Однако окружение Феодосия составляли не только испанцы. Видное место в нем заняли Сатурнин и Рихомер, столь много способствовавшие его выдвижению. Первый был одним из немногих видных военных деятелей Валента[194] (и даже еще Констанция), кто сохранил высокое положение и при Феодосии. Он стал магистром воинов во Фракии и занял пост консула, а затем, не находясь, как кажется, на официальных должностях, оставался чрезвычайно влиятельной фигурой при константинопольском дворе. Еще более впечатляющую карьеру сделал Рихомер. В частности, он пять лег являлся магистром воинов Востока, т. е. возглавлял всю восточную армию. Наряду с этой «старой гвардией» Феодосий стал выдвигать и более молодое поколение. Довольно скоро он приблизил к себе офицера Флавия Стилихона. Его отец был вандалом, служившим в кавалерии Валента; он женился на римлянке, так что Стилихон был полувандалом-полуримлянином.
Свою карьеру Стилихон начал трибуном в придворной гвардии, где и был замечен Феодосием. Император направил его в Персию вместе со Спорацием, и возможно, что именно Стилихон сыграл главную роль в решении персидского (точнее — армянского) вопроса. Во всяком случае, очень скоро после его возвращения Феодосий, убедившись в блестящих способностях молодого человека, женил его на своей племяннице Серене. Поскольку ее отец умер еще до прихода Феодосия к власти, то будущий император стал опекуном племянницы. Женив Стилихона на Серене, Феодосий, таким образом, ввел его в свою семью.[195] Стилихон стал комитом доместиков, т. е. возглавил личную гвардию императора, а позже занял еще ряд важных военных постов.
Другим фаворитом Феодосия был происходивший из Галлии Руфин. Он появился в Константинополе вскоре после его прихода к власти и вступил в придворную службу. Очень скоро Руфин стал одним из самых влиятельных чиновников. В 388 г. Феодосий назначил его главой своей канцелярии, и с тех пор Руфин почти постоянно находился рядом с императором. Когда у него возник спор с одним из виднейших полководцев Феодосия, Промотом, и последний публично оскорбил Руфина, император встал на сторону последнего. Промот был удален из столицы и отослан во Фракию, где погиб в засаде, устроенной, как утверждала молва, Руфином.
Феодосий был прежде всего политиком, поэтому, несмотря на свою фанатичную преданность христианству и искреннее стремление сделать его в никейском варианте религией всего населения, о чем речь пойдет несколько ниже, он включал в свое окружение и видных язычников, в основном представителей римской сенаторской аристократии. Как и до него Грациан, Феодосий стремился использовать традиционный авторитет этого сословия для укрепления своей власти. После победы над Максимом он не только не стал преследовать тех сенаторов, кто приветствовал узурпатора, но и приблизил их к себе.
Такими были, например, Симмах, Вирий Никомах Флавиан и его сын, он же зять Симмаха, Никомах Флавиан. Так, Вирий Флавиан в 389 г. был назначен квестором «священного дворца», что делало его одной из виднейших фигур имперской администрации, а затем стал префектом претория для Италии и Иллирика. Его сын тоже находился при дворе Феодосия, хотя, кажется, в тот момент каких-либо значительных должностей еще не получил. Что касается Симмаха, то он позже стал консулом и принцепсом сената.
Язычником был также один из доверенных людей Феодосия — Флавий Эвтолмий Тациан. Его карьера проходила не на Западе, как у Симмаха и его родственников, а на Востоке. Он был префектом Египта, комитом Востока и, наконец, префектом претория для Востока, сменив на этом посту умершего Цинегия. В эти годы Тациан являлся правой рукой Феодосия в восточной части Империи. Особенно значительной была его роль во время пребывания Феодосия на Западе. Хотя официально во главе государства в этой части Империи стоял Аркадий, являвшийся уже августом, реальная власть находилась в руках Тациана, которому Феодосий поручил быть главным советником сына. Как и Промот, он пал жертвой интриг Руфина, сменившего его на посту префекта претория для Востока и занявшего при Аркадии место, ранее занимаемое Тацианом. Последний был даже приговорен к смертной казни, замененной конфискацией имущества и изгнанием. А его сын Прокл, занимавший пост префекта Константинополя и тоже бывший весьма влиятельной фигурой, был казнен.
