Ярослав Мудрый, дед Владимира Мономаха, породнился со всеми европейскими королевскими родами, и отцу Владимира досталась в жены византийская принцесса, дочь императора Константина династии Мономахов. Это действительно знатный род, но вот только император в нем был всего один — предполагаемый дед Владимира Мономаха. По другим версиям, Мономахи — не византийцы, а представители армянской аристократии, имеют греческое или славянское происхождение.
Имя матери Владимира Мономаха летопись не сохранила; в византийских источниках не упоминается ни о ней, ни о ее браке, поэтому и ее родители неизвестны. Упоминаний о рождении у Константина детей тоже нет, но предполагается, что бабушкой Владимира Мономаха была либо вторая жена императора Константина Елена Склирена, либо его любовница Мария Склирена (родственница Елены).
Князь Владимир Всеволодович, конечно, не был Мономахом — это не более чем прозвище. Но, по мнению ряда историков, при жизни его так и не называли — прозвище появилось позднее, примерно во время создания легенды о шапке Мономаха.
Иван-царевич и Софья Палеолог
Ученые ставят сказочного Ивана-царевича в один ряд с умирающими и воскресающими древними божествами Осирисом и Адонисом[320]. Однако у него есть исторический прототип — реальный царевич, в судьбе которого обнаруживается немало пересечений с историей Ивана из сказок.
Прообразом Ивана-царевича вполне мог быть живший в XV в. Иван Иванович Молодой[321]. Его отец Иван III[322] вошел в российскую историю как Великий: при нем Москва окончательно стала центром единого русского государства, был принят Судебник[323], Московский кремль приобрел знакомый нам вид — были возведены кирпичные стены, Успенский и Архангельский соборы, Грановитая палата, Тайницкая башня. Иван III первым принял титул «Государь всея Руси» и провозгласил себя самодержцем. И это у него (а вовсе не у его внука Ивана IV) было при жизни прозвище Грозный.
Иван Молодой — старший сын Ивана III от первой жены Марии Борисовны. Она умерла очень молодой (по слухам, ее отравили), а через два года вдовец женился на византийской царевне Софье Палеолог[324]. Отец назначил сына соправителем, когда ему исполнилось 19; Иван Молодой появился рядом с Иваном III на монетах, а в русско-ливонских документах стал значиться как царь. В общем, у Ивана из сказки и Молодого были общими имя и титул.
В сказках у Ивана-царевича есть братья Василий и Дмитрий. И у Ивана Молодого были братья с такими же именами, рожденные второй женой отца. Василий[325] (Василий III, будущий отец Ивана IV Грозного) позже займет московский престол, Дмитрий (Жилка)[326] станет удельным князем.
Жены Ивана сказочного и Ивана Молодого тоже похожи. Иван-царевич женился на королевне Елене Премудрой, прибывшей из «тридесятого государства». Женой Ивана Молодого стала дочь молдавского господаря Елена Волошанка[327]. Прозвище означало «молдаванка»; происхождение и европейское образование вполне соответствуют образу премудрой царевны.
Ивана Молодого, как и Ивана-царевича, любили в народе. Когда Иван III перестал платить дань Орде, именно Иван Молодой руководил русским войском. Софийская вторая летопись[328] гласит: «Князь же великий сына своего, и брата, и воевод послал на Угру со всеми силами, и, придя, они стали на Угре и заняли броды и перевозы»[329].
А когда старший Иван запаниковал и решил отступить: «И ужас напал на него, и он захотел убежать с берега Оки, а свою великую княгиню Римлянку и с ней казну отправил на Белоозеро»[330], Иван Молодой бежать категорически отказался: «Мужество показал, брань отца вытерпел, а от берега не уехал и христиан не выдал. Какие грамоты ему великий князь ни посылает, а он не слушает. Тогда великий князь послал к князю Даниилу, веля, взяв его, силой привести к себе. Этого князь Даниил не сделал, а уговаривал великого князя Ивана Ивановича поехать к отцу. Тот же ответил: “Подобает мне здесь умереть, а не к отцу ехать”»[331].
Прототип Ивана-царевича вместе с дядей Андреем Меньшим четыре дня мужественно отбивал все попытки ордынцев переправиться через реку Угру и только потом отступил от берега. Началось Стояние на Угре[332], продлившееся до холодов. Ордынцы так и не рискнули вступить в битву и ушли. Иван Молодой в 22 года стал национальным героем и всенародным любимцем.
Интересно, что в сказках Иван-царевич тоже выступает воеводой отца, который не отпускает от себя сына: «…неприятель под наши области подступит, а управлять войсками нашими будет некому»[333].
В одной из сказок Иван-царевич поймал вора, разграбившего царскую казну, а Иван Молодой изобличил мачеху Софью Палеолог. Приехав в Москву, она быстро начала вводить при дворе свои порядки, что вызывало недовольство: «Московские люди высказывали осуждение Софье и считали ее влияние на мужа скорее вредным, чем полезным. Ей они приписывали падение старых обычаев и разные новизны в московском быту, а также и порчу характера ее мужа и сына, ставших властными и грозными монархами»[334].
А вот слова непосредственного участника событий думного человека Берсеня-Беклемишева, считавшего Софью Палеолог виновницей отступничества от старых обычаев: «Как пришли сюда греки… так земля наша и замешалась, а до тех пор земля наша Русская в мире и тишине жила. Как пришла сюда мать великого князя, великая княгиня Софья, с вашими греками, так и пошли у нас нестроения великие, как и у вас в Царегороде при ваших царях»[335].
Главное, отмечали летописцы, Софья «много истеряла казны великого князя». Огромный скандал случился в 1483 г., когда Иван III захотел подарить невестке драгоценное украшение по случаю рождения внука Дмитрия. Роскошного «сажения по бели»[336] с жемчугом и камнями, принадлежавшего покойной матери Ивана Молодого, отца новорожденного, в казне не оказалось. Выяснилось, что его тайно подарила своей племяннице Софья Палеолог. Великий князь, конечно, сильно разгневался, велел «саженье с жемчугом и камнями» вернуть, но конфликт между «Иваном-царевичем» и мачехой с тех пор стал открытым.
Противник Ивану достался опасный. О том, что мачеха по-византийски коварна, писал немецкий дипломат и путешественник Сигизмунд Герберштейн[337]. То, что пасынок оказался «в немилости у отца, так как нехорошо ведет себя с деспиной»[338] (Софьей), отмечал и Амброджо Контарини[339], другой иностранец, побывавший в Москве.
В сказках Ивана убивают его братья. И Иван Молодой погиб фактически из-за сыновей Софьи Палеолог. Их у нее было пятеро, и византийку совершенно не устраивало, что престол унаследует не кто-то из ее детей. Первым по очереди был Иван Молодой, вторым — его сын Дмитрий.
В 1490 г. 31-летний царевич внезапно заболел «ломотою в ногах» (возможно, артритом или подагрой), и мачеха Софья настояла на приглашении венецианского врача Леби Жидовина, пообещавшего исцеление. Однако Иван Молодой неожиданно умер. Врача казнили. По Москве поползли слухи, что Молодого отравили. Спустя столетие князь Курбский[340] прямо называл смерть Ивана Молодого убийством. Как отмечал историк А. А. Зимин[341], «в литературе высказываются догадки, что наследник престола пал жертвой династической борьбы. Что-нибудь определенное на этот счет сказать трудно»[342]. Вот так совсем не сказочно закончилась история реального Ивана-царевича.
