В коридоре нас ждала высокая худая женщина со стальным взглядом.

— Это Киана, — представила ее Лина. — С этого момента она будет твоей тенью.

— Ступай, Аэлита, — сказал декан. — Мы вызовем тебя, когда все будет готово для опознания. Молодец, что пошла навстречу. Надеюсь, ты и дальше будешь такой же сговорчивой.

Декан с Линой ушли в одну сторону, а Киана повела меня в другую — прямо к моей комнате. Когда я вошла, она закрыла дверь на ключ, заперев меня. Выйти по желанию я больше не могла. Полная безнадега. Да еще и опознание… Голова шла кругом. Если я скажу, что этого человека нет среди учеников, заподозрят Руфуса?

Следующие три дня слились в один. Киана заходила за мной утром, водила в столовую, на занятия и приводила обратно. У меня за спиной шептались, что я натворила что-то ужасное. Девушки со мной не заговаривали — Киана стояла так близко и смотрела так пристально, что пугала не только меня, но и всех остальных.

Попытки заговорить с ней провалились. Я даже начала склоняться к мысли, что она немая. Возможно, так и было, ведь я ни разу не видела, чтобы она говорила.

Я лежала на кровати в полном унынии. Магия теней мне не давалась. Замдекана, человек-пенсне, попытался дать мне пару уроков, а потом мне было сказано:

— Видимо, мы не сможем научить тебя контролю. Твоя сила слишком мощная, а ты слишком взрослая. Учись прилежно другим наукам и исходи из того, что тьмой ты пользоваться не сможешь.

Я не ожидала, но это известие меня ужасно расстроило. Я видела, как другие управляются со своей тьмой, и завидовала им белой завистью. Тьма, не раз меня спасавшая, была больше неподвластна мне. От одной этой мысли становилось невыносимо горько.

Я лежала, и по вискам катились слезы. Было обидно: я потеряла возможность навестить родных, управлять своей силой и видеться с Руфусом, да еще и навлекла на него беду. Меня дважды вызывали на опознание. Каждый раз показывали по десять человек за прозрачным с одной стороны стеклом — прямо как в полицейском участке.

Но главным разочарованием было осознание, что через год я попаду в покои к этому Джаббе. Мне было противно даже смотреть на него, что уж говорить обо всем остальном. Откуда взялось это дурацкое чувство истинности? Оно лишь все испортило!

Усталость все же сморила меня, я уже начала дремать, как вдруг прямо посреди комнаты, у самой кровати, разверзся портал. Из него вышла темная фигура, схватила меня за руку и молча потянула в черную бездну прохода. Меня скрутило и вывернуло наизнанку — переход, как всегда, дался ужасно. Я рухнула на холодный пол в незнакомом темном помещении. Портал схлопнулся. Темный силуэт растворился в воздухе. Я осталась одна в неизвестном месте.

Я оборачивалась, пытаясь понять, где нахожусь, и не сразу поняла, что я в своем мире! Стены из металлических листов, какими у нас гаражи делают. Вот только, кому…

— Здравствуй, Аэлита, — от знакомого голоса, раздавшегося позади меня, внутри все перевернулось.

— Руфус! — воскликнула я. — Ты с ума сошел! Украл меня из комнаты. Я же под стражей! Меня предупредили, если еще одна выходка, меня отведут нашему жуткому ректору!

Он усмехнулся и вышел на свет уличных фонарей, падающий из узкого окошка.

— Так уж и жуткому… — Он остановился так близко ко мне, что я ощущала его тепло. — Прости, из-за меня тебе приходится страдать.

— Но ладно, это неважно. Мне хуже, чем уже есть — быть с вашим мерзким повелителем, ничего не может случиться. А ты⁈ Тебя точно накажут. — Я пресекла в себе порыв обнять его, прижаться к нему. Но разве можно… Ведь это всего лишь какая-то магия, не мои настоящие чувства! И я бормочу недовольно, не в силах убедить глупое сердце: — Ты совсем не думаешь головой…

— Уже не хочешь повидать родных?

— Хочу, но не хочу, чтобы ты пострадал.

— Не волнуйся за меня, Аэлита. Ничего мне не будет, — он говорил уверенно, но спокойней не становилось. Однако мы уже здесь, и если ненадолго забежим к бабушке, то может быть ничего не случится?

— А где мы? — тихо спросила я.

— Рядом с местом, где я встретил тебя в первый раз, Аэлита.

Он открыл портал наружу, и мы выскочили на вечернюю улицу. Я и правда узнала это место. Несколько остановок от моего дома. А мы находились на территории складов стройматериалов. По ощущениям часов десять вечера. Резко пахло асфальтом, цементом и красной. Я вздохнула поглубже несколько раз, надеясь запомнить этот запах. Запах моего родного мира. Лина и остальные правы, я должна оставить это место позади. Но я должна попрощаться. Телефона у меня, конечно же, с собой не было. Поэтому просто пошли к моему дому.

Мы шли по улицам, ловя на себе удивленные взгляды. Еще бы, мы выглядели с Руфусом как косплееры. Женщины с восхищением смотрели на него, и я не могла справиться с внезапно возникшей ревностью. Какое же это глупое чувство — влюбленность!

Он с любопытством смотрел, как я вызываю лифт, и спрашивал меня о принципе работы.

— Я много читал о мире людей, но не в подробностях, конечно, — смущенно оправдывался он за свое незнание.

Вот и моя квартира. Плохонькая старая дверь, подплавленный подъездными хулиганами кнопкой звонка. Я позвонила и замерла в ожидании прислушиваясь. Раздались шаркающие шаги. Я постаралась не заплакать, собралась.

Я попросила Руфуса подняться на пару ступеней, чтобы не напугать бабушку. Она обязательно будет смотреться в глазок. Я услышала шуршание — смотрит. А потом раздался ее голос за дверью удивленный, взволнованный:

— Миланочка! Это ты?

— Да, бабуль, я, — ответила я громко.

— И правда. Голосок твой, звонкий! — она говорила это уже, открывая двери. — Неделю от тебя никаких вестей, милая, где же ты пропадала?

Я бросилась к ней и крепко обняла.

— Прости меня, я тебе все объясню. Постараюсь…

Бабуля всхлипывала и покачивала меня, хлопала по спине.

— Давай, заходи же скорее, Миланочка.

Это имя резало слух, словно чужое.

— Только я пришла не одна, — проговорила я. — Не бойся его, бабуль. Это… это мой друг.

Руфус спустился на лестничную клетку и слегка поклонился.

Бабушка ахнула и отступила вглубь квартиры, приложив рот ко рту и выпучив в испуге глаза. Я подошла к ней, схватила за руку, надеясь как-то успокоить.

— Со мной все хорошо, это не бандит какой-то, правда. Это… Он, как бы тебе сказать, чтобы ты поняла.

— Он темный маг? — прошептала бабуля, опустив плечи. — Вот и за тобой пришли…

— Что значит, и за мной?

— Проходите, — пробормотала она и, сгорбившись, пошла к кухне.

Я глянула на Руфуса, тот посмотрел на меня и пожал плечами.

Мы зашли в квартиру, закрыли за собой дверь, разулись и проследовали за бабушкой. Здесь пахло печеньем и куриным супом.

— Как знала, что ты придешь, поставила печенье. Ты же не торопишься?

— У нас не очень много времени, — произнес Руфус. — Но полчаса, думаю, есть.

Мы сели за стол и дождались, когда бабушка вскипятит чайник, вытащит из духовки песочные сердечки и накроет стол. Она все это делала молча, избегая смотреть на нас. А я изнывала от любопытства, но терпела, давая бабуле собраться с мыслями.

— Ваше печенье очень вкусное, большое спасибо, — произнес Руфус. Так странно было видеть его в домашней обстановке квартиры со старым плохоньким ремонтом. Будто он из другого мира. Впрочем, так и было.

Бабуля улыбнулась, кивнула, потом налила себе в стакан воды, накапала успокоительных капель, села напротив нас и заговорила:

— Твоя матушка не была человеком, Миланочка, — произнесла она. — Мы тогда были с твоим отцом на даче, он приехал вскопать огород. И прямо там, на участке к нам точно с неба свалилась раненая молодая женщина. Ее окружало плотное облако темноты. Словно густой черный дым.

Я ахнула, по телу побежали мурашки, я подалась вперед.

— И вы молчали?