевствах… вернее, в разных странах. Так вот она и написала к маменьке или к папеньке (к кому из них, сказать не берусь — мы это узнаем наверняка из письма Джейн), просила их, от собственного лица и от лица мужа, незамедлительно приехать. Они сперва прибудут в Дублин, где дочь и зять их встретят, а уж оттуда отправятся все вместе в поместье Бейли-Крег — очень живописное, должно быть, место. Джейн много наслышана про его красоту — от мистера Диксона, разумеется. Не думаю, чтоб от кого-то еще. А что мистер Диксон в пору жениховства говорил о родном гнезде, так это понятно. Джейн хаживала с ними на прогулки по настоянию полковника и миссис Кэмпбелл, которые не хотели, чтобы дочка слишком часто гуляла с мистером Диксоном наедине (за это я их вовсе не виню). Само собой, Джейн слышала все, что мистер Диксон говорил о своем ирландском имении. Помнится, она даже писала нам, будто он показывал собственноручно сделанные рисунки. Он, должно быть, очень славный молодой человек. Его рассказы об Ирландии до того увлекли нашу Джейн, что ей ужасно захотелось там побывать.

В эту минуту ум Эммы озарила весьма любопытная догадка касательно милейшего мистера Диксона, мисс Фэрфакс и ее желания посетить Ирландию.

— Вы, верно, почитаете это за большую удачу, что племяннице вашей позволили навестить вас в такое время, — молвила Эмма с хитроумным намерением выведать побольше. — Это даже удивительно, что ей не пришлось сопровождать полковника и миссис Кэмпбелл в имение зятя, ежели принять во внимание, как дружна она была с миссис Диксон.

— Верно вы говорите. Мы в самом деле боялись, что Джейн не отпустят. Мы несказанно огорчились бы, если б она на несколько месяцев отправилась в этакую даль, да еще и без возможности возвратиться при необходимости. Но, видите ли, все обернулось к лучшему. Они, мистер и миссис Диксон, очень хотят, чтобы Джейн приехала вместе с полковником и миссис Кэмпбелл. Даже положительно рассчитывают на это. Джейн пишет (сейчас вы сами услышите), что они приглашали ее сердечно и настоятельно, причем мистер Диксон был не менее любезен, чем его жена. А Джейн к тому же его должница с самого Уэймута: во время морской прогулки какая-то часть паруса внезапно развернулась и едва не сшибла бедняжку в воду (тогда она тотчас утонула бы), но мистер Диксон, не растерявшись, успел ухватить край ее платья… Даже и теперь не могу думать об этом без дрожи! С тех пор я несказанно признательна мистеру Диксону!