Наконец, надо отметить фигуру Фемистия (Темистия), философа и знаменитого ритора, убежденного язычника и умелого царедворца, служившего и прославлявшего всех императоров от Констанция до Феодосия, который даже сделал его префектом Константинополя и поручил ему воспитание Аркадия.
Таким образом, ближайшее окружение Феодосия было довольно пестрым как по происхождению, так и религиозной принадлежности.[196] Для него главными являлись, пожалуй, профессионализм и лояльность, но, разумеется, принимались во внимание и политические резоны.
Естественно, что ближайшее окружение императора раздиралось многочисленными интригами, имевшими порой трагический исход. Особенно они усилились к концу правления Феодосия, когда на первый план выступил Руфии, жертвами которого пали Промот, Тациан, Прокл и некоторые другие приближенные Феодосия. Раздоры не миновали и императорскую семью.
Когда Феодосий стал императором, его женой была Элия Флавия Флацилла, испанка, принадлежавшая, как и он сам, к местной романизованной аристократии. Именно ее родственники стали занимать видные места в администрации Феодосия. Она умерла в 386 г., оставив двух сыновей — девятилетнего Аркадия, уже три года официально являвшегося августом и, следовательно, соправителем своего отца, и двухлетнего Гонория. Приблизительно через год Феодосий женился на Галле, которая родила ему дочь Галлу Плацидию. Аркадий, остававшийся в Константинополе во время пребывания отца на Западе, ненавидел свою мачеху. Дело дошло до того, что в 390 г. он изгнал ее из дворца. Феодосию пришлось вернуться в Константинополь, чтобы разрешить этот дворцовый спор. И все же только после смерти Галлы во время родов в 394 г. двор и семья Феодосия окончательно успокоились, по крайней мере внешне.
В целом, если не считать религиозную сферу, политика Феодосия шла полностью в русле, намеченном Диоклецианом. Большое внимание он уделял государственному аппарату. Чиновники различных рангов были поставлены на чрезвычайную высоту. В 384 или 385 г. был издан закон (конституция Валентиниана и Феодосия), который приравнивал к святотатству и запрещал под страхом смерти обсуждать любое назначение, сделанное императором. Чтобы еще более поднять значимость и авторитет высших чиновников, Феодосий повышал их в ранге. Теперь, например, квестор «священного дворца» включался в число illustres. При Феодосии количество чиновников еще более увеличилось. Только в ведомстве комита священных щедрот их стало около 450. Выросло и число нотариев, и agentes in rebus. Их роль, и так весьма немалая, стала еще значительнее. Важность этих служб была подчеркнута тем, что глава нотариев (primicerius notariorum) по своему рангу приравнивался к проконсулу, нотарии более низшего ранга — к комитам Востока и Египта, еще более низшие — к викариям. Agens in rebus получал в конце службы звание принцепса и мог даже войти в сенат. Увеличивалось и количество чиновников на более низшем уровне — префектуры, диоцеза, провинции. Феодосий пытался ограничить роль такого влиятельного в его владениях лица, как префект претория для Востока. С этой целью он в 379 г. назначил одновременно двух префектов, но это решение оказалось неудачным, и уже в 381 г. он вернулся к назначению одного префекта. Хотя региональные префектуры были введены еще Константином, их число и границы долгое время оставались неопределенными. Особенно это касалось Иллирика, то становившегося самостоятельной единицей, то присоединявшегося к Италии. В 387 г., готовясь к войне с Максимом. Феодосий окончательно отделил его от Италии, и с этого времени префект претория для Иллирика назначался отдельно. Но и после этого административная судьба этой префектуры неоднократно менялась. Увеличено было и количество провинций — при Феодосии их стало 114.
