Ситуацией, в которой оказался Валентиниан, и занятостью Феодосия на Востоке решил воспользоваться Максим. Он назначил одним из консулов 386 г. своего префекта претория Эводия, и тот вместе со вторым сыном Феодосия, Гонорием, был признан во всей Империи. И Максим решил, что поддержка Феодосия ему обеспечена. В пасхальные дни того же года он обратился к Валентиниану с посланием, требуя от него отказаться от нападений ариан на никейцев, этим ясно давая понять италийским ортодоксам, что они могут рассчитывать на его помощь. Валентиниан и Юстина справедливо увидели в этом недвусмысленную угрозу. Напряжение между двумя августами нарастало. В следующем году паннонская граница снова оказалась под угрозой сарматского вторжения. Валентиниан был вынужден обратиться за помощью к Максиму. Он отправил к нему своего посла Домнина. Под предлогом оказания сопротивления варварам Максим направил часть своей армии через Альпы. Когда весной 387 г. его главная армия оказалась в Италии, Валентиниан понял, что сил сопротивляться у него нет. Император вместе с Юстиной, своими сестрами и префектом претория Пробом бежали из Медиолана в Акви-лею, откуда на кораблях перебрались в Фессалонику. Италия оказалась под властью Максима. Сенат, с которым Валентиниан вступил в конфронтацию, с удовольствием признал нового правителя. Самый видный сенаторский оратор Симмах выступил с приветственной речью. Префектом Рима Максим назначил Секста Рустика Юлиана. Он не был «новым человеком» в сенате, но пользовался поддержкой круга Симмаха. Противник последнего С. Клавдий Петроний Проб, занимавший в этот момент пост префекта претория для Италии и Иллирика, предпочел вместе с императорской семьей бежать в Фессалонику.
Победа Максима радикально изменила политическую ситуацию в Империи. Фактически образовалась диархия. Феодосия вполне устраивало, когда Запад был разделен между двумя императорами, теперь же он был объединен под властью одного августа. И это был не 16-летний юноша, а зрелый муж и опытный командир, пользовавшийся к тому же довольно солидной поддержкой. Сам Максим явно надеялся на согласие Феодосия с новым положением. Недаром не без его разрешения в Испании 19 января 388 г. торжественно отмечалось 10-летие власти Феодосия. Максим пытался показать, что и Валентиниан для него остается коллегой. Уже после установления власти Максима над Италией в Капуе праздновался день прихода к власти Валентиниана. Однако все эти дипломатические маневры оказались напрасными. Для Феодосия было совершенно неприемлемо объединение западной части Империи под властью сильного государя, который мог стать его соперником. С другой стороны, поддержка Валентиниана давала ему двойную выгоду: он мог выступать в благородной роли восстановителя власти законного императора и в то же время властвовать за его спиной. Ясным знаком этой твердой позиции стала женитьба недавно овдовевшего Феодосия на юной сестре Валентиниана Галле.[191] Этот брак соединял Феодосия с прежней династией, что еще более укрепляло его позиции. С другой стороны, Валентиниан и Юстина, находившиеся в Фесалонике, официально признали власть Феодосия над восточной частью Иллирика. Между ним и беглым, но официально легальным западным двором был заключен союз, направленный против Магна Максима.
Обе стороны начали готовиться к войне. В предвидении новой гражданской войны Феодосий провел реорганизацию высшего командования. Еще в 386 г. для улучшения обороны столицы и противостояния напавшим готам было создано отдельное командование во Фракии (magisterium militum per Thracia), и первым магистром этой провинции стал Промот. Теперь был сделан следующий шаг — появилась должность магистра обеих армий.[192] Это позволяло лучше и оперативнее командовать войсками, разумеется под контролем императора. В перспективе такое сосредоточение всей военной власти в одних руках создавало определенную опасность для императора, но в данный момент это решение казалось совершенно оправданным. Что касается Максима, то он явно рассчитывал найти поддержку и среди части, по крайней мере, войска Феодосия, как это у него получилось с армией Грациана, и у населения управляемой Феодосием части Империи. Его вдохновили волнения в Александрии, где собравшиеся в театре горожане выкрикивали его имя, явно выказывая ему поддержку. Однако эти расчеты не оправдались. Феодосий послал некоторые воинские части в Африку, чтобы не дать комиту Гильдону снабдить Рим и войска Максима продовольствием. Во главе флота он поставил Арбогаста, а сам возглавил основную армию. Фактически военными действиями должны были руководить его самые опытные полководцы Рихомер,[193] Промот и Талассий.
