— Ости, прошу тебя. Еще не поздно остановиться, — прошептала я, по дюйму продвигаясь влево. — Мы можем все исправить. Просто опусти пистолет.

— О нет, нет-нет-нет! — Она истерично засмеялась. — Ты не испортишь мою жизнь снова. Не в этот раз.

— Так вся эта бессмыслица из-за меня?

— Конечно, черт тебя дери, — Ости рассвирепела, хаотично дергая пистолетом то вверх, то вниз. — Из-за кого же еще?! Как... как ты могла так поступить с нами? Со мной?! Неужели тебе всего мало?

Ее слова не имели никакого смысла. Мы с ней особо не общались, практически не пересекались на работе. Да я даже не знаю ее фамилии! Для меня она была очередной секретаршей Люцифера, с которой тот обращался как с бездушной куклой. Чем я могла ей навредить? Но задумываться было не время. Еще пара медленных шажков и я оказалась ровно между Дино и сумасшедшей с пистолетом.

— Я не понимаю... Что я тебе сделала, Ости?!

— Ох, как же! Ты украла эту работу. Украла мое будущее. А твоя мать... Стерва! Мои родители прогорели из-за нее. Если бы не Люцифер и его отец, я бы... — Она дико расхохоталась. — Знаешь, а ведь это уже не важно. Я заберу картины и убью вас обоих.

Девушка уверенно сжала пистолет в руке. Взгляд ее заледенел.

— Ости, нет! — крикнул Дино.

Я зажмурилась, ожидая неизбежного. Успокаивала лишь мысль, что Дино будет в порядке. Ведь я успела закрыть его собой.

Прогремел выстрел.

Настолько оглушающий, что еще несколько секунд я вообще ничего не слышала. Ощутила сильные руки, которые обняли меня, увидела кровь, растекающуюся по рубашке. Время остановилось. В голове невольно всплыла картина, на которой девушка стоит в объятиях ангела. Уходящие лучи солнца трепыхались, исчезали в клубящихся тучах.

Где-то недалеко взвыли сирены: кто-то вызвал полицию, и стражи порядка скоро ворвутся в здание.

Боли не было. Только страшная слабость и дрожь.

— Дино, — прошептала я, приоткрыв глаза.

Ответа не последовало. Тяжело вздохнув, он с трудом улыбнулся. И в этот момент я поняла, что не так. Совершенно не так.

— Кажется, я все-таки опоздаю на работу. — Он чуть отодвинулся и рухнул на пол.

Только сейчас я заметила, что кровь была не моей. Пуля, предназначавшаяся мне, оказалась в его груди. Меня словно парализовало на мгновение.

— Дино! Дино, посмотри на меня, — я в панике опустилась рядом с ним, перебирая трясущимися пальцами красную ткань. Пуля превратила его грудь в кровавое месиво.

— Все нормально, — его шепот больше походил на хрип. Он потянулся ко мне, судорожно сжав ладонь. Губы посинели.

— Конечно, — подтвердила я, в панике высматривая хоть кого-то, кто сможет помочь, — все будет хорошо. Ты только потерпи. Потерпи, пожалуйста. Не закрывай глаза.

Дино умиротворенно улыбнулся. С уголка его губ стекла небольшая струйка крови. Стянув с шеи кулон, он вложил его в мою ладонь.

— Дино, нет... Зачем? Нет, не оставляй меня, — прошептала я, ощущая, как к горлу подступил комок. — Помогите! Хоть кто-нибудь... Нужна скорая!

— Скорая в трех минутах, — сухо ответил мужской голос за моей спиной.

— Это на три минуты дольше, чем нужно. — Я сильнее сжала родную руку, давая понять, что я рядом.

Вокруг происходило настоящее безумие. Ости лежала на холодной плитке в наручниках. Полицейские заполонили галерею. Где-то слышалась стрельба. Какофония оглушала, но при этом не доходила до сознания.

Все закончилось через несколько минут.

К моменту, когда подъехала скорая, Дино уже не дышал. Кожа побледнела, а голубые глаза остекленели, глядя в бесконечность.

«Тебе придется отказаться от них».

— Это неправда, — прошептала я, отвернувшись от моего мужчины. Слезы застилали глаза. Вокруг повисла гнетущая тишина.

Камень на ладони рассыпался пеплом.

— И что наконец навело тебя на эту мысль? — послышался уже знакомый голос за спиной.

Я стряхнула с себя наваждение, но ощущение чужого присутствия не исчезло. Послышались шаги, затем кто-то захлопал в ладоши. В глухой тишине хлопки раскатились громом.

— Не переживай, ты еще увидишь его смерть. Яблоко позволило мне весьма ярко ее проиллюстрировать.

От его голоса по коже пробежали мурашки. Щелчок. И все исчезло. Никаких полицейских, никакой галереи. Пустота и багровое пятно на моей блузке. Остатки пепла на ладони.

— Где он? Где Дино? — Я вытерла слезы, наверняка перепачкав лицо кровью, но мне было плевать. — Отвечай, чертов ублюдок, что ты с ним сделал?!

— Полегче. — Незнакомец все еще держался у меня за спиной. — Хотя мне интересно, сколько еще раз твоим друзьям понадобится умереть, чтобы ты поняла, что все вокруг просто иллюзия.

— Иллюзия? — голос дрогнул.

— Конечно. Стал бы я в двадцать седьмой раз вести с тобой один и тот же разговор? — он недовольно фыркнул. — Каждое утро ты едешь на работу, узнаешь про выставку из четырех картин и скульптуры, а затем кто-то из твоих друзей умирает. Прямо как на картине. Отравление, падение с крыши, пуля в сердце, нож под ребро. Не припоминаешь?

— Нет, — грубо ответила я. — Почему именно картины?

— Ты ведь посвятила жизнь искусству. Поэтому изображения стали своего рода предвестниками. Как и кто умрет. Ты ведь заметила, что картины менялись?

У меня пересохло во рту. Тело трясло, будто меня било током. Казалось, я сплю и вижу кошмарный сон. И никак не могу проснуться. Ангел, обнимающий девушку. Темнеющие тучи, скрывающие его лицо, тьма, засасывающая его, прячущая за собой. И наконец, сплошной мрак, и девушка, одна без защиты. Без надежды.

— А какой символизм! Отравленное яблоко, самопожертвование... — интонация становилась все самодовольнее. — Неужели у тебя не возникло вопросов, когда Люцифер вдруг повел себя так сентиментально? Или когда Дино вдруг оказался перед тобой, закрыв от пули?

— К чему ты ведешь?! — Бешенство сменило страх. — Если тебе есть что сказать, то говори прямо.

Он рассмеялся, наклонившись к моей шее:

— Секреты, непризнанная. Ты до сих пор не понимаешь, что все они — не те, кем хотят казаться. Чувства затуманивают разум, ослепляют тебя, — незнакомец резко выпрямился, — но ничего. Я заставлю тебя увидеть правду.

От его тона мне стало не по себе. Я ощутила легкое дуновение ветра, а вслед за ним воспоминания нахлынули на меня огромной волной, снося все на своем пути. Чем больше я вспоминала, тем хуже становилось.

— Остановись! Мне больно! — прокричала я, схватившись за голову.

Но он не ответил. Молча наблюдал за тем, как я корчусь на полу.

Несколько минут растянулись в бесконечный цикл из потерь и страданий. Все было как он сказал. Двадцать семь одинаковых понедельников. Варьируются детали, но конец один и тот же. Ведомые своими пороками, друзья вставали на мою защиту или предавали, но все равно погибали. И цикл повторялся вновь.

Вот только с каждым воспоминанием я все лучше понимала друзей. Их поступки, мотивацию. Крохотные детали раскрывали их с другой, скрытой от поверхностного взгляда стороны; ее и не увидел мой таинственный кукловод. В попытке заставить меня разочароваться он получил противоположный эффект.

Дино требовал невозможного от себя и от других, потому что отец научил его этому. Эгоизм Люцифера был маской, под которой скрывался рано повзрослевший мальчик. Мими так боялась остаться одной, что была готова на все, чтобы привлечь внимание.

Взгляд со стороны не дает полной картины. И только теперь, пережив каждую из двадцати семи утрат, я это поняла.

Через несколько минут боль утихла. А вместе с ней и буря эмоций, что я испытала, пройдя последнее испытание.

— Все закончилось?

Едва найдя в себе силы встать, я посмотрела в пустоту. Незнакомец по-прежнему не показывал своего лица. Его присутствие выдавало лишь тихое дыхание.

— Пойдем. Еще одна сцена. Хочу, чтобы ты увидела ее со стороны. — Он мягко улыбнулся и снова щелкнул пальцами. Мир потускнел.