Еще больше против Юлиана выступили христиане. Самые видные из них отказывались с ним сотрудничать. Когда он попросил того же Прохересия написать историю его возвышения, тот решительно отказался. Другой христианин, Василий, отверг приглашения ко двору. Лидеры Церкви не могли простить императору его радикальный отход от привычной уже политики покровительства христианству. Юлиана прозвали Отступником (Апостатом), и под этим прозвищем он вошел в историю.

К этому времени большинство населения восточной части Империи было уже христианским, и оно, естественно, пошло за своими руководителями. Популярность императора быстро убывала. Стремясь ее восстановить и подновить свои уже основательно увядшие лавры полководца, Юлиан решил пойти по обычному в таких случаях пути — начать новую большую войну. Он вообще всячески покровительствовал военным. Недаром преимущественно им он доверил разбор дел бывших приближенных Констанция. Вскоре он заявил, что военная служба (militia) первая во всех делах. И в армии, хотя там уже тоже были христиане, он продолжал пользоваться популярностью, исчезающей в гражданской среде. Воспользовавшись отсутствием договора с Персией, уже в 362 г. Юлиан начал подготавливать новую военную кампанию.

Новую войну с персами император рассматривал как последнюю кампанию, которая должна покончить с Персидским царством вообще. Теперь он стремился подражать не только Траяну, завоевателю Месопотамии, но и Александру Македонскому, уничтожившему державу Ахеменидов и раздвинувшему границу любимого императором эллинского мира до Памира и Инда. В связи с постоянной конфронтацией с Персией память об Александре вообще широко распространилась в Империи. При Констанции даже было составлено оригинальное произведение «Маршрут Александра», которое как бы показывало императору путь, каким он должен двигаться, чтобы уничтожить восточного соперника. У Констанция не было никакой возможности осуществить подобный план. Теперь это решил сделать Юлиан, еще в юности сравнивавший себя с Александром. Отныне во всей восточной части ойкумены должны царить римские законы, а ее землями управлять римские наместники. Эта война должна была, по мысли не только Юлиана, но и поддерживавших его кругов, покончить с персидской опасностью на Востоке. В совокупности с прошлыми победами Юлиана на Рейне и Констанция на Дунае это должно было принести Империи, а следовательно, и всей вселенной мир и спокойствие.

Уже через 10 месяцев после своего вступления в Константинополь Юлиан покинул столицу и направился в Антиохию, издавна служившую главной базой подготовки войн с Персией. Весной 363 г. его армия выступила из Антиохии и вскоре перешла через Евфрат. На пути к нему присоединились союзные арабские племена. План кампании был разработан с учетом прошлых успехов императора в войнах с германцами и особенно в гражданской войне. В соответствии с ним Юлиан после перехода через Евфрат разделил свои войска на две армии. Командующим одной армией он назначил своего родственника Прокопия, но, так как тот всю предшествующую карьеру делал на гражданской службе и, следовательно, никакого военного опыта не имел, вторым командующим стал бывший дукс Египта Себастиан. Этой армии он поручил двигаться на восток и затем соединиться с армянским царем Аршаком, сам же во главе основной части армии и большого флота, насчитывавшего не менее 100 судов, двинулся вдоль Евфрата, а затем перешел к Тигру. Для переправы флота был построен специальный канал.

Первые стычки с персами были для римлян успешными, и Юлиан подошел к Ктесифону. Под стенами персидской столицы разыгралось сражение, в котором римляне одержали победу. Однако при этом они понесли большие потери, и Юлиан счел невозможным в таких условиях решиться на штурм хорошо укрепленного Ктесифона. Он сжег почти весь свой флот, поскольку кораблям было трудно двигаться по Евфрату и Тигру, и повернул на север на соединение с армией Прокопия и Себастиана. Это явное отступление в большой степени деморализовало римскую армию. К тому же ее покинули арабы, недовольные отказом Юлиана увеличить им жалованье. Все это в совокупности, конечно же, ослабило римскую армию.

