Ольгу историки считают первой строительницей русского государства — матерью Руси и русской духовной культуры. Кое-кто называет Ольгу Петром I своего времени — она изменила всю систему, провела административную реформу, фактически с нуля создала дееспособный государственный аппарат. Ольга первой в русской истории установила сроки, размер и места выплаты дани — по сути, ввела государственную систему налогообложения. Собранные средства княгиня тратила на создание будущей армии своего сына.

В 955 г. Ольга первой из правителей Руси крестилась в Константинополе. Ее сын Святослав остался язычником, а вот внук Владимир сделал христианство государственной религией. По мнению историка А. П. Богданова[279], именно Ольга создала христианство на Руси в таком виде, на чем и выросла вся отечественная духовная культура.

Ольга самая известная, но не единственная древнерусская правительница. Археологи нашли несколько княжеских женских печатей, которыми удостоверялись самые важные официальные документы, и это переворачивает представление о статусе русских княгинь — получается, они регулярно выполняли административные функции. Археолог В. Л. Янин назвал 1130–1150-е гг. Полоцким матриархатом: на протяжении двух десятков лет Полоцким княжеством правили только княгини.

^{Святая княгиня Ольга. Эскиз росписи для Владимирского собора в Киеве. Картина, холст, масло. Работа М. В. Нестерова. Частное собрание. 1892 г. (Private Collection / Wikimedia Commons.)}

В былинах богатырши-поляницы сражаются наравне с мужчинами, а русские женщины могли на игрищах сами выбирать себе мужа. Как доказали новгородские грамоты, женщины в этом городе были поголовно грамотны, вели свой личный и семейный бизнес и раздавали наказы мужьям. В общем, никакого угнетения, характерного в то время для Византии или Европы.

В нашем понимании Ярослав Мудрый — идеальный князь: он основал первую русскую школу, построил много городов, составил первый свод законов — Русскую Правду. Князь был очень образованным человеком, и о его библиотеке ходят легенды. Прозвище Мудрый он явно заслужил.

Но Повесть временных лет пишет о мудрости[280] Ярослава только в связи с тем, что он построил храмы Святой Софии (Премудрости Божией) в Киеве и Новгороде — ведь Софии посвящен главный храм Константинополя. И это практически единственное упоминание о князе в древних летописях.

Не верится, но на страницах исторической литературы Ярослав появился лишь через пять столетий после смерти, а Мудрым его прозвали профессионалы-историки еще лет через 400 — на рубеже XIX–XX вв. При жизни же его называли Ярослав Хромец.

Согласно Тверской летописи[281], Ярослав в детстве болел, совсем плохо ходил и поэтому всегда был при своей матери — полоцкой княжне Рогнеде. После того как отец Ярослава князь Владимир крестился и написал ей, что оставляет только одну жену Анну Греческую, Ярослав внезапно вылечился — ходить стал почти нормально, только прихрамывал.

^{Ярослав Мудрый. Иллюстрация В. П. Верещагина. Санкт-Петербург, Российская империя, 1890 г. (Российская национальная библиотека.)}

В 1940 г. советские ученые вскрыли гробницу Ярослава Мудрого. Он, как выяснилось, был выше среднего роста — около 175 см, и у князя до смерти сохранились все зубы. Хромота, видимо, не мешала участвовать в боях — судя по характерным изменениям костей, Ярослав хорошо владел мечом. Возможно, в одном из сражений он был ранен — во всяком случае, во второй половине жизни после тяжелой травмы хромота усилилась, и Ярославу пришлось превратиться из князя-воина в князя-строителя.

Некоторые особенности скелета натолкнули ученых на мысль, что Ярослав отличался живостью воображения, раздражимостью, склонностью к вспышкам и бурным реакциям. Внешность князя реконструировал антрополог М. М. Герасимов[282].

У Ярослава изначально было немного шансов на престол (он третий сын своей матери), а хромота наверняка их еще уменьшила. (В те времена физические недостатки расценивались как знак свыше. У кельтов, к примеру, человек с изъяном не мог стать королем — считалось, что его правление принесет несчастье.) Но Ярославу Мудрому хромота не помешала: «Он был хромоног, но ум у него был добрый, и на рати был он храбр»[283], — свидетельствовали летописцы.

Отцу Ярослава Владимиру, пирам и удали его дружины посвящено много песен и сказаний. А вот самого Ярослава в скандинавских сагах называют скупым — похоже, он не любил разгула.

Святополк[284], написано в «Сказании о Борисе и Глебе»[285], ради захвата власти в Киеве убил своих братьев (Бориса, Глеба и Святослава), за что получил прозвище Окаянный. Святополку противостоял еще один брат — Ярослав Мудрый. Он сверг тирана[286] и с почетом похоронил убитых — Борис и Глеб вскоре были причислены к лику святых.

Совсем по-другому ту же историю излагает скандинавская «Сага об Эймунде»: конунг Ярицлейв враждовал с братом Бурицлавом, и поэтому его убили варяги. Считается, так описана борьба Ярослава со Святополком, а имя своего врага норманны просто перепутали.

Но есть и другая версия: здесь ничего не перепутано, Ярослав убил Бориса, а Святополк невиновен. В пользу этой гипотезы есть аргумент: после смерти князя Владимира только Борис и Глеб заявили о верности Святополку и обязались «чтить его как отца своего». Так зачем же он тогда убил своих единственных союзников?

Сегодня считается доказанным, что на момент смерти князя Владимира его старшим сыном был Святополк. Ярославу же летописец просто накинул возраста (до 76 лет), чтобы представить старшим его, — это обосновывало право на великое княжение.

Есть мнение, что многими достижениями Ярослав Мудрый обязан своей второй жене — принцессе Ингигерде, дочери шведского короля Олафа Шётконунга и ободритской[287] королевы Эстрид.

Со свадьбой вышло неловко. Ингигерда была влюблена в будущего норвежского короля Олафа II, с которым и была помолвлена. Но к принцессе посватался Ярослав (по сагам, конунг Ярицлейв), и быстро ударили по рукам. Когда через несколько месяцев объявился Олаф, оказалось, что его невеста давно замужем. Он сильно разгневался, однако за личные обиды мстить не стал и женился на сводной сестре Ингигерды Астрид.

В Новгород, где княжил Ярослав, Ингигерда прибыла летом 1019 г. В приданое Ярослав получил город Альдейгаборг (ныне — село Старая Ладога в Ленинградской области) с прилегающими землями. На западе, как считается, их стали называть Ингрией, а потом Ингерманландией.

В православном обряде Ингигерда стала Ириной, основала первый в Киеве женский монастырь и, видимо, вообще активно участвовала в делах своего мужа и жизни государства. В «Саге об Эймунде» говорится, что Ярослав поручил жене возглавить войско, она же выступала арбитром в спорах с другими князьями, и с ее решением часто соглашались. «Я ей не доверяю, — говорит конунг в «Саге об Эймунде», — потому, что она умнее конунга (Ярислейфа)»[288].