Армия Максима выступила первой и захватила Сисицию в Паннонии. Но это был последний его успех. Несмотря на попытку флота Максима во главе с Андрагатием перерезать путь кораблям Арбогаста, тот сумел высадиться сначала на Сицилии, а затем и в Италии и занять Рим. Вместе с ним в Италию прибыл Валентиниан. В это же время в ожесточенной битве сухопутная армия Феодосия разбила войска Максима. Его брат Марцеллин собрал бежавшее войско и дал второе сражение, в котором Феодосий снова оказался победителем. Видя невозможность дальнейшего сопротивления, Максим сдался и был казнен. Казнен был и его сын Виктор, провозглашенный им своим соправителем. В начале следующего года были уничтожены последние еще сопротивлявшиеся воинские части Максима. После этого Феодосий мог уже делать жесты милосердия и примирения. Многие сторонники Максима были прощены, и в их числе Симмах. Даже матери Максима, пережившей своего сына, была назначена пенсия, а его дочь взята под опеку самого императора.
Внутренняя политика Феодосия. Победа ортодоксального христианства. После казни Максима и Виктора Римской империей снова стали управлять два августа, но реально никакой диархии не существовало. Вся власть на деле теперь принадлежала Феодосию. Победив Максима, он не собирался возвращаться в Константинополь и оставался в Медиолане. Некоторое время Валентиниан тоже находился там и даже пытался издавать законы от своего имени. В частности, он объявил, что все распоряжения Максима не имеют силы. Фактически же ему приходилось действовать под непосредственным контролем Феодосия. Этому способствовала и смерть Юстины, которая до этого оказывала значительное влияние на сына. В конце концов Феодосий решил окончательно отделаться от своего официального соправителя и отослал его в Галлию, передав ему управление только этой префектурой и оставив за собой не только Италию, но и верховную власть над всей Империей. А чтобы и в Галлии следить за деятельностью Валентиниана, он отправил с ним своего полководца Арбогаста. Тот занял при Валентиниане пост магистра пехоты, но на деле вмешивался во все, включая чисто гражданские и кадровые проблемы. Как это было и во времена тетрархии, рассуждая о политике Римской империи, надо говорить именно о Феодосии.
Придя к власти, Феодосий, естественно, привел с собой и своих людей. Он использовал поражение при Адрианополе, чтобы освободиться от выживших генералов Валента — Виктора и Юлия. Значительное место в его команде занимали его земляки-испанцы, в том числе родственники его жены Флациллы. Среди них был Флавий Тимасий, один из самых блестящих генералов Феодосия. Он занял пост магистра конницы, а позже магистра обеих армий и в этом качестве, командуя пехотными частями, сыграл решающую роль в разгроме войск Максима и окончательной победе над его последними воинскими частями. В гражданской администрации видную роль играл Небридий, муж сестры Флациллы, занявший в конце концов пост префекта Константинополя. Одним из ближайших соратников Феодосия стал Матерн Цинегий. Вскоре после воцарения Феодосия он стал викарием, а затем префектом претория для Востока, в промежутке между этими должностями являлся комитом священных щедрот, т. е. одним из министров финансов, и квестором «священного дворца», что делало его фактически главой имперской администрации. Венцом его карьеры стало консульство, которое он занял в 388 г. вместе с Феодосием. Но в этом же году Цинегий умер. О его значимости для императора говорит тот факт, что погребен был Цинегий в церкви Св. Апостолов, где обычно хоронили только императоров и членов их семьи. Правда, годом позже его вдова Ахантия перенесла прах мужа на родину и захоронила в пышном мавзолее. Цинегий, как и Феодосий, был убежденным и даже фанатичным христианином никейского толка и рьяно выполнял все приказы императора, касавшиеся религиозной сферы.
