Желудок напомнил что надо бы «заморить червячка». Сергей повел взором туда — сюда… По богатой улице сновали среди гулявшего народа разносчики — кто с ящиком на шее а кто и с корзиной на голове — как в Африке какой нибудь.

С фаст-фудом тут было неплохо…

Мороженное, тот же гороховый кисель, яблоки…

Взгляд отметил разносчика «ушек» — так тут звали маленькие пирожки слегка по форме напоминающие эту часть тела — с мясом и луком. Их продавали в медных бачках бачки с растопленным горячим маслом.

А вот идет парень с корзиной на голове…

— Грешники! Грешники! А вот кому грешников⁈ — зычно рявкнул он вдруг.

Сергей не понял — при чем тут грешники — но потом из чужой памяти- так тут называли гречневики — плохо пропеченные пирамидки из гречневой муки примерно в десяток сантиметров высотой. Их еще разрезали перед употреблением как хот-доги и посыпали солью, иногда добавляя масло…

Но конечно в местном фаст-фуде царили пирожки. Начинка на любой вкус — мясо, ливер, капуста, рыба, грибы, рис… «Антисанитария, холера, брюшной тиф, дизентерия, сальмонелла…» — откликнулось послезнание из будущего. Да и насчет трактиров тоже — собачатиной конечно не накормят — район приличный… Но готовят грязными руками и еще неизвестно как посуду моют и моют ли её вообще?

Он поморщился невольно глядя на подтверждение своих слов — разносчик — сивый уже — в возрасте — мужчинка с неопрятно бородой вытащил «ушки» корявыми пальцами прямо из банки и вручил молодому мастеровому — взяв с него мелкую монетку…

Выход однако нашелся — в попавшейся пекарне была куплена большая булка ситного а на запивку — местной минеральной воды.

Он наскоро перекусил на ходу. «Даже хлеб тут как будто сытнее…». Бутылку аккуратно поставил напротив подворотни откуда тут же выскочил дворник и моментально прибрался. А — тут как в его детстве сданную посуду тоже принимали — по копейке или две? Старьевщики этим делом занимались, кажись. Он вернулся на улицу — и обнаружил себя в знакомом по прежним временам месте.…В конце здания гостиницы «Гранд-Отель» у двери оружейно-оптического магазина Неймана, над тротуаром свешивалось огромное золоченое пенсне с синими стеклами. А ниже — небольшая в ывеска с лаконичной надписью «Порохъ».

Из одной двери путь шел в оптику — а вот соседняя с ней — в оружейную лавку.

В двух высоких с толстыми стеклами витринах были оружейные пирамиды, уставленные ружьями разных систем, а на подоконниках, красиво обитых красным сукном, лежали симметрично разложенные ягдташи из вощеной кожи — на любую дичь — от рябчика до солидного поросенка или крупного зайца, патронташи, ошейники для легавых и гончих, широкие пояса воловьей кожи с с никелированными крючками для добычи, маленькие охотничьи котелки и чайники для лесных костров…

И даже охотничьи тирольские шляпы с перьями.

Гимназисты, возвращаясь из гимназии, постоянно толпой останавливались у этих окон и смутно мечтали об оружии и охотах, о странствиях в тайгу и джунгли описанных у всех этих буссенаров- и брет гардтов… До попадания в пансион и Суров тоже иногда сюда забегал.

Но главное внимание привлекало даже не оружие а чучело волка. Оно стояло на витрине, разинув пасть, с горящими стеклянными глазами, и, как шептались мальчишки, пугало детей до слез. Суров, хоть и не был уже малышом, все же чувствовал легкий холодок, пробегавший по спине. Волк казался таким живым, таким грозным, что невольно хотелось отойти подальше.

Сергей же подмигнул волку как старому знакомому

«Не так уж ты и страшен!»

И вошел — обновляя память реципиента об этом месте…

Середину зала занимала стойка — «Новая партия ружей системы бюксфлинт» — сообщал плакатик.

Орех и бук ложей вороненая сталь лаконичность линий и клейм… Память ему подсказала что бюксфлинт это двустволка где один ствол гладкий а второй — нарезной и расположены они обычно горизонтально. Еще бюксфлинты двузамковые — два ударника взводятся одновременно одним рычагом, второй выстрел можно произвести без повторного взведения.

