В общем не зря медицину позапрошлого века М. Ю. Лермонтов едко охарактеризовал в своей сатире:

В Москву болезнь холеру притащили,

Врачи вступились за неё тотчас,

Они морили, и они лечили

И больше уморили во сто раз…

* Синяя сибирская лисица — старое название голубого песца.

*Волокна полученные из размятых игл хвойных — были относительно популярны несмотря на немалую трудоемкость производства. Сейчас выпускаются только кустарно разными производителями экологической продукции

Фасад бывшего магазина Христианзена (современный снимок)

Рекламная афишка одного из первых универсальных магазинов России

Паровой игрушечный локомотив (на спиртовой горелке)

Медведи игрушечные

Свинья на центральной городской улице (как видим расположилась вполне по хозяйски)

Дама с котенком

Бутылки водки «Медведь»

Она была известна далеко за пределами России. Как напишет Э. Хемингуэй в романе «Прощай, оружие!»

«Тут был кюммель, — сказал я. — Самый лучший кюммель продают в таких бутылках-медведях. Его привозят из России».

— Ах же ты христопродавец! — словно отвечая его мыслям загремел бас… На той стороне улицы ражий мастеровой явно нагрузившийся пихал своего коллегу

— Так ты эдак, материн сын? Молоканин! Столовер! * — потрясал он кулаками.

Тот решил, по-видимому, не отвечать на приставания пьяного, но именно это все более распаляло здоровяка.

— Думаешь расценку сбивать? Сейчас пойду и дам в ухо! А ты думал я нарочно? А вот и пойду! Вот и пришел и дам в морду, ежели не бросишь работать! Рыло воротишь, сволочь! Молоканин? — наступал он на оторопевшего мужичка. Я те покажу молокан — не посмотрю что ваши тут деньгой ворочают!

Три работника в обтрепанных рубахах стояли в дверях мастерской, безучастно слушая спор.

Ну да — сновав деле память аборигена. В Самаре приверженцев секты молокан немало — им принадлежат например пригородные сады — откуда на столы люда православного шли фрукты и ягоды: яблоки, вишня, малина…* И православные не почитали грехом есть сектантские и еретические фрукты…

Толком ему было неизвестно отчего эту секту так прозвали… Вроде причащались не вином, а молоком?

Сергей прошел дальше.

Внезапно его взгляд упал на вывеску солидной лавки, мимо которой он проходил…

Была она лаконичной — и вырисована в зелено-красных тонах с затейливыми буквицами.

«Товары из-за границы. Купец Игнатьев» — гласила надпись

В данный момент несколько извозчиков — пока работники разгружали их телеги и перетаскивали в лабаз тюки с чем-то обсуждали оного купчину. Один как можно понять старший громко разорялся — тыча пятерней в вывеску…

— Выжига энтот Игнатьев — за грош удавится! Свояку мому, который у него черепицу перекладывал два с полтиной недодал!

— Богатые, оне всегда скупятся. Так вот капиталы себе и набивают — по грошику да по копеечке… — печально вздохнул его седой уже и сгорбленный коллега.

— Нее… — важно поднял палец третий. Не с жадности — злой он потому… В жизни ему никакого талану* нетути… Жена померла, сыновей не дал Бог — три дочери- страшны как кикиморы — никто замуж не берет хоть первой гильдии папаша!

— Да что ж так?

— Сказывают — проклятье на ём наложено… Он в молодые годы в Нижнем на ярманке на пирушке цыганку из хора напоил вщент да и попользовал… За то мать ее — ведьма и прокляла его — мол не будет тебе в жизни добра ни в жисть!

Какое-то время он стоял переводя глаза то на «водителей кобылы» то на солидную лавку и мозговал…

Дочери значит — и страшны «как кикиморы»… Можно было бы… А как? Ну да — как ему затеять знакомство? Вот припереться к купцу Игнатьеву и сказать этак развязно что-то вроде — «Папаша! У вас товар, а у нас купец! Я слышал дщерей ваших никто замуж не берет — так я готов помочь! Что с того что кикиморы — не кусаются же! Да и проклятья не боюсь потому как я попаданец из просвещенного времени!». Да уж… Может проследить за выходящими на прогулку девицами да как-нибудь попробовать закадрить… И что сказать опять же?

Типа — «Мадемуазель — есть люди что увидят вашу нежную добрую душу за не идеальной внешностью?»

Впрочем — мелькнула мысль — может девицы Игнатьевы и не такие уж некрасивые — просто с канонами не совпадают со здешним временем?

«Да — что-то тебя не туда несет — Сирожа… В домогательствах и ухаживаниях ты не силен…» Подумать конечно смысл имеет — но это не к спеху…

Самовары, самовары,

самовары медные!

Не от вас ли, самовары,

стали люди бедные?

Гудел шарманщик на углу. В картуз скупо падали монеты…

Проносились экипажи, с расфранченными дамами и даже мужчинами в цилиндрах и котелках. Спешили по своим делам горожане, слышался гомон и смех.

Вдруг он застыл на месте… На грязной мостовой, под равнодушными взглядами зевак, городовой с налитым злобой лицом в косо сбившейся фуражке, методично бил какого-то заморенного, безответного мужичка. Тот, сгорбившись, пытался прикрыться руками, но удары сыпались на него безжалостно и методично. За что? Неведомо. Мужичок не кричал, не сопротивлялся, лишь тихо стонал всхлипывая.

На какое то мгновение в душе Сергея вспыхнул гнев — вот сейчас рвануться вперед, подскочить к городовому, заорать потребовать прекратить издевательство или, быть может, даже залепить ему пощечину.

Но тут же холодный рассудок попаданца поставил все на место… Ну да — Суров бы так и поступил бы — как защищал в детстве щенков и котят от мучивших их уличных мальчишек и просил отца чтобы тот приказал извозчику «не бить лошадку…» Но Сергей то не был тем юным искренним созданием!

Городовой чего доброго скрутит его а то и врежет — на нем партикулярное платье а не гимназический мундир… Сообщат в гимназию составят протокол… Могут и исключить…

«В конце концов вдруг это вор пытавшийся что-то стащить? Или мошенник?» — промелькнуло в голове…

Попаданец без проблем подавил сознание сгинувшего юнца почему то активизировавшееся. Цитируя фантастику его времени — 'рудименты прежней ментальной матрицы'и ли как то еще…

Городовой, между тем презрительно хмыкнул, поправил фуражку, окинул взглядом зевак, оттолкнул мужика и двинулся дальше по улице, словно ничего особенного и не произошло.

Жертва постояла, шатаясь, и, не оглядываясь, побрела прочь.

Да брат попаданец — слабоват ты в коленках не то что нынешние? Или это опыт и память хоть из девяностых?