Организацией такой мощной армии Диоклециан не ограничился. Он создал своеобразный мобильный резерв, называемый comitatus, что само по себе не было новостью, так как в виде военной свиты императора он существовал и ранее. Тетрархи были вынуждены довольно часто перемещаться по территории Империи, и, соответственно, их свита тоже передвигалась вместе с ними. Уже одно это вело к появлению мобильной воинской силы. Разумеется, это обстоятельство явилось только толчком к созданию на основе свиты настоящей армии. В результате comitatus превращается в довольно значительную вооруженную силу, которая не связана с определенной территорией и может быть использована в самых различных целях — от поддержки действующей на границе армии до подавления мятежа внутри Империи. В состав этой мобильной армии вошли два заново сформированных легиона, названных по именам августов Иовианским и Геркулианским,[72] собранных из наиболее отличившихся воинов преимущественно иллирийского происхождения,[73] конные части и так называемые protectores — особый корпус, созданный на основе тех доместиков, которыми командовал будущий Диоклециан накануне своего провозглашения императором. Эти protectores в значительной степени рассматривались как «резервуар» назначения и офицеров, и чиновников из числа наиболее, на взгляд императора, способных, кого он явно знал лично. В состав comitatus входили и отдельные отряды варваров, находившихся на римской службе. Каждый император имел такой comitatus. При Диоклециане резкого отличия между полевой армией, стоявшей на границах, и мобильным comitatus, видимо, не было, и при необходимости и отдельные воины, и подразделения могли переходить из одной части вооруженных сил Империи в другую, однако, возможно, все же солдаты и офицеры comitatus занимали более привилегированное положение.
Мобильные части и, пожалуй, особенно protectores использовались и для охраны императоров, исполняя роль личных телохранителей. Это ставило под вопрос необходимость существования преторианской гвардии. Но, может быть, в силу своего консерватизма Диоклециан преторианские когорты не распускал, хотя и сократил их численность. Они по-прежнему считались самыми привилегированными подразделениями римской армии, однако реальной роли уже не играли, оставались в Риме и отныне составляли не более чем гарнизон города, в то время как императоры находились в армии или своих резиденциях, и реально подчинялись не префекту претория, а префекту Рима.
Резко увеличивавшаяся в своих размерах армия требовала, естественно, большого количества солдат. И перед тетрархами стал вопрос воинского набора. В период республики римская армия являлась гражданским ополчением, и каждый боеспособный гражданин был обязан воевать за свое государство. Считалось, что он должен был участвовать не менее чем в четырех кампаниях. После военной реформы Мария в конце II в. до н. э. началась профессионализация армии, которая завершилась реформой Августа, создавшего профессиональную армию, но формировавшуюся на добровольной основе. Лишь в крайних случаях проводился набор. Принцип добровольности не отменял и Диоклециан, и при нем находились люди, по своей инициативе вступавшие в армию, ибо только она предоставляла социальный и политический «лифт», позволявший, особенно после реформы Септимия Севера, подняться на верх общественной лестницы даже рядовым солдатам. Такой «лифт» вознес на самый верх государства, как уже говорилось, и самого Диоклециана, и его соправителей.
Однако одних добровольцев для резко увеличившейся армии катастрофически не хватало. И Диоклециан ввел наряду со старым порядком набора добровольцев новый. Во-первых, сыновья солдат и ветеранов тоже должны были становиться солдатами. Этим вводилась наследственность солдатской службы. Во-вторых, была введена система так называемой протостасии. Иногда она в чрезвычайных случаях использовалась и ранее, но Диоклециан сделал ее обычной и постоянной. Все землевладельцы в зависимости от размеров своих владений должны были поставить в армию одного или нескольких рекрутов. Единицей набора становился capitulum — участок земли, с которого направлялся в армию один солдат.[74] Это не означало, что должен был идти именно тот человек, кто был непосредственно связан с данным участком. Землевладелец мог нанять любого человека со стороны и направить его в армию от своего capitulum. Владения крупных землевладельцев могли включать несколько таких capitula. Зато крестьяне, владевшие участками меньшими, чем один capitulum, объединялись и сообща выставляли одного будущего солдата. Впрочем, от этой обязанности можно было откупиться, и в таком случае землевладельцы платили особый налог — aurum tiromum. Однако только власти решали, должны были они поставлять воина или выплачивать его денежный эквивалент. Точный размер этого налога неизвестен, но он был явно довольно значительным, и считается, что составлял примерно половину всех поступлений в императорскую казну. От набора и, следовательно, от уплаты aurum tiromum были освобождены некоторые высшие чиновники и дворцовые слуги. С какой периодичностью проводились воинские наборы, неизвестно, но, как кажется, довольно часто, особенно в предвидении или ходе войн. В результате каждый раз можно было набрать от 30 до 40 тыс. солдат. Этого было, конечно, в условиях почти постоянных войн немного, но наследственность воинской профессии и наем на различных условиях варваров компенсировали недостачу.
Диоклециану удалось создать боеспособную и дисциплинированную армию, надежно защищавшую имперские границы и не поднимавшую больше мятежей. Жалованье солдатам, по-видимому, увеличено не было, однако и Диоклециан, и его соправители использовали разные поводы, чтобы раздавать солдатам деньги и другие дары. Регулярное жалованье воинам теперь выплачивалось в основном не деньгами, а пайками. Такая система стала применяться еще раньше, во время «военной анархии», но Диоклециан ее обобщил и упорядочил. Создается целостная система annona militaris. На провинциальном или диоцезном уровне ее возглавлял специальный чиновник — примипил.[75] Он отвечал за поставку необходимого армии продовольствия. Транспорт для этих целей необходимо предоставляли города, что являлось одной из самых тяжелых их обязанностей по отношению к государству. Точные объемы поставок и транспортных расходов определялись ситуацией и географией: на районы, расположенные ближе к местам концентрации войск, были возложены и большие обязанности. Все это требовало огромных расходов, и вся тяжесть содержания резко увеличивавшейся армии ложилась на плечи населения Империи.
Идеологическая политика. Великое гонение. Диоклециан прекрасно понимал значение идеологии в укреплении императорской власти. В значительной степени он действовал в традиционном духе, следуя примеру своих предшественников, особенно Аврелиана, но в то же время вносил и новые элементы. Как и предшествующие правители, он всячески пропагандировал наступление счастливого времени, установление мира и спокойствия в государстве, и все это в результате активной деятельности его самого и соправителей. Сам он выступал как «отец золотого века» (aurei parens saeculi) и «непобедимый восстановитель вселенной» (invictus restitutor orbis).
Большое внимание уделялось строительству, которое должно было увековечить славу тетрархов. Карфаген, Медиолан, Никомедия украшались новыми зданиями, при этом они должны были быть как можно более грандиозными, превосходя своим величием сооружения прежних императоров. Любимая Диоклецианом Никомедия почти целиком перестраивается, там возводятся новые базилики, цирк, дворцы. Пышные дворцы строятся в резиденциях тетрархов, даже временных — Августе Треверов, Кордубе, Сирмии, Фессалонике. В антиохийском предместье Дафне на фундаменте ранее недостроенного дворца был воздвигнут новый, гораздо более пышный, чем планировалось когда-то.
