— Кажется, я понял, в чем дело.

— В чем?

— В Яблоке Раздора.

— Запретный плод с Древа Познания? Но этого не может быть, — Мисселина недоверчиво покачала головой. — С чего ты вообще взял? Да и кому могло понадобиться...

— Я не знаю, кто это сделал с ней, — отрезал демон, — но чем дольше она находится в этом состоянии, тем меньше шансов спасти ее.

Геральд и сам понимал, как нелепо выглядит его предположение со стороны. Истории о Турнире Познания и Яблоке Раздора, определяющем победителя, давно превратились в легенду. В которой наверняка присутствовала доля правды. И он надеялся, что правда не в том, что любой вкусивший запретный плод будет обречен на вечные страдания и безумие.

Мисселина повторила, что это невозможно, в глубине души понимая, что коллега может быть прав. До этих пор она слышала о Яблоке лишь однажды. Вскользь, от наставников. После проведения Турнира Познания, беспокоясь о том, что трагичный случай с учеником, который сошел с ума, вкусив Яблоко, может повториться, Совет спрятал артефакт, стер все упоминания о нем и запретил Турнир.

— Но кто мог достать Яблоко и доставить в Школу? — прошептала Мисселина, опасаясь, что их могут услышать. — Нужно рассказать Совету.

— Нельзя, — вспылил Геральд.

— Но если Яблоко здесь, значит...

— Значит, мы не справились. И Совет может использовать это против нас. Мы не сумели спасти Лору, а теперь можем потерять Вики, — произнес демон. — Что-то надвигается. Мы должны быть готовы.

Мисселина прекрасно его понимала. Школа была тем самым оплотом спокойствия, хранившим воспитанников под защитой. Если всплывет, что утерянное Яблоко использовано против ученика, поднимется паника.

Плод можно безопасно перемещать, но если вкусить его, то яд медленно расползется по венам, отравит мысли. Сам того не ведая, вкусивший окажется заперт в собственном сознании. Похоже, что Вики, пока ее тело спокойно лежало на больничной кровати, боролась за жизнь в мире, которого не существовало.

Геральд тяжело вздохнул, осознавая плачевность своего положения. Он не справился. Подвел учеников. Он не разглядел опасности, которая была прямо перед носом.

Мисселина смотрела на него глазами, полными сочувствия.

— В этом нет твоей вины, — произнесла она тихо.

— Нет, есть. Будь я внимательнее, этого бы не произошло.

Демон нахмурился, подходя ближе к кровати. На руке Вики проявлялись новые синяки. Медлить нельзя.

— Помнишь, что нам говорили? Яд запускает состояние, похожее на летаргический сон. И вот здесь, — Геральд прижал ладонь к горячему лбу Вики, — происходит самое страшное. Через знакомые ей образы рождаются видения, недоступные нашему пониманию.

— Что ты имеешь в виду?

— Говорили, что Яблоко может раскрыть будущее или поведать секреты прошлого. Но здесь что-то еще... — Геральд задумчиво взглянул на ангела. — Ты ведь тоже это чувствуешь? Эту тьму?

— Я ощутила сразу, как ты принес Вики сюда. Сначала я не могла понять. Да и поверить. — Мис-селина вздрогнула. — Боюсь, у нас нет выбора.

— Это плохая идея. — Демон понял ее с полуслова. — Даже если ты лишишь ее воспоминаний и, соответственно, знаний, что дало ей Яблоко, яд из ее тела мы не выведем.

Но Мисселина была непреклонна. Им мало что было известно о трагедиях прошлого. Но одно они знали наверняка: страдание рождалось из Знания, дарованного Яблоком. Только забыв, Вики могла спастись.

— Позволь хотя бы попробовать, — проговорила она. — Ты ведь доверяешь мне?

— Не верится, что после стольких лет ты задаешь такой вопрос.

Демон недовольно нахмурился. Его сомнения не были беспочвенны, но он доверял Мисселине безоговорочно.

— Только, — добавил Геральд, — будь осторожна.

