Второй вариант: в Стокгольме царя захватила шведская королева Кристина и прислала вместо него «немца». Колодник Родион Киселёв рассказывал в 1705 г. другим заключенным: «И бояре-де на Москве сказали царевне Софии Алексеевне, что за морем великого государя в животе будто не стало»[468]. Обрадованная царевна решила занять престол, что привело к стрелецкому бунту, а Петр I вернулся в Москву и казнил возмутителей[469].
Русский люд бурно обсуждал отношения Петра с его сыном Алексеем. Так, согласно документам Преображенского приказа, некая Авдотья Селина «распространяла слухи о бегстве царевича Алексея Петровича, отказе донских казаков служить Петру Алексеевичу и незаконности власти Петра»[470].
Уже после расследования и кончины царевича пошли разговоры о том, что «государь-де царевича Алексея Петровича убил до смерти»[471]. (По официальной версии, царевич умер от традиционного «апоплексического удара», то есть кровоизлияния в мозг, геморрагического инсульта.)
Историки ни одну из версий подмены Петра I даже не рассматривают. Специализирующийся на эпохе Петра и Великом посольстве историк А. Г. Гуськов[472] пишет, что царя в путешествии сопровождали в общей сложности около 250 человек; примерно 70 из них были приближенными, хорошо знавшими Петра в лицо, — они легко разоблачили бы самозванца.
Естественно, все эти люди знали, кто такой Петр Михайлов. Чтобы подменить его, надо было подменить и всех их тоже. Однако в Российском государственном архиве древних актов[473] хранится множество документов, связанных с этими людьми, и многие из них продолжили службу после посольства[474].
В этом архиве также есть немало документов, совершенно точно написанных Петром, и наличие образца его почерка раз и навсегда ставит крест на версии подмены. Чтобы окончательно развеять слухи, Главное управление криминалистики Следственного комитета РФ в 2022 г. провело почерковедческую экспертизу, сличив автографы Петра I до и после путешествия в Европу.
Современные криминалисты уверенно заявили: подписи от имени Петра Великого в документах 1697–1698, 1708–1712 и 1717–1718 гг. и рукописные записи до Великого посольства и после от имени Петра сделал один и тот же человек[475].
Почему же легенды о Петре так живучи? Ключевский привел следующие причины: «Он предстал перед народом с таким непривычным обликом, с такими небывалыми манерами и принадлежностями, не в короне и не в порфире, а с топором в руках и трубкой в зубах, работал, как матрос, одевался и курил, как немец, пил водку, как солдат, ругался и дрался, как гвардейский офицер. При виде такого необычного царя, совсем непохожего на прежних благочестивых московских государей, народ невольно задавал себе вопрос: да подлинный ли это царь?»[476]
Петр I не во всем первый
Имя Петра Великого ассоциируется с грандиозными нововведениями, и то, что он Первый, представляется глубоко символичным — он действительно был первым во многом. Но еще больше новаций ему приписывают.
Именно Петр, как уверены многие, первым пригласил в Россию иностранцев. Однако массово звать иностранцев на службу начал еще дед Ивана Грозного, великий князь Иван III[477], — за два столетия до Петра. Отдельные историки вообще уверены, что государство, в котором мы живем, создал не Петр, а Иван III[478].
При нем возникло единое национальное государство, он принял титул Государя всея Руси, женился на византийской принцессе Софье Палеолог и сделал государственным символом двуглавого орла. Иван III был тонким ценителем западноевропейского искусства, и при нем в страну приехали выдающиеся итальянские архитекторы. Это Иван III «прорубил окно в Европу» — политические, торговые, культурные связи к петровскому времени были давно налажены.
Метафора об окне в Европу впервые появилась в записках итальянца Франческо Альгаротти[479] через полтора десятка лет после смерти Петра: «Петербург — это окно, через которое Россия смотрит в Европу»[480]. Ну а Пушкин позже использовал меткое выражение в «Медном всаднике»[481].
И учиться за границу русскую молодежь первым отправил не Петр Великий — это сделал в 1602 г. Борис Годунов. Обычай наряжать новогоднюю елку тоже возник не благодаря указу Петра (хотя такой и был) — народной эта традиция стала только в XIX в. Петр повелел украшать комнаты сосновыми и можжевеловым ветками: «По большим и проезжим знатным улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и мирского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостине дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным комуждо хотя по древцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело ныне будущего генваря к 1 числу сего года, а стоять тому украшению генваря по 7 день того ж 1700 года»[482]. После смерти государя о повелении украшать дома ветками забыли.
Войска «иноземного строя» тоже возникли в России задолго до Петра. Воевода Михаил Шуйский[483] в Смутное время провел армейскую реформу по европейскому образцу, а чуть позже появился и первый воинский устав, закрепивший новые рода войск: солдатские полки, драгун, гусар — и новые воинские звания. К моменту восшествия Петра на престол две трети русского войска были полками иноземного строя.
Петр действительно реформировал армию, она стала формироваться на основе рекрутской повинности. В прошлом остались нерегулярные поместные войска и стрелецкие части, поднявшие бунт. Свободных стрельцов раньше нанимали за плату, а при Петре в армию стали забривать на всю жизнь и клеймить солдат, как скот. Питание и условия были ужасными, за малейшее ослушание могли и убить.
Даже бороду первым из русских правителей сбрил не Петр, а Борис Годунов, как сообщают некоторые источники[484]. Правда, он не заставлял делать то же самое окружающих. Но, может, Петр Алексеевич первым оделся в западное платье? Тоже нет. Запад вошел в моду среди аристократии еще при Михаиле Романове: бояре пытались носить немецкие одежды, получая выговор от патриарха. В домах влиятельных бояр и в царском дворце были часы европейского производства, гравюры, музыкальные инструменты.
Алексея Михайловича, отца Петра, воспитатель заставлял в детстве носить немецкое платье. Еще до Петра стали модны немецкие кружева, деревянные хоромы постепенно сменялись каменными домами, а русские сани — немецкими каретами с хрустальными стеклами. На пирах гуляли под немецкую музыку, которую исполняли заграничные музыканты, а для придворного театра в подмосковном селе Преображенское построили «комедийную хоромину».
Миф о Петре I как великом преобразователе возник при Екатерине II, немке по национальности. Согласно концепции, до Петра I Россия была настоящим медвежьим углом, и только благодаря просвещенному правителю на нее пролился свет западной цивилизации: русский человек сбрил бороду, надел парик, стал курить табак и есть картошку.
