Во второй половине 306 г. в Риме создалось напряженное положение. Галерий отменил налоговый иммунитет Рима, что, естественно, вызвало недовольство широких масс городского населения. Недовольны были и преторианцы. Диоклециан хотя и сохранил преторианскую гвардию, но сократил ее численность и фактически лишил какого-либо политического значения, превратив лишь в городской гарнизон. А Галерий решил вывести преторианские когорты из Рима, и преторианцы расценили это как шаг к полной ликвидации своих частей. Трудно сказать, кто был инициатором последующих событий: Максенций, вступивший в сношения с преторианцами, или, наоборот, преторианцы, нашедшие в Максенций удобную для себя кандидатуру. Как бы то ни было, возник заговор, возглавляемый преторианскими трибунами Марцеллином и Марцеллом и неким Луцианом, который заведовал распределением среди римской бедноты свиного мяса. Первые два обеспечивали заговору активную поддержку преторианцев, последний — римской толпы. 28 октября 306 г. преторианцы объявили Максенция августом, и этот акт римляне восторженно приняли. Викарий префекта Города Ануллин пытался оказать сопротивление перевороту, но был убит. Власть Максенция признали большая часть Италии, кроме ее северной части, а также острова и Африка.
Максенций сначала повел себя довольно осторожно. Он принял власть, но без титулов август и цезарь, а стал называть себя принцепсом. Это было чрезвычайно необычно, ибо слово princeps в официальную титулатуру императоров никогда не входило. Может быть, Максенций намекал на слова Тиберия, что он император для солдат, господин для рабов и принцепс для сената и граждан. В таком случае он выступал как восстановитель традиций принципата, что обеспечило бы ему поддержку сената. Но, скорее всего, принимая для себя такое название, Максенций предоставлял Галерию и Северу возможность самим определить его положение. Более того, он подчеркивал признание им официальных августов и цезарей. Однако если такой расчет у него существовал, то он оказался неоправданным. Если компромисс с Константином вписывался в систему тетрархии, то узурпация Максенция ломала всю конструкцию, поэтому Галерий не только отказался вообще иметь какое-либо дело с ним, но и приказал Северу, в сферу ответственности которого входил Рим, свергнуть и покарать узурпатора. В ответ на это Максенций, уже не таясь, объявил себя августом и принял все обычные титулы: Император Цезарь Марк Аврелий Валерий Максенций благочестивый, счастливый, непобедимый Август.
Армия Севера в это время стояла в Северной Италии, сохранившей верность тетрархам. Оттуда она и двинулась к Риму. Опасность для Максенция была довольно велика, поскольку, как уже говорилось, с армией он связан ранее не был и поэтому популярностью в ней не пользовался. Он обратился за помощью к своему отцу. Совсем недавно Максимиан явно против своей воли отрекся от власти и теперь решил использовать сложившуюся ситуацию, чтобы к ней вернуться. Он снова принял сан августа. Появление в качестве противника Севера Максимиана сразу же изменило положение. В отличие от сына он пользовался большой популярностью среди солдат и притом именно в тех войсках, которые теперь находились под командованием Севера. Многие солдаты не хотели воевать против Максимиана. В армии началось массовое дезертирство. К тому же Максенций, по-видимому, активно использовал такое испытанное средство, как подкуп. В результате, так и не дав ни одного сражения, Север стал отступать и заперся в Равенне. Войска Максимиана и Максенция осадили город. Максимиан уговорил Севера сдаться, пообещав ему сохранить жизни. Галерий в это время воевал с сарматами на нижнем Дунае и прийти на помощь своему товарищу не мог. Видя полную безнадежность дальнейшего сопротивления, Север сдался и был помещен под арест на вилле к югу от Рима. После этого и Северная Италия признала власть Максимиана и Максенция.
Такой оборот дел чрезвычайно встревожил Галерия. Добившись некоторых успехов на Дунае, он прекратил военные действия и стал готовиться к походу в Италию. В предвидении этого Максенций начал спешно укреплять Рим. В качестве союзника было решено привлечь Константина, в это время успешно воевавшего с германцами на Рейне. После разгрома франков он устроил в Августе Треверов грандиозное празднество, в ходе которого большое количество пленников, и в их числе вожди Асарик и Мерогайс, были брошены на арену на растерзание диким зверям. Максимиан для привлечения Константина решил использовать тот же прием, что в свое время прекрасно сработал в отношении его отца: он предложил ему руку своей дочери Фаусты, несмотря на то что та была еще ребенком[88]. Константин прекрасно понял выгоду этого брака и согласился. Как и отец, он при этом расстался со своей наложницей Минервиной, от которой имел сына Криспа[89]. Одновременно Максимиан предложил Константину возведение в сан августа, что делало бы его несомненным противником Галерия. И на это он согласился. 25 декабря 307 г. в Августе Треверов был заключен брак, а Константин торжественно провозглашен августом[90]. В свою очередь он признал Максимиана и Максенция тоже августами. Теперь в Римской империи оказалось пять августов (Галерий, Север, Максимиан, Максенций и Константин) и один цезарь — Максимин Дая. Правда, Север находился в плену, но от этого не переставал быть законным императором. Система тетрархии, по существу, лопнула.
Галерий отказался признать августами и Константина, и Максенция. По-прежнему единственным законным августом Запада он считал Севера. С целью свержения Максенция и освобождения Севера он вторгся в Италию и двинулся на Рим. Максенций, узнав об этом, решил не рисковать и приказал убить пленного Севера. Однако Галерия это не остановило. Константин, несмотря на признание Максенция и брак с его сестрой, отказался прийти ему на помощь и под предлогом необходимости борьбы с варварами на Рейне оставался в Галлии, явно ожидая дальнейшего развития событий. Максимиан, не добившись от Константина реальной помощи, вернулся в Рим, к которому уже подступали войска Галерия. Тот разбил лагерь на берегу Тибра и направил в Рим своих близких соратников Лициниана Лициния и Помпея Проба с посланием, требовавшим от римлян сдачи, а от Максенция подчинения. Максенций решительно отказался. И на штурм хорошо укрепленного города Галерий не решился. Он отступил от стен Рима и вскоре ушел из Италии. Этот неожиданный поступок Галерия нанес его авторитету огромный удар. Среди его солдат пошли разговоры, что он потерял право быть императором. Чтобы избежать бунта, Галерий предоставил им возможность беспрепятственно грабить и разорять местности, через которые его армия отступала.
Максимиан и Максенций могли торжествовать, однако очень скоро между отцом и сыном начались трения. Пока над ними написала опасность со стороны Галерия, они действовали сообща. Устранение же ее выявило напряженность в их отношениях. Максимиан явно стремился занять первое место, видя в сыне только своего помощника. Максенций, наоборот, рассматривал отца лишь как советника. Такая позиция Максенция вызвала недовольство Максимиана. Неожиданно для многих он даже пытался публично сорвать порфиру с плеч сына, демонстрируя этим лишение его сана. Было это результатом спланированного заговора или спонтанным жестом, неизвестно. Однако в любом случае Максимиан просчитался: ни солдаты, ни народ его не поддержали. Ему пришлось покинуть Рим, и он отправился в Галлию.
Победив своего отца, Максенций, однако, столкнулся с другой опасностью. Он не был уверен в африканских провинциях. Войсками, которые там стояли, в свое время командовал Максимиан, и они могли сохранить лояльность по отношению к нему. Викарием Африки был Л. Домиций Александр, назначенный на эту должность еще Максимианом. Чтобы быть уверенным в верности Александра и находившихся под его командованием войск, Максенций потребовал прислать в Рим сына Александра в качестве заложника. Тот решительно отказался и провозгласил себя августом. Солдаты активно его поддержали. В скором времени власть Александра признала Сардиния, и узурпатор, обладая значительным флотом, фактически взял под свой контроль море между Африкой и Италией. Рим оказался отрезанным от своих основных продовольственных баз. В результате цены резко выросли и начался голод. Это вызвало недовольство, переросшее в открытое выступление. Максенций с помощью преторианцев жестоко подавил его. Но было ясно, что стабилизировать свою власть без прекращения африканского мятежа он не сможет.