Император, двигаясь по незнакомой местности, доверился местным проводникам, которые оказались персидскими лазутчиками. Они завели армию Юлиана в засаду. 26 июня 363 г. новое сражение разыгралось в совершенно неудачных для римлян условиях. Юлиан, пытаясь вдохновить своих отступавших и в большой степени деморализованных солдат, бросился в гущу сражения и был смертельно ранен, скорее всего, копьем персидского конника или арабского воина, служившего персам, хотя среди его сторонников скоро возник слух, что роковую рану император получил от стрелы, пущенной из римского же строя воином-христианином. В ночь на 27 июня Юлиан умер, не оставив наследника. Говорили, что перед смертью он сказал: «Ты победил, галилеянин». Юлиан был последним потомком Констанция Хлора по мужской линии. С ним сошла со сцены так называемая константиновская династия.

Сыновья Константина продолжили линию, определенную их отцом. При них окончательно укрепился новый политический строй-доминат — с всевластием императора, опиравшегося на относительно разветвленную бюрократическую административную машину и армию нового типа. Полностью распространилось христианство, а Церковь фактически стала превращаться в государственный институт. Юлиан стремился преодолеть эту тенденцию политического развития Империи и возродить принципат, каким он был, как ему казалось, в «золотой век» Антонинов, однако на деле он ограничился некоторыми чисто внешними аспектами нового строя. Он отказался от пышного дворцового ритуала, сократил штат придворных и чиновников, расширил полномочия городских властей. Но главное, Юлиан решительно взял курс на устранение Церкви из политической и частично общественной жизни. Однако восстановить саму суть принципата как двуединого государственного строя он не попытался или, может быть, не успел. Сейчас трудно сказать, какие усилия предпринял бы он в этом направлении, если бы не погиб. Все его единоличное правление продолжалось всего лишь полтора года. Однако даже если бы оно длилось дольше, произвести решительный поворот Юлиан едва ли смог бы. По существу, его гибель в какой-то степени оказалась закономерной. Он попытался встать поперек идущего процесса, имевшего объективную основу. Его цель возродить давно ушедшие порядки была утопической, а попытка воплотить утопию в жизнь всегда стоит большой крови и, как правило, проваливается.

Неожиданная смерть Юлиана в разгар военной кампании поставила римскую армию в очень трудное положение. Если Юлиан и назначил, действительно, Прокопия своим наследником, то все равно никакой пользы от этого в данный момент не было, поскольку тот находился во главе северной армии довольно далеко от главных сил римлян, а возникшие проблемы надо было решать незамедлительно. В этих условиях армейское командование решило взять дело в свои руки. Юлиан еще был жив, когда высшие офицеры собрались на совет, чтобы избрать нового императора. Уцелевшие сторонники Констанция пытались навязать своего кандидата, и то же самое стремились сделать соратники Юлиана, пришедшие с ним из Галлии. После долгих споров была выдвинута кандидатура Саллюстия, префекта претория для Галлии и ординарного консула этого года вместе с Юлианом. Консульский ранг, разделяемый им с самим императором, давал бы новому августу определенную легитимность, а его прежние связи обеспечили бы поддержку различных сил и частей Империи. Однако Саллюстий, ссылаясь на свой преклонный возраст, решительно отказался. И тогда собравшиеся командиры легионов и турм избрали новым императором Иовиана, 27 июня 363 г. торжественно провозглашенного в присутствии войска.

Иовиан. На момент своего избрания Иовиан входил в корпус доместиков, т. е. личных телохранителей императора, и занимал там довольно высокий пост.[155] Ранее по поручению Юлиана он сопровождал прах умершего Констанция до Константинополя. По существу, других заслуг у него не было. Однако его отец Варрониан был известным военным деятелем, в свое время командиром Иовианского легиона, входившего в элитную часть римской армии, а незадолго до избрания сына императором командовал доместиками. О его военных подвигах сведений нет, но они, вероятно, были довольно значительными, поскольку именно военный авторитет Варрониана стал основанием для избрания Иовиана. Может быть, не меньшую роль сыграло и то обстоятельство, что тестем нового императора был заслуженный генерал Луциллиан. Ранее он воевал с персами в то время, когда сам Констанций с основной армией двинулся против Магненция, в частности успешно обороняя Нисибис, позже являлся комитом и магистром конницы в Иллирике и был отставлен Юлианом. Иовиан, как его отец и, по-видимому, тесть, происходил из окрестностей г. Сигидуна в Паннонии, расположенного на Дунае и издавна игравшего важную роль в обороне дунайской границы (там, в частности, базировалась флотилия). Население города было смешанным, и вполне возможно, что сам Иовиан был потомком осевших на пограничной римской территории варваров.