Вадимирис уходил от нее, каждое мгновение ожидая, что Мария бросится за ним, будет умолять остановиться. Он, конечно, не сразу, но остановился бы, долго смотрел на нее, ожидая ее благодарности и поцелуев. Но он шел, а Мария все не догоняла его.

Какая-то злость клубилась в груди Императора. Да за кого она его принимает? Неужели он не заслужил хотя бы одной ее улыбки? Разве он мало сделал в последние дни? Что она хочет от него? Что он будет умолять ее о поцелуях, нежных объятиях? Да пошла она…

До самого вечера Император просто скакал на своем коне по холмам, вернулся на виллу уже когда ночь опустилась на землю. Он видел, как Мария смотрит на него, словно осуждает за что-то или ждет, что он подойдет к ней и будет оправдываться?

Но не могло же ему показаться, что она была в его руках и они стали словно единым целым, что он прижимал ее упругое тело к своей груди, что она положила свою горячую ладонь на его руку. Он же слышал в ее голосе, когда Мария отвечала королю, гордость за то, что она — его жена. Он же слышал, как билось ее сердце, как сбилось ее дыхание, когда он легко поцеловал ее в висок. Это не показалось ему. Так что же произошло потом? Почему только сухое «Спасибо»?

Он не мог понять эту женщину. Ему надо побыть наедине со своими мыслями, разобраться со своими чувствами. Решение пришло само собой — он просто уедет подальше от этой женщины, от которой уйти невозможно.

Дорога в Южную провинцию в размышлениях пролетела для него незаметно. Карета катилась, не останавливаясь лишний раз. Подъезжая к землям провинции, он видел, как оживает природа, как земля насыщается влагой. Видел те колодцы в тысячу ступеней, в которых никогда не пропадает вода, созданные по проектам Марии и больше напоминающие перевернутые пирамиды. Видел улыбающиеся лица людей, которые кланялись ему и благодарили за то, что сделала его жена. Он увидел грандиозное строение акведука, по которому в города пришла первая вода. Он видел, как при помощи магии зеленела священная роща.

Жена. И ему нравилось, как Марию называли его женой.

Правитель Гурамир встретил его с благодарностью и почтением. Они долго разговаривали. Вадимирим слушал этого мальчишку и удивлялся его стойкости и зрелости. Провести в заточении в подвалах дворца почти восемь лет, но не потерять свое лицо, остаться верным делу своих предков, не озлобиться — не каждому дано. Император видел, с каким восхищением Гурамир говорил о Марии, когда рассказывал о том, как она подняла всех магов и мастеров, чтобы вернуть к жизни земли, представлял, как она не спала сутками только чтобы народ мог получить воду. Как она не делала спуску, когда рабочие пытались где-то схалтурить.

— Я всегда буду благодарить Светлых богов, которые прислали нам эту женщину. Я всегда буду преклоняться перед ней, — слова Гурамира ложились на сердце Вадимира бархатным одеялом.

Император смотрел на молодого правителя и не видел в нем ни капли притворства, его слова шли от самого сердца. И все, с кем общался Император, восхищались Марией. Они приносили Вадимирису подарки, которые просили передать ей.

— Она отказывалась брать от нас подарки, говорила, что для не самое дорогое — это наши улыбки и то, что больше никто не умрет от жажды. Просим, примите это.

В Южной провинции Император провел почти неделю, своей магией помог там, где в ней нуждались. Гурамир предлагал остаться еще на несколько дней, чтобы показать ему все, что сделано по проектам Марии, но вдруг сердце Императора забилось, словно предчувствуя беду. Он попрощался с Гурамиром, который принес ему большой мешок кофейных зерен в подарок Марии, сел в карету и приказал поспешить в Лабаленк. На сердце было неспокойно.

Император уехал. В душе Марии воцарилась пустота. Но она не позволила себе слабость. Вновь с головой погрузилась в работу. Каждый день она вместе с Малдинсом и Егероном отправлялись в город, где полным ходом шло строительство гостиницы, детских садов и школы. Она много разговаривала с Борансом, рассказывая о своей жизни на Земле. Он так проникся тем, что услышал от нее, что мечтал превратить Лабаленк в город-сад, город-курорт, где все будут жить счастливо и зажиточно. По проекту Марии в городе построили общественные бани, где всегда была горячая вода, театр, первую школу для мальчиков из простых семей.

