Любовная линия жизни Ингигерды отражена в исторических документах. В саге «Гнилая кожа»[289] описано, как между Ярославом и его женой вспыхнул серьезный конфликт. Пытаясь добиться любви, князь построил для собственной жены шикарный дворец, а она отреагировала достаточно холодно. Хорошо в этой палате, сказала, редко где найдется такая же или большая красота. И богатства много в одном доме, и хороших вождей, и храбрых мужей. Только, продолжила княгиня, лучше та палата, где сидит Олаф, хотя она и стоит на одних столбах.
Ярослав рассвирепел — жена очень его обидела — и дал ей пощечину. Ингигерда решила уйти, и супруг приложил немало усилий, чтобы ее удержать. Пришлось даже выполнить ее заветное желание: в Новгород приехал Олаф. Саги уверяют, что они «любили друг друга тайной любовью». Ингигерда забеременела, и у нее родился сын Всеволод, а возлюбленный отправился освобождать Норвегию от врагов, где вскоре погиб.
Какая великолепная сплетня! Но недавно к ней проявили интерес генетики. В статье С. С. Алексашина читаем: «Изученные нами ДНК потомков князей — Мономашичей Шаховского, Лобанова-Ростовского и Гагарина и князей-Ольговичей Оболенского и Волконского — показали, что у Мономашичей заподозрить в измене можно было бы бабку или прабабку Мономаха, а у Ольговичей — любую из супруг князей… Неизвестно, кем был Ярослав Мудрый, но можно предположить, что его супруге или же жене одного из его сыновей или внуков целомудрия не хватило. Ее ребенок, зачатый от любовника не великокняжеской крови, положил начало целой династии лжерюриковичей. Много столетий об этом никто не подозревал. Да и теперь можно лишь гадать, какая ветвь — порождение женской слабости, а какая восходит к самому Рюрику»[290].
Как бы там ни было, князь Ярослав Мудрый, или Ярослав Хромец, действительно является выдающимся правителем и семьянином. Он породнился чуть ли не со всеми европейскими королевскими домами, и его дочери Ярославны играли важнейшую роль в политической истории Европы.
Еще князь стал рекордсменом по количеству разнообразных святых (православных и католических) среди родственников. Святыми признаны он сам, его жена, свояк Олав Святой; братья Борис и Глеб; сыновья Владимир и Святослав; внуки Владимир Мономах и Гуго Великий (католический святой).
Париж поразил Анну Ярославну. Убогостью
Анна Ярославна была младшей из дочерей Ярослава Мудрого и Ингигерды и приходилась внучкой князю Владимиру, крестившему Русь. В западной историографии до конца XX в. она была известна как Анна, или Агнесса, Русская. О ней мы знаем мало — об Анне не писали ни русские летописи, ни европейские источники того времени. Долго считалось, что Анна и ее сестры изображены на фреске в Софийском соборе Киева, но специалисты это оспорили.
Франсуа Эд де Мезере[291] в XVII в. писал, что до короля Генриха I Французского «дошла слава о прелестях принцессы, а именно Анны, дочери Георгия, короля Руссии, и он был очарован рассказом о ее совершенствах»[292].
Киевская княжна вышла замуж за французского короля Генриха I в 1051 г. и переехала в Париж. Некоторые школьные учебники утверждают, что там ей дико не понравилось. По Сети гуляет письмо: «В какую варварскую страну ты меня послал; здесь жилища мрачны, церкви безобразны и нравы ужасны». Только вот текст этот взят из книги Дрюона «Париж от Цезаря до Людовика Святого»[293]: «Когда Анна Ярославна в середине XI века приехала из Киева во Францию, чтобы стать женой Генриха I, унаследовавшего престол от Роберта Благочестивого, она писала отцу Ярославу Мудрому отчаянные письма. Жаловалась на то, что ее отправили в варварскую страну с мрачными жилищами, уродливыми церквами и чудовищными обычаями». На самом деле ни одного подлинного письма Анны не сохранилось.
Проводы княжны Анны Ярославны во Францию. Литография. Автор Sam Snord. Россия, 1898 г. (Sam Snord / Wikimedia Commons.)
В Париже на тот момент жило около 50 тыс. жителей — примерно столько же, сколько и в Киеве. В Париже водопровода еще не было, а в Новгороде (где также княжил отец Анны Ярославны) уже был. Благодаря близости к Византии Русь стремительно догоняла и обгоняла Францию, несмотря на доставшееся ей римское наследие.
О заключении брака между Генрихом I и «дочерью короля руссов Анной» мы знаем от Гугона из Флёри[294]. Жениху было 42 (очень приличный возраст по тем временам), невесте — 25. Через год она родила королю наследника, будущего короля Филиппа I, а затем еще троих детей; один из сыновей умер в детстве. Брак продлился недолго, всего девять лет (в 1060 г. Генрих I умер).
В Париж Анна привезла с собой целую библиотеку, в составе которой, по неподтвержденной легенде, было и Реймсское Евангелие[295]. О богатом приданом русской королевы Франции вскользь упоминал ее внук Людовик VI. Он пожертвовал аббатству Сен-Дени «драгоценнейший гиацинт[296] своей бабки, дочери русского царя»[297].
Дочери Ярослава получили хорошее образование, и Анна Ярославна не только умела читать и писать, но и, возможно, знала греческий и латынь (хотя это не точно). А вот мужа Анны, французского короля, считают необразованным — дескать, он подписывался крестиком. Такой вывод делают из сохранившегося документа с собственноручной подписью АNА РЪНNA («Анна Регина», то есть «Королева»). Правда, это документ от 1063 г.: Генрих I уже умер, а королем стал их с Анной сын Филипп I, которому в тот год исполнилось двенадцать. Но короли (и сама Анна) действительно подписывались крестиком[298]. Сегодня известны 28 грамот королевы Анны с 1051 по 1075 г.
Историк В. В. Шишкин[299] пришел к выводу, что Анна Ярославна активно участвовала в работе королевского совета в правление мужа, а затем и сына: «Ее привлекали к обсуждению важных решений, равно как для их оглашения. Политическая активность Анны, согласно грамотам, нарастала из года в год, и пик ее приходится на первые годы малолетства ее сына, 1060–1063 гг.»[300]. Имя Анны стоит на семи грамотах Генриха I и на пятнадцати — Филиппа I, но после 1054 г. встречается в документах реже.
По мнению французских историков, причина — в женоненавистничестве Генриха I[301]. Вывод основан на документе от 1059 г. и точно связан с Анной. Ей написал Папа Римский Николай II: «Слух о ваших добродетелях, восхитительная дева, дошел до наших ушей, и с великою радостью слышим мы, что вы выполняете в этом очень христианском государстве свои королевские обязанности с похвальным рвением и замечательным умом»[302]. Письмо заканчивалось пожеланием вести более соответствующую христианскому учению жизнь.
На взгляд некоторых французских ученых[303], это свидетельствует о том, что молодая королева была блестящей светской дамой, что подтверждается ее романом с Раулем де Валуа[304] — мужественным, воинственным, целеустремленным врагом Генриха I.
Роман начался еще при жизни мужа, а сразу после его смерти Анна перебралась в загородную резиденцию Санлис и оттуда правила страной при ставшем королем несовершеннолетнем сыне Филиппе. Спустя два года после смерти мужа Рауль де Валуа похитил Анну из Санлиса, и влюбленные обвенчались в церкви при его фамильном замке — для это Раулю пришлось оболгать и прогнать предыдущую жену.
