Эта история его почему то позабавила.

— Знаете, кто я? — спрашивает гость-гимназист у девочек — родственниц.

— Господин Чечевицын…

— Нет. Я Монтигомо Ястребиный Коготь, вождь непобедимых!

«Дурачок ты сопливый!» — сказал про себя тертый взрослый мужик из двадцать первого века.

И тут же снова саркастически хмыкнул.

А хоть к примеру ребята — того же возраста — из его времени — зацеперы таскающиеся за машинами и электричками а потом размазанные вдоль рельсов — они сильно умнее что ли этого путешественника-теоретика?

— Суров, покажите мне, пожалуйста, где Одег и Эйба, — прокартавил «Бацилла», подойдя к попаданцу — на весу он держал карту.

— Пошел прочь! — затопал на него ногами Сергей (видать нервы совсем ослабли). Шутки надо мной шутить?

— Сталый хлыч! — выругался вдруг неожиданно злобно маленький гимназист и убежал.

А Сергей только потом понял что речь про Одер и Эльбу — реки что вошли в учебники новейшей истории его времени и мимолетно пожалел что «наехал» зазря на малого.

— Суров, что с вами? — спросил Курилов. — Кидаетесь на всех, как сумасшедший. Вы прямо как… как цепная собака!.

— Да я в этих стенах и стал похожим на цепную собаку… — буркнул Сергей в ответ. Достало все!

— Куда достало? — чуть удивился гимназический приятель. Впрочем… — он многозначительно ухмыльнулся — понимаю! Но что в этом вашем раздражении хорошего? Ну, что хорошего? А вы лучше возьмите за образец пресмыкающееся: его хоть пополам лопатой разруби, — оно все живет.

— Это не пресмыкающееся, а червяк. Они червеобразные… — вспомнил Сергей — вреда не будет — свой школьный курс биологии…

— Как много знаний в наших учебниках что не пригодятся! — совсем не удивился Курилов. Ладно — чего я пришел — Осинин передал Рихтеру вина и коньяка. Отличный Шустов! Ночью будет пиршество… Умственный мужчина этот Рихтер!..

* Курилов в порядке ехидной иронии излагает старинные суеверия — согласно им от порчи и сглаза надо опрыскивать кого-либо налитой на уголь наговорной водой, а детям еще и смазать пупок оливковым («деревянным») маслом.

* На всякий случай уточняю — читатели бывают всякие ныне — «Чехонте» — ранний псевдоним А. П. Чехова и его рассказ «Мальчики» о котором идет речь был опубликован именно под ним в 1887 году. Попаданец как попавший под «перестройку» его не прочел в свое время

Когда все улеглись и надзиратель заглянув в дортуар прикрыл дверь, компания принялась за пиршество. Куркин ловко откупорил бутылки без помощи штопора. Они разлили хмельную влагу в массивные стопки мутно-зеленого стекла. На закуску был хлеб и конская колбаса. Здесь — едва ли не самая дешевая. А вот в его время — подумал Сергей — весьма и весьма дорогой деликатес. Подумал и пожал плечами — какая разница? Обозрел стоящие на столе бутылки — три вина, две — «Шустовский коньяк» и пузатая бутылка рома… Невольно заинтересовавшись («Кубинский? Ямайский?») попаданец внимательно изучил красную этикетку — но ничего кроме прозаической надписи «Чайный» и имени фабриканта — «Фердинанд Рауль. СПб» не увидел. *

Ну и ладно — может тут так принято…

— Погружаюсь в нирвану! — важно заявил Курилов поднимая тост («Про нирвану тут уже знают, однако…») — Суров, хватите-ка с горя! Изредка недурно заняться так сказать «идейным пьянством».

— За что бы нам выпить — други мои? — следом за Куриловым встал и вознес ладонь со стопкой Кузнецов.

— За скорое избавление от гимназии и успешные экзамены! — негромко произнес Любин.

За это конечно стоило выпить.

Коньяк обжег рот, и снова вернулись воспоминания — последний раз Сергей пил крепкие напитки два месяца назад, отмечая свое расставание с любимой «альтушкой»… Потому он и здесь…

— Су́ров — зачем ты так суро́в, — дружище? — осведомился Тузиков. Лицо у тебя как будто ты обдумываешь покупку себе гроба!

— Да нет друзья, — спохватился Сергей, — растягивая губы в нарочитую улыбку. Просто… мысли об экзаменах вгоняют меня в печаль!

— И в самом делее! — хлопнул Кузнецова по плечу Туранов — не надо таких огорчительных тем! Лучше подумаем о том что будет после… О том кем мы станем, переступив порог гимназии!