Работа помогала Марии забыться. Она возвращалась на виллу поздно вечером и сразу засыпала тяжелым сном.

Приближался Новый год, празднование которого она вместе с Борансом решили сделать незабываемым для горожан. Украшались улицы, трактирщики готовили угощения, домашние хозяйки шили для детей игрушки. Малдинс с другими магами возводили на площади лабиринты, качели и карусели, чтобы детвора могла веселиться. Данирия вместе с Валерисом тоже украшали виллу к празднику. Егерон все чаще проводил в своей комнате за чтением книг, которые взял с собой из своей башни. Все были заняты делом.

Оставалось несколько дней до Нового года, Мария вместе с Малдинсом вечером в сгущающихся сумерках возвращались из Лабаленка на виллу, ехали верхом и переговаривались, обсуждая, что бы хотели подарить своим друзьям. Мария сделала несколько светлячков, которые наконец научилась зажигать. Они летели впереди них, освещая дорогу. Настроение у Марии было хорошее, она даже перестала думать об Императоре.

Они проехали примерно половину пути до виллы, как вдруг Малдинс вскрикнул и повалился на шею лошади. Мария с ужасом заметила в его спине рукоять ножа. Она не испугалась, а быстро подъехала к нему, перехватила его лошадь под уздцы, придерживая Малдинса рукой, не давая ему свалиться под копыта лошади, поскакала вперед. Однако они успели проехать пару метров, как Мария почувствовала сильный удар по затылку. Сознание стало уплывать. Последнее, что она помнила, это свист и конский топот, а также крики: «Хватай ее, не дай уйти». «Малдинс, ему нужна помощь. Не успею добраться до виллы», — только и мелькнула в ее голове мысль и наступила темнота.

Она пришла в себя в своей постели. В комнате было темно. Чуть в стороне от ее кровати тускло горел светлячок. Мария хотела поднять голову, но резкая боль показала ей, что пока это делать рано. Она застонала. Кто-то резко подсел на ее кровать и положил руку ей на грудь.

— Тихо, не вставай, — раздался тихий голос, больше похожий на шелест. — Тебе надо лежать.

— Что с Малдисом? — это самое важное, что она сейчас хотела узнать.

— Жив, Егерон успел спасти его.

— Хорошо, — проговорила Мария и вновь провалилась в темноту. Она даже не успела понять, кто это был рядом с ней. Главное она узнала — Малдинс жив.

В следующий раз она пришла в себя уже утром. За окном светило солнце. Голова болела, но она смогла повернуть ее и вновь осмотреться. На стуле возле ее постели сидел Вадимирис. Он положил руку на спинку ее кровати и спал. Марии захотелось улыбнуться — сильный мужчина был сейчас так открыт перед ней. На нем была простая рубашка и удобные брюки, такие же, как сейчас носили все мужчины на вилле. Она рассматривала его профиль, замечая его четкие черты, темные брови, упрямый подбородок. Темные волосы волнами опускались на плечи. Она пошевелилась, мужчина тут же поднял голову и подсел рядом с ней на кровать, положил руку ей на голову.

— Подожди, сейчас сниму боль, — тихо сказал он, и от его руки потекло тепло.

Мария почувствовала, как отступает боль, перестает кружиться голова, проясняется сознание. Минут через пять она смогла улыбнуться.

— Спасибо, Вадимирис.

Мужчина смотрел на нее и в его глазах Мария видела такую заботу, страх за нее, что вновь улыбнулась.

— Ты хочешь пить? — спросил он.

— Хочу.

Мужчина тут же поднялся, взял со стола кружку и кувшин, налил воды, вновь подсел к Марии, нежно обнял ее за плечи и приподнял, поднося кружку к ее губам. Холодная вода возвращала к жизни.

— Спасибо, — проговорила она.

Вадимирис поставил кружку на тумбочку возле кровати, но не выпустил Марию из своих рук. А она и не хотела, чтобы он отпускал ее, просто положила ему голову на грудь и закрыла глаза. Мужчина замер, даже перестал дышать. Он словно боялся спугнуть этот момент. Мария вновь почувствовала его легкий поцелуй в макушку.