Не зная, за кого демон боится больше, за нее или за Вики, Мисселина кивнула и подошла к огромному шкафу у стены. Отодвинув множество склянок, Мисселина извлекла пузырек, наполовину заполненный голубоватым порошком. Лекарство красиво переливалось в солнечных лучах. Наполнив небольшую чашу теплой водой, ангел засыпала содержимое и медленно размешала.

— Разве можно давать столько сразу?

— Как правило, нет, — подтвердила Мисселина. — Когда непризнанные отказываются принимать свою смерть, мы прописываем им раствор, чтобы они пили его каждый вечер. Через какое-то время воспоминания о смерти исчезают и ученики могут двигаться дальше. Вот только Вики уже получила свой пузырек. А значит, риск отравления увеличивается. Но она юная и сильная, уверена, ее организм справится.

Когда лекарство полностью растворилось, Мисселина взяла другой пузырек и добавила в снадобье еще порошка, на этот раз рубинового цвета. Вода зашипела и приобрела темно-бордовый оттенок. Чуть поморщившись от едкого запаха, преподавательница подошла к постели Вики.

— Ее нужно приподнять.

Геральд, аккуратно придерживая девушке голову, прислонил ее спиной к изголовью кровати.

Приложив чашу к губам ученицы, Мисселина медленно, капля за каплей, влила лекарство. Сначала организм сопротивлялся. Но через какое-то время чаша опустела.

— И сколько нам ждать? — прошептал Геральд, бережно укладывая девушку обратно.

— Несколько часов. — Ангел убрала чашу на стол, обеспокоенно оглядывая ученицу. — Если она очнется, нужно будет проследить, чтобы никто не напомнил ей о произошедшем. Если вспомнит, то приступ может повториться вновь.

Геральд посмотрел на Мисселину.

— Я позабочусь об этом.

Театр разрушился. Актеры и зрители исчезли, а я снова вернулась туда, где все началось. К Древу. Холодный ветер сорвал последние листья с умирающих ветвей. Наступала зима, но я не чувствовала холода. Стоя босыми ногами на заиндевевшей траве, я смотрела на надкушенное Яблоко в моих ладонях. Из него вытекал яд, и казалось, оно кровоточило.

— Зачем ты отдал его мне? — обратилась я к незнакомцу, который по-прежнему стоял за спиной. С его губ слетел тихий смешок.

— Это тест, — ответил он тихо, опуская ладонь на мое плечо.

Но прикосновения я не ощутила.

— Значит, я его не прошла...

— Позади столько испытаний, а ты думаешь, что не справилась? Интересно. — Незнакомец снова засмеялся.

— И все же? — голос надломился.

— Здесь нет ни победителей, ни проигравших. Мне нужно было понять, выдержишь ли ты. Теперь я точно знаю, что делать дальше.

Полуправдами, тайнами темный зловещий призрак скрывал свои истинные мотивы. Впервые за все время, что я находилась в этом кошмаре, мне почему-то спокойнее.

— Я не дам тебе им навредить, — уверенно произнесла я, сжав кулаки.

— Сохрани запал для нашей следующей встречи.

Его голос был холоднее ветра. Что-то изменилось. В том, как он медленно и беззвучно двигался. Как искажался его силуэт, когда ветер нагонял туманную дымку. Чем дольше мы находились рядом, тем лучше я чувствовала его.

— И что теперь?

— Теперь ты обо всем забудешь.

Я недоверчиво покачала головой. Взять и стереть из памяти столько событий? Кто в силах это сделать?

— Ты уже заметила, как разрушается остров памяти.

Я оглянулась и с ужасом увидела, как небо покрывается трещинами. Мы вдвоем словно находились под стеклянным куполом, который грозился обрушиться на наши головы.

— Ты не можешь так поступить! После всего, через что заставил меня пройти.

— Ты так думаешь?

Издевка, слетевшая с его губ, стала последней каплей. Меня обуяла невероятная злость. Я поворачивалась к нему, но он таял прозрачной дымкой под моим взглядом.

— Не вини меня за то, что с тобой сделали другие, — голос, донесшийся из пустоты, заставил замереть на месте. — Ты забудешь обо всем, потому что так решили учителя. Они думают, что это единственный способ спасти тебя.

— А это так?

— Возможно. В любом случае уже поздно что-то менять. У нас почти не осталось времени. Ты хочешь мне что-то сказать?