— Рядом с повелителем у тебя не будет другого выбора. Ты захочешь его, даже если будешь ненавидеть. Но если получится так, что станешь низкосортной, то год повелитель будет посещать тебя в особой комнате-темнице, а потом такие девушки пропадают.

— Вот оно! — не выдержала я и добавила с сарказмом: — И угрозы подъехали! А я все думала, что ж у вас все типа добренькие? Неужели только посиделками в темной комнате все кончится? Но нет, так и знала.

— Тише ты, — устало вздохнула Сиера и потерла глаза. — Не кричи. Не так часто это встречается.

— А как стать низкосортной?

— Ну не знаю… — Нахмурилась Сиера. — Совершить какое-то преступление например…

Я закивала и поплелась следом за Сиерой, раздумывая, что делать. Все выглядело еще сложнее. Мы остановились в парадной, где стояли вдоль стены высеченные из хрусталя статуи. Если разбить их, интересно, можно попасть в список этих вот неудачниц на ковер к главному?

Мне терять было нечего. Я шагнула к статуям.

Я закончил отчет Повелителю, посетил тренировки боевых магов и отправился на встречу с представителями светлых. Надо было определиться с ценами на товары на следующие полгода. Встречались на берегу озера на нейтральной территории под тенью гор, чтобы яркий солнечный свет не мешал темной делегации.

Светлые спустилась на пегасах ровно в указанное время. В разбитом под открытым небом шатре за дубовым столом мы сели обсуждать торговые сделки. Ничего примечательного, обыкновенная рутина. Я руководил делегацией со стороны темных, Крыло Света с другой стороны. Мы определи список товаров и оставили наших представителей разбираться с нюансами, а сами вышли проветриться.

Тень Повелителя и Крыло Света Лурисэль обычно нужны в начале и в самом конце на проверку и подписание договоров, и мы прогуливались по берегу озера. Мы были с ним почти ровесники, вступили в должности одновременно. Оба из семей, пострадавших от затяжной войны, и старались на благо мира, балансируя между общими интересами, личной выгодой и укоренившейся в наших народах многовековой ненавистью.

Но иногда, когда никто нас не видел, мы общались как товарищи, делились проблемами и даже учили друг друга чему-то в пределах разумного, конечно. Вот и сейчас был тот самый спокойный момент, когда мы могли просто поговорить без лишних глаз.

— Я обратился в грифона и показал Пресветлой, — рассказывал Лурисэль, скрестив за спиной руки и вглядываясь в темную гладь мертвого озера. — Однако увы, моих стараний она не оценила.

Он был чуть ниже меня, а его золотистые волосы отросли почти до пояса. Они на удивление очень послушно лежали на плечах. Наверняка не обошлось без особенных магических средств.

— Только дикари вроде темных заключают контракты с неразумными созданиями, да? — усмехнулся я.

Лурисэль вздохнул.

— Дикари, не дикари, а мощности в бою это добавляет, — с раздражением сказал он. — Глупая гордыня.

— Я совсем не против, чтобы ваши не наращивали боевую мощь, — усмехнулся я.

— Кто бы сомневался, — фыркнул Лурисэль, повернулся ко мне и прищурился. — Кстати, до меня дошли слухи, что тебе опять не дали наложницу. И как ты только держишься столько лет? Что за варварский обычай.

— И не говори, — хмыкнул я. — То ли дело служить Пресветлой и днем, и ночью.

Обычно эти слова задевали Лурисэля, и он злился, но сейчас лишь тоскливо посмотрел на меня и вздохнул, прикрыв глаза. Светлые славятся своей непомерной эмоциональной выдержкой и стойкостью. Но сегодня он совсем вышел из роли.

— По правде говоря, я бы не прочь поменяться с тобой местами на год-другой, — вздохнул он. — Пресветлая совсем изменилась. Мне все труднее понимать и удовлетворять ее желания.

— Наверное, когда властвуешь три тысячи лет, случается измениться, — сказал я, а сам подумал, как жаль, что не в лучшую сторону.

— Двадцать наложников, — продолжал сокрушаться Лурисэль. — Кстати несколько из вашей темной братии.

— Кто-то из пленных?

Лурисэль кивнул.

— Думал, все погибли в той стычке.

— Четверо живы. Она заставляет их служить ей в спальне. Зрелище не из приятных…

— Проклятье… — прошипел я и испытывающе бросил Лурисэлю: — Как думаешь, на каких условиях она согласилась бы отдать их?

Тот нахмурился.

— Пока не знаю. Но следи за своими мальчишками, нечего им в дилиарские сады наведываться.

Я вздохнул. Дилиарские сады — одна из нескольких серых зон, где трудятся и наши, и светлые. Это высокогорные плато с плодородной почвой. Но даже в серых зонах есть негласное разделение по территориям. Наших девушек туда не пускают, а вот девы светлых собирают там плоды. И особо пылкие юноши темных магов не прочь любоваться и подтрунивать над светлыми девушками. Иногда, к сожалению, иногда их забавы переходит черту. А светлым только дай повод начать кровопролитие, и они тут как тут. Но я не думал, что наши выжили.

— Да, конечно. Только пойди объясни этим молокососам, что светлые девы не ходят собирать фрукты без конвоя.

Я подумал, что надо ужесточить наказания за нарушения границы, а еще придумать, чем подкупить светлую правительницу, чтобы вернуть своих.

— Если узнаешь, что ей нужно, дай знать, — произнес я, — и… проследи, чтобы не убила их и не покалечила.

— В прошлый раз ты же моих сберег, — кивнул он, — только чтобы никто не знал.

— Разумеется. Ну что, полетаем? — спросил я, разминая шею. Пока мы вдалеке от глаз подчиненных можно на какое-то время забыть о формальностях и правилах поведения.

Я подошла к статуе, погладила гладкую блестящую поверхность и толкнула ее. Как я и думала, она оказалась легкой, покачнулась и полетела на пол. Вот только пола не достигла — темная упругая дымка окутала ее и вернула на место. Я обернулась. Позади стояла Сиера и элегантно водила пальцами в воздухе, словно дирижировала невидимым оркестром.

— Я конечно, могла бы сделать вид, будто ничего не вижу, но ведь и мне достанется потом от декана, — лениво зевнула она. — Не делай глупостей, соседка.

Я скрипнула от обиды зубами и быстро огляделась, подумав, что для пакостей лучше ходить без соседки. Можно, конечно, попробовать бежать, но куда? В груди больно сжалось. Я с трудом представляла, сколько прошло часов, но наверняка дома уже утро, бабуля точно писала мне, ее скорее всего, забрали на операцию… Боже, как же было страшно за нее.

А еще Ванилька! Она ходит одна по квартире. Сухой корм точно уже съела, вода наверняка закончилась. Этот милый пушистый комочек… Мы взяли ее, чтобы сохранить жизнь, а в итоге заперли без еды и воды. Продержится ли она неделю, пока бабуля будет в больнице? И что будет с бабушкой, когда она поймет, что я пропала? А с папой? Он и так винит себя за наши беды…

От бессилия и отчаяния на глазах навернулись слезы. Но я поклялась придумать, что-то сделать. А для этого мне надо было, по крайней мере, знать, где можно найти проход в мой мир. Но Сиера отказалась показывать мне то место и отвела обратно в комнату. И едва я села на кровать, к нам вошла Лина.

Я как во сне слушала наставления тетушки о распорядке дня, смотрела, как она вешает в шкаф одежду, а сама сжимала в руках телефон. Оставалось тридцать процентов. Связь, очевидно, не ловила, поэтому я включила режим полета и энергосбережения.

— И это надо будет выкинуть, — сказала Лина, и я поняла, что она смотрит на телефон.

— Мои родные… — жалобно произнесла я. — Мне бы хоть весточку им подать.

— Они переживут, — улыбнулась тетушка. — Людишки быстро свыкаются с потерями, жизнь-то короткая.

— Людишки? Так и я человек! — выпалила я, уставившись на Лину с ненавистью.

— Ты одаренная, и скоро станешь одной из нас.

— И чем же, людишки, от одаренных отличаются? Если нет магии, то и нормальной жизни не достойны? — продолжала злиться я.

— Ах, что ты… Я не это имела в виду, милая. Все достойны. Но жизнь людей коротка и суетлива, не то что у нас магов.