И за это будущее тоже выпили, обсуждая свои мечты и амбиции.

Тишину комнаты нарушал негромкий смех и звон стекла.

— Будущее — ну я думаю мы о нем думали много. Господин Сутанов конечно станет дипломатом! — прокомментировал Курилов.

— Вполне возможно! — произнес товарищ. Это уж точно ничем не хуже чем учить болванов географии как хочет наш друг Спасский

— Суров… — продолжил Курилов — Ну ты Сережа само собой пойдешь по юридической части…

Попаданец согласно закивал.

— А как же иначе? (Правды и даже четверть правды им же не скажешь!)

— Рихтер…

— А я вот тоже думаю преподавать — но словесность… Я не наделен писательским даром — но литературу люблю! Что может быть лучше в таком случае чем приобщать к ней новые поколения!

«А я вот даром не обделен — но вот здесь от этого мало толку! Да и там…» — пессимизм снова зашевелился в душе Сергея.

И снова коньяк забулькал в пищеводе.

— Да — я стану географом! — с энтузиазмом произнес между тем Спасский, наливая себе бокал вина. — Но я не буду учить гимназистов — этих — извините господа — болванов! Я думаю путешествовать и изучать мир и ну… скажем открыть Землю Санникова! И другие земли!

Надо сказать — Спасский удивил приятелей — да и попаданца. Тот казался ему приземленным обычным разночинцем — а вот оно как!

— Тогда — протянул между Туранов — ты должен изучать не географию, а навигацию… Мореходные классы — их в России немало* — вот куда тебе надо поступать!

— Для навигации можно нанять шкипера — с явным высокомерием улыбнулся Спасский — а вот указать ему куда плыть… Это не каждый сможет!

«А извозчики на что?» — вспомнил Сергей из школьных — своих ранних школьных лет — спектакль про дурачка Митрофанушку не желавшего учить географию — их туда повели всем классом.

И тут с удивлением обнаружил что винные пары заставили его произнести это вслух. Собравшиеся умерено похихикали, а Спасский совсем не обиделся

— Это плоский взгляд! — произнес он чуть запнувшись. Я же надеюсь войти в число ученых — а ученые, служат обществу силой своих знаний — своего мозга. Это призвание выше ремесленника — будь то даже штурман или механик! Да — ученое сословие — равное среди равных, но ему дано в большей мере, чем прочим: ответственность за пути рода людского. Посмотрите — все от новых лекарств до электрического телеграфа — все это даровала нам наука. И если говорить о будущем то во главе человечества как мне кажется должен стать, по всей видимости, «Высший ученый совет», из самых умудренных служителей науки…

«О брат — тут уже крамолой попахивает! Чтоб вместо царя профессора с доцентами рулили…» — Сергей мысленно рассмеялся, но вслух эту мысль не озвучил.

— Это как у Платона? Республика философов? — ехидно ухмыльнулся Туранов. Правда там философам полагалось не только мудрствовать, но еще и заниматься содомией — ибо женщины согласно античным мудрецам — низшие создания…

— Да нет — скорее как в старой Польше — шляхетский сейм — только не из дворян, а из университетских профессоров! — вдруг выдал Курилов. Ну да — для жреца мудрости капитан или штурман — это как для какого нибудь пана Пшепердонского из имения Большая Дупа — извозчик. А между прочим то согласно морским законам первой державы мира — Британии даже королева находясь на борту судна не может отменять приказы его капитана.

— Вздор, вздор! — бросил Тузиков — не надо о политике и греческих умниках. Послушаем лучше нашего друга Спасского — я думаю у него есть чем нас удивить!

— Вот смотрите — друзья — достал тот ветхую и лохматую на сгибах карту Тихого океан склеенную из старых листов атласа…

— Видите — это южная его часть. Он ткнул в обширное синее пространство между Таити и Антарктидой обведенное красным карандашом. Знаете ли что это такое? Это самая неисследованная часть мирового океана не считая северных полярных морей! Это область совсем почти неизвестная мореплавателям. Морские пути лежат к северо- востоку и привязаны к ветрам. Парусники ведь движутся определенными маршрутами — вот — его палец указал на вычерченные синим карандашом линии Пароходами эти воды не освоены ибо потребуются абсурдные запасы угля… Тут ходят разве что большие барки от мыса Горн на линиях из Европы в Австралию — да и то нечастно — путь вокруг мыса Доброй Надежды и через Индийский океан удобнее и безопаснее. Про те воды есть только по сути отрывочные слухи — включая и рассказы об островах.