В конце 1750-х гг. Елизавета Петровна стала часто болеть. После ее смерти на престол взошел Петр III[498], которого через 186 дней, еще до венчания на царство, свергла жена (будущая Екатерина II)[499]. Она совершила переворот при поддержке гвардии. Петр III отрекся от престола, был взят под стражу и умер при невыясненных обстоятельствах (возможно, убит).

Ходили слухи, что Екатерина при вступлении на престол обещала позже передать его сыну (в тот момент 8-летнему), но потом якобы уничтожила все подтверждающие бумаги. Факт: трон сыну Екатерина II так и не передала. Она единовластно царствовала до самой смерти в 1796 г., завершив «женский век» в русской истории.

Правящей династии не особо нравилось, что одна из знаменитейших правительниц России оказалась на троне в результате государственного переворота — по сути, незаконно. Историк Н. И. Павленко[500] писал, что Екатерина II не имела прав на престол и узурпировала корону у собственного супруга[501].

По словам В. О. Ключевского, «Екатерина совершила двойной захват: отняла власть у мужа и не передала ее сыну, естественному наследнику отца»[502].

Екатерина прекрасно понимала, какую угрозу ее власти представляет сын, поэтому поддерживала слухи, что родила Павла вовсе не от мужа Петра III, а от тайного любовника Салтыкова[503]. Определенное портретное сходство Павла прослеживается с обоими, матерью его точно была Екатерина, а юридическим отцом — ее законный муж, как минимум на четверть Романов. Гвардейцы же свергли внука Петра, чтобы сделать императрицей женщину без капли вообще русской (не говоря уже о романовской) крови.

Екатерина II была одержима идеями Просвещения — построения государства на принципах разума, и это отобразилось на всех сферах жизни. Время царствования самой незаконной царицы вошло в историю как Золотой век Российской империи.

При Екатерине Великой в стране было образовано 29 новых губерний и основано множество новых городов. Государственные доходы выросли в четыре с лишним раза; армия увеличилась вдвое, а количество кораблей утроилось.

^{Екатерина II. Картина И. П. Аргунова. Национальный музей в Варшаве. Варшава, Польша, 1762 г. (National Museum in Warsaw.)}

Были одержаны десятки блестящих военных побед, упрочивших международный авторитет России; получен выход к Черному и Азовскому морям, присоединены Крым, Украина, Беларусь, Восточная Польша, Кабарда. Началось присоединение Грузии, продолжилась колонизация Аляски и Алеутских островов.

Население России за время правления Екатерины II выросло с 23,2 до 37,4 млн человек — страна стала самой крупной державой континента (на ее территориях жил каждый пятый европеец); «началось возделывание подсолнечника, картофеля и кукурузы»[504].

Совершенно нелепо, как видим, звучит фраза, что политика — это не женского ума дело. Но после Екатерины Великой в России правили только мужчины.

Сын Екатерины Великой Павел I[505] был очень трагичной фигурой. Невысокий (166 см) и некрасивый, зато отец двух невероятных красавцев — будущих императоров Александра I и Николая I. Нелюбимый сын матери, убившей отца, дождался трона только в 44 года — и все это время ходили слухи, что следующим царствовать должен не он, а его старший сын.

Дело в том, что Петр I установил весьма специфический порядок престолонаследия: если возможный наследник представлялся непригодным для выполнения властных функций, император мог выбрать своего преемника, не следуя правилу первородства.

У незамужней императрицы Елизаветы Петровны (дочери Петра I) детей не было, и она назначила наследником племянника, будущего Петра III. Едва взойдя на престол, она распорядилась привезти к ней 14-летнего подростка и сама занялась его воспитанием. Позже она так же поступила и с сыном Петра — будущим Павлом I (возможное правление его матери даже не рассматривалось).

Елизавета Петровна умерла, когда Павлу было семь лет, и вскоре его мать села на трон. К сыну Екатерина всегда относилась прохладно: совершеннолетие Павла могло стать днем, когда она лишится престола, поэтому традицию нарушили и дату отмечать не стали. (Сама Екатерина II позже поступила по знакомой схеме: фактически отобрала у Павла первенца, чтобы воспитать внука по-своему. Когда Екатерина II умерла и царствовать все-таки стал Павел I, его старшему сыну, будущему Александру I, было 23 года.)

Как исторический анекдот рассказывают такой случай. Павел путешествовал по Европе, и его пригласили на спектакль «Гамлет», но исполнитель главной роли Брокман вдруг отказался играть: «В театре будут два Гамлета: один — на сцене, другой — в зале». Судьба героя Шекспира очень перекликалась с историей самого Павла I и была хорошо известна — в Европе его даже прозвали русским Гамлетом.

У героя Шекспира и Павла I действительно немало общего: отца убил любовник матери, за которого она чуть не вышла замуж, а трон несправедливо отобрали. В трагедии Павла I была даже своя Офелия — первая жена Наталья Алексеевна[506]. Он безоглядно любил, а она изменяла с его лучшим другом. Когда она умерла при родах, произведя на свет мертвого ребенка, Екатерина II, не особо заботясь о чувствах убитого горем сына, предъявила ему переписку любовников.

Для императрицы Павел был больше конкурентом, чем сыном. Она не просто не готовила его к управлению государством — отодвигала подальше. Он не получал назначений на государственной службе, не мог выехать в армию на войну. Поговаривали, Екатерина передаст трон любимому внуку Александру, а не сыну Павлу.

Обиженный наследник престола переехал в Гатчину и за короткое время превратил свою резиденцию в образцовое мини-государство. Как и Петр I, которому Павел поклонялся, он завел потешные («гатчинские») войска — более 2400 человек. Долго считалось, что от скуки, но по факту это была личная гвардия, которая должна была помешать сместить командующего с престола после смерти матери.

Павел получал на свое содержание огромные суммы, но в Гатчине жил очень скромно. Все деньги уходили на войска — на тот момент самые дисциплинированные в империи. Павел любил армию, с раннего детства увлекался рыцарской культурой. Он создал первый в Российской империи дом инвалидов[507] для старых солдат, где они жили на полном пансионе.

Павла считают поборником муштры, солдафоном. Но по-другому управлять полностью разложившейся армией было невозможно. С попустительства последнего фаворита Екатерины II Платона Зубова[508] офицеры только играли в карты, пьянствовали и ходили по балам.

«Императорская гвардия, вне всякого сомнения, — наихудшее войско в государстве»[509], — сообщал своему королю в ту пору посол Швеции граф Стендиг. Канцлер Безбородко[510] подтверждал: «В последние годы царствования Екатерины офицеры ходили в дорогих шубах с муфтами в руках, в сопровождении егерей или “гусар”, в расшитых золотом и серебром фантастических мундирах»[511].