Здесь нет никаких личных вещей или связей с монстрами, населяющими это место. Оно заброшено, идеальное поле для их преступлений. Тишина окутывает меня, глубокая и нервирующая.

Я совершенно, ужасающе одинока.

Это мавзолей моего детства.

Ведя рукой по стене, чтобы ориентироваться, я добираюсь до деревянной двери. Слева есть еще несколько пустых комнат с остатками сломанной кровати, превратившимися в руины.

Прошлое и настоящее накладываются друг на друга, когда я оглядываюсь вокруг. Влажные каменные стены заменены облупившимися, прогнившими обоями, а в бронзовых канделябрах покоятся пустые подсвечники.

Я знаю это место.

Я видела его раньше.

Клетка — это все, что я когда-либо видела, но эта уверенность исчезает, когда я чувствую, как горит кожа головы при воспоминании о том, как меня тащили по этим комнатам за волосы.

Я отбрасываю мрачные мысли в сторону.

На это нет времени.

Подойдя к двери я вижу, что она усеяна различными замками и засовами. Я ни за что отсюда не выберусь. Сколько бы раз я ни билась о деревянную панель, крича, когда мои сломанные ребра выворачиваются и раскалываются, она не поддается.

Сползая по стене, я прижимаю колени к груди, готовая уступить смерти. Это не займет много времени. Если я все еще буду жива, когда мои родители вернутся, они вновь откроют зажившие шрамы на моем теле и позволят мне истекать кровью.

Нет, Харлоу!

Это не то, чего хотела Лора.

— Лоры здесь нет! — кричу я.

Да, это так.

Я смотрю вниз на кость в своих руках. Она все еще со мной, ее сущность преобразована в окрашенный кровью кальций. Лора умерла, веря, что однажды я выберусь. Я не могу подвести ее.

В отчаянии я снова обыскиваю часