…Перед ним был двухэтажный деревянный фахверковый — редкость сейчас — дом с резными украшениями. Дом жёлтого цвета с жестяной оцинкованной крышей и приземистой длинной пристройкой. Дом сдавался в наем покомнатно — как можно было понять из сушащегося на балконе белья и разнокалиберным занавесками в окнах. Но ему туда было не надо — путь его как раз в пристройку флигель…

— Любезнейший, — нарочито небрежно осведомился он у выскочившего из парадной седоватого сгорбленного человека в поддевке и треснутом пенсне — должно быть мелкого писаря или счетовода. — Это ли дом Гиршфельда?

— Истинно так! — подтвердил господинчик. А извиняюсь, вам кто там нужен? Если Тарасов Фрол Семенович — так он второго дня съехал… Адрес его не требуется? Так то я вас не припомню — но подсказать — подскажу…

— Нет — не Фрол Семенович… — помотал Сергей головой, подумав что должно, этот Фрол был местная знаменитость — и видать часто его искали.

Впрочем всем видом показал что не расположен беседовать. И направился к пристройке — благо она была одна.

…Адрес этот он узнал у гимназического служителя Ардальона Горохова — других знакомых среди простонародья собственно и не было — ни у Сурова — ни тем паче — у него…(Не у «типа-графа» же спрашивать — Поздняков определенно навел бы его на какую нибудь хозяйку притона — а ему того не надо!)

— Я господин Горохов поблагодарить вас хочу за заботу — во дни когда я в лазарете нашем лежал… — сообщил он, позавчера ближе к вечеру найдя Горохова в полуподвальной комнате, где тот степенно пил чай с полотером — то ли с Буней то ли с Акинфием — Сергей (да наверное и большая часть учеников) их толком не различали. А заодно и посоветоваться кое о чем…

— Ну, господин гимназист — закивал Ардальон. Благодарность она благодарность и есть — доброе слово оно и кошке приятно!

Сергей вложил в морщинистую длань николаевского солдата завернутые в бумажку деньги — так и не потраченный полтинник россыпью.

— Уж чем богат! — вздохнул он. Не балуют меня родители…

Губы старика тронула многозначительная улыбка и Сергей подумал что не Ардальон в курсе как наверное и вся гимназия его проблем с отцом.

«Уж откуда бы деньгами баловать в семье пьяницы?» — словно говорил его взор.

— А совет дать — так чего бы не дать! Хоть уж и не знаю — чем такой старый пень как я юноше помочь может?

— Господин Горохов! — важно сдвинул брови Сергей. Вы человек надо думать давно в Самаре живущий? (вроде бы он был служителем все время пока Суров тут учился). Изучили ее хорошо и досконально!

— Да что сказать, — старик купился на лесть (или сделать вид) — хоть я и родом из Тамбовской губернии — Кирсановского то уезда — но как уволился вчистую со службы — так тут и поселился.

— Тогда надо думать вы знаете здешних свах? И подскажете — какая из них порядочная — да деловая и толковая?

Похоже вопрос искренне удивил Ардальона.

Он, почесав затылок, и качнув седой неровно стриженной головой — какое то краткое время обдумывал что сказать и наконец ответил вопросом на вопрос.

— А извиняюсь — что за нужда у вас в энтаком? Знамо дело господа — дворяне со свахами дел не имеют — это для мещан да нашего брата крестьянина — ну и купцов местами…

Это было верно: воспоминания Сурова сообщали что давно уже пары знатное сословье подбирает в своем кругу на балах и раутах и разных вечерах.

— Так сложились обстоятельства в моей семье что услуги свахи просто необходимы! — быстро сымпровизировал Сергей. И добавил:

— Не время про подробности сейчас излагать — но поверьте — ни сваха в накладе не останется ни вас не забуду если что снова отблагодарить!

— Ну добро… — все еще с недоумевающей миной согласился старый солдат. Знаю я одну сваху… Не сказать что родня скажем или дружим домами — или там соседи близкие — но знаю. Бынькина Ирина Петровна — вдова дьякона. Толковая да честная. На Саратовской улице живет — в доме присяжного поверенного Осипа Гиршфельда во флигеле боковом. Там и ищите — она дома почти всегда.

Постояв секунд пять у кленовой двери с грубоватой резьбой по косяку, Сергей постучал — уверено и сильно.

— Кто там? — прозвучал с той стороны негромкий голос.

— Мне бы Ирину Петровну…

— А по какой нужде то и кто спрашивает?

— Я Суров… Торопливо добавил — мне ваш адрес дал… и тут вспомнил, что так и не спросил отчества доброго старика… Дядя Ардальон! — завершил он фразу. Он в нашей гимназии служит. Он сказал что вы можете помочь.

— Что-то не припомню я у Ардальона Иваныча племянников, да еще и гимназистов… — послышался из-за двери недоверчивый голос.

Однако дверь открылась, и его встретила крепкая тетка лет за сорок, с широким чуть оплывшим лицом и цепким взглядом.

На ней было бордовое платье с длинными рукавами из саржи с короткой цветастой кофтой. На голове — обязательный в эти времена платок и темно синяя шаль на плечах. Нитяные чулки и сафьяновые хоть и ношеные шитые башмачки на ногах… Вполне обычный мещанский прикид.

— Я к вам по делу, госпожа Бынькина… — сообщил он, проходя в сени.

— Видать, и вправду по делу — раз госпожой величаешь, сударь гимназист… — усмехнулась она, пропуская его в горницу. Дом был опрятный и небедный. Стулья и большие деревянные диваны; вдоль стен — сундуки, покрытые разноцветными ковриками. На окнах цветы: бальзамины, гортензии, олеандры и кисейные шторы. И конечно большой буфет с застекленными створками. Белый, некрашеный пол застилали домотканые половики… В общем — тоже стандартное мещанское жилище — Суров несколько раз бывал в таких — у товарищей по гимназии.

— Садись, — указала она на выскобленный стол. Он торопливо перекрестился на увиденные в углу иконы, и заметил недоверчивую улыбку хозяйки.

— Извиняюсь гостюшка, угощения не предлагаю — сообщила она. Самовар выстыл, а водочки не держу. Да и поторопиться бы надо — люди придут…

— Вы меня выслушайте сперва, — начал Сергей, — дело-то может вам оказаться выгодным и весьма!

— Ну, говори, милостивый государь… Как звать-то бишь тебя?

— Суров Сергей… эээ… Павлович. «Можно просто Сергей!», — хотел он добавить, но подумал, что это излишне — тут демократизм еще не в моде.

— Так вот, Ирина Петровна, мне богатая невеста нужна…

Он долго обдумывал что скажет — и решил что лучше будет как говорится сразу взять быка за рога.

Сваха несколько секунд молчала, а потом рассмеялась, ее смех был негромким, раскатистым и дробным — как грохочут орехи, что высыпались на столешницу.

— Да кому ж не нужна? — пожала она плечами. Только вот где ж их на всех найти?

Тем не менее, она явно заинтересовалась.

— Понимаю, что так просто не сыскать, — начал он, стараясь говорить убедительно и обстоятельно. Но ведь всякое бывает…

— Так… — она снова хохотнула — богатым невестам, а пуще — родителям ихним — абы кто не требуется. Богатство оно к богатству то идет… Бесприданница-хоть какая раскрасавица — да дорога ей за бедняка — ну или вдовца старого…

— Но ведь всякое бывает… — повторил он вспоминая свои мысли над газетами и брачными объявлениями. Вот, к примеру: живет себе почтенная торговка — и богатая, и целый этаж в доме снимает, и в золоте вся — а все крестьянкой записана и в волости подати платит да являться если что обязана. * А я какой-никакой — дворянин…

Госпожа Бынькина кажется заинтересовалась, но, похоже, не сильно.

— Или вот скажем, девица небедная… — продолжил он — из семьи важной. Да вот неосторожной оказалась, девство свое потратила и дитя носит. Тут — то я бы и пригодился — грех покрыть.

Кажется ему удалось зацепить сваху.

Она как то вся закаменела, и подобралась, прищурившись.

— И что, господин хороший — чужого выблядка на руки возьмешь и сыном назовешь⁈ — ощерясь точно псина, хрипло осведомилась она выждав с полминуты.