Скорее всего, еще во время своего правления Диоклециан создал великолепный дворец в родной Салоне, соединивший в себе черты пышного жилища государя и мощной крепости. Огромное пространство размером 215×180 м окружено мощными стенами с башнями и крепостными воротами. Только стена, выходившая к морю, была сверху скромно украшена аркадами, напоминавшими, что это все-таки дворец, а не крепость. Внутри четыре широкие улицы, пересекавшиеся под прямым углом и украшенные портиками, делили это пространство на участки. Один из них был занят собственно дворцом, на других располагались казармы стражи, провиантские склады, храмы и мавзолей, занимавший в этом пространстве то место, какое в лагере принадлежало помещению командира и его штаба, что подчеркивало его значение в общем комплексе. Внешне похожий на военные сооружения, дворец не только отвечал «солдатскому вкусу» Диоклециана, но и наглядно демонстрировал несокрушимость императорской власти и недоступность ее обладателя для реальных или потенциальных врагов. Подобный дворец построил себе Галерий в городе, названном им в честь своей матери Ромулы Ромулианой. Он должен был быть и его жилищем, и его с матерью мавзолеем.
И Диоклециан, и Максимиан во время своего правления бывали в Риме лишь дважды, а их цезари всего лишь один раз. Тем не менее он оставался официальной столицей Империи, и Диоклециан уделял ему большое внимание. Он полностью восстановил форум, сгоревший во время гигантского пожара при Карине, в том числе курию, в которой заседал сенат. Это, несомненно, было демонстративным актом: Диоклециан показывал, что он не только победил Карина в бою, но и восстановил то, что погибло при его сопернике. А возрождая курию, он выказывал свое уважение к такому традиционному институту власти, как сенат. И неважно, что фактически этот орган не играл уже никакой роли в управлении государством, главным было то, что он по-прежнему будет заседать в центре римского мира — на форуме. Построенные Диоклецианом термы должны были только своим размером затмить все подобные сооружения, созданные ранее. Огромный комплекс вмещал одновременно 3200 человек, в то время как самые до этого большие термы Каракаллы были рассчитаны на 1600.
И восстановление форума, особенно курии, и строительство грандиозных терм должны были подчеркнуть приверженность императора традиционным ценностям Рима, что играло большую роль в идеологической политике Диоклециана. Как и Август, он позиционировал себя как восстановитель старых ценностей, обычаев, культов. Всячески пропагандировалось, что Диоклециан и его соправители не создают ничего нового, а лишь восстанавливают старое, утраченное или поврежденное за время предшествовавшего хаоса. Издаваемые от имени всех четырех тетрархов законы были наполнены ссылками на старые правовые и религиозные принципы. Следование последним обеспечивало покровительство богов, принесших мир и благополучие государству под властью благочестивых и религиозных императоров. По отношению к людям благочестие тетрархов выражалось в их заботе о нравах, моральной чистоте, об исполнении всеми подданными традиционных ритуалов и почитании ими отеческих богов. Подчеркнутая традиционность выражалась и в том, что все свои акты тетрархи издавали только на латыни, хотя издавна в восточной части Империи использовался греческий язык. Особенно все это касалось семейных отношений. В годы кризиса и «военной анархии» семейные устои оказались весьма расшатанными. И Диоклециан стремился их возродить. Так, например, в законах подчеркивалось сохранение отцовской власти (знаменитая patria potestas) внутри фамилии. Основой семьи, как и в древности, должно было быть благочестивое отношение между (pietas) родителями и детьми. Сурово осуждались нечестивые и незаконные браки, в том числе между римлянами и варварами. Правда, прочно укрепить традиционную семью Диоклециану не удалось, ибо новые времена решительно ее разрушали. Да и сам император, предоставляя сыновьям солдат возможность самостоятельно вступать в армию или государственный аппарат, тем самым изымал их из-под отцовской власти, разрушая этим традиционный базис римской фамилии.
С другой стороны, Диоклециан демонстрировал свое глубочайшее уважение к традиционным культам. Именно благочестие (pietas) императоров принесло государству и людям счастье (felicitas). Pietas и felicitas считались главными заслугами и добродетелями императоров. Тетрархи и сами называли себя благочестивейшими — religiossimi Augusti et Caesares. И речь явно шла не столько об искренней вере, сколько о политическом использовании религии. Официальная римская религия всегда имела политический характер и практически не Предполагала интимной связи между людьми и богами, поэтому и распространялись в Империи довольно широко различные мистические и восточные культы, такую связь предполагавшие. И к тем восточным божествам, которые давно традиционно почитались римлянами, Диоклециан относился весьма благосклонно. Так, в Риме был заново построен храм Исиды и Сераписа. Митра рассматривался как покровитель императорской власти (fautor imperii). Культ императора продолжал существовать и во время тетрархии. Диоклециан озаботился созданием коллегий этого культа в новых провинциях. Но особое внимание он уделял традиционным римским культам.
Среди римских богов Диоклециан выделял Юпитера и Геркулеса. Выбор именно этих богов был неслучаен. Юпитер был верховным богом и издавна считался хранителем и властелином вселенной, а Геркулес — покровителем и спасителем людей, покровителем тех, кто в битве занимал правую сторону, и его культ в то время был широко распространен. Именно этих богов Диоклециан выбрал в качестве личных покровителей для себя и Максимиана. Более того, эти боги выступали в роли мистических родителей обоих августов, поэтому-то, по-видимому, в 287 г. Диоклециан назвал себя Иовием, а Максимиана — Геркулием. Эти же имена приняли после своего официального усыновления и соответствующие цезари. Таким образом, создавались две семьи или, скорее, две ветви одной семьи, связанной с божественным миром. Как сыновья богов императоры считались находящимися в вечном свете и часто изображались с сиянием вокруг головы. Политическое значение этого акта, как уже говорилось выше, подчеркивалось взаимоотношениями двух пар. Юпитер был правителем мира, а Геркулес — умиротворителем (не правителем) земли. Как в божественном мире Юпитер стоял выше Геркулеса, так в земном — Диоклециан выше Максимиана.
Традиционная римская религия (хотя и с прибавлением ставших уже традиционными восточных культов) должна была превратиться не просто в официальную, но и практически в государственную, обязательную, став основой не только политического, но и духовного подчинения всего населения власти божественного императора. Это уже пытался сделать Аврелиан. И Диоклециан во многом шел по его следам. Однако, в отличие от своего предшественника, он сделал ставку не на Непобедимое солнце, имевшее все-таки более или менее абстрактный характер, а на конкретные образы Юпитера и Геркулеса, давно ставших привычными для римлян.[76] Тетрархи не были богами как таковыми, но они уже при жизни становились божественными и их представителями на земле. А в народном сознании они, особенно Диоклециан, отождествлялись с самими богами и назывались живыми Юпитером и Геркулесом. В посвятительных надписях Диоклециана порой называли богом богов (deo deorum) и обоих августов — богами человеческого рода и творцами богов (diis gentis et deorum creatoribus). Диоклециана иногда даже изображали в виде Юпитера, хотя и понимали различие между ними. Всячески подчеркивалось, что как Юпитер отстранил от власти чудовищных титанов и гигантов, так Диоклециан победил врагов, несших зло миру, и установил царство добра. И как Геркулес уничтожил различных мифологических чудовищ, так Максимиан разгромил варваров и принес Империи мир. Прежде всего, именно величие роднит императоров с этими богами.
Наряду с попыткой создания обязательной государственной религии Диоклециан принимает и другие меры с целью идеологического и психологического подчинения населения Империи. Видимо, в это время стали распространяться инспирированные самим императором слухи о пророчестве галльской друидессы, предсказавшей Диоклециану порфиру. Таким образом, приход его к власти и убийство при этом Апра становились исполнением божественной воли, и она должна была компенсировать низкое социальное происхождение Диоклециана. В соответствии с установившимся обычаем каждая победа императора сопровождалась присвоением ему соответствующего победного титула — Сарматский Величайший, Германский Величайший, Персидский Величайший и т. п. Но в этот порядок были внесены важные новшества. Во-первых, титул принимал сам император, в то время как ранее официально ему его присваивал сенат. При этом принятый одним тетрархом титул включался в титулатуру всех остальных. Это подчеркивало целостность самой императорской власти, несмотря на ее фактическое разделение между четырьмя людьми. Во-вторых, однотипные титулы приобретались неоднократно, так что император становился, например, четырежды Сарматским Величайшим, шесть раз Германским Величайшим и т. д. Само слово imperator, кроме элемента номенклатуры правителя, еще представляло собой титул, получаемый в виде награды за победу. Теперь императорская аккламация происходит каждый год независимо от результатов военных действий или вообще их проведения. Так, в 301 г. Диоклециан был императором в восемнадцатый раз, а Максимиан — в семнадцатый, Но относилось это только к августам. Цезари, какие бы победы они ни одерживали, императорами не становились. Как уже отмечалось, выражение «наш господин» (dominus noster), используемое и раньше, теперь стало и банальным, и обязательным. В надписях его часто сокращали до DN, почти не придавая этому значения.