Откуда Суров это знал? Или это его собственная память — из своего времени и сейчас припомнилось к случаю?

Сергей вздохнул и пожал мысленно плечами.

«Это мне уж точно не пригодиться!»

Как не пригодится скажем и знание — как сделать взрывчатку из йода с нашатырным спиртом, приобретенное в школе…

В соседнем с бюксфлинтами шкафу стояли тонкие и изящные ружья…

«Монтекристо…» Название это он конечно слышал еще у себя дома — правда непонятно при чем тут граф (книгу про которого он так и не одолел в свое время — тоска-с…)

А ружья на вид ничего! Маленький аккуратный приклад, из темного прочного тяжелого дуба с насечкой там где полагалось прихватывать, чтоб ладонь не скользила. Длинный граненый ствол вороненой стали и крошечный срез дула…

«На пауков и тараканов самое то охотится! Или на мышей!» — с какой то страной издевкой подумал он. Возможно это было подсознательное мнение человека из мира режущих человека пополам как циркулярные пилы КПВТ и «Утесов» а может наоборот — серьезного и не любящего баловства ответственного постсоветского обывателя не фанатеющего по пресловутому «короткостволу» и прочим мужским игрушкам…

Но здесь и сейчас было по иному — слово «монтекристо» было не только маркой оружия. В нем заключалось воплощение счастья юного создания мужского пола. В молодости его родителей это был велосипед, в его подростковые времена символом таким был плейер и «Денди», а в школьные дни Лариски — навороченный смартфон с цветным экраном. А сейчас вот — ружье монтекристо.

Про таких счастливцев даже говорили среди детей и подростков — «А — это тот у которого монтекристо!».

Сергей Павлович Самохин само собой тоже мечтал — зная что мечты тщетны и ни отец его ни матушка ни — уж тем более гм отчим не дадут денег на такое баловство (Детей вообще баловать не полагалось — скорее розгу прописать было нормальным капризному ребенку). Так что самое большее — в дни гуляний пострелять в передвижном тире за пять копеек — цену большой булки. И то если сэкономил на тетрадках или обедах…

— Юноша — вам как я понимаю — монтекристо?

Он был настолько поглощен разглядыванием «стрелялок», что не сразу заметил, как к нему подошел приказчик. Мужчина средних лет с уже седеющими висками с аккуратно подстриженными усами и внимательным взглядом, одетый в строгий серый сюртук.

— Имеются три системы системы — Флобера, системы Варнана, и системы Коллета…

Память Сурова насчет таких тонкостей молчала- тем более уж Сергей Игоревич Самохин в старом оружии не шибко разбирался.

— А в чем разница — позвольте спросить? — зачем-то осведомился он.

— Извольте… У Варнана — откидной затвор — это еще проще — за курком стоит откидывающийся вверх блок патронника. Коллет имеет курок-затвор. При нажатии на спицу курка затвор поднимается, в него с казны вкладывается патрон. Боек курка в виде тонкого клюва. В конструкции Флобера схожее с Колетта запирание с по схеме Ремингтона. Кстати, очень распространенная схема.

Ведь в затворе всего три основные детали, две оси и четыре пружины, не считая винтов. Главных деталей всего — затвор и курок. Обе они большие по размеру и поэтому являются прочными, вращаются на массивных осях, так что сломать их так же трудно, как и… пауза — железнодорожный костыль! Спущенный курок входит в срединный паз в затворе и составляет с ним одно целое.

— А сделать такую боевую винтовку можно? — невольно сорвалось у Сергея…

— У патрона Бердана — хоть четыре и две линии хоть старый шестилинейный слишком мощная отдача… Американцы делали аналогичные карабины еще в свою войну Севера и Юга — но под револьверные патроны…

— пояснил продавец. Так вам «Монтекристо»?

— Нет милостивый государь — солидно сдвинул брови Сергей… Я уже взрослый для этакого баловства!

— А скажите — эээ самозарядные пистолеты — вы о таких слышали? — решил он уточнить некоторые вопросы касающиеся прогрессорства — раз он тут. Мало ли — может и оружием придется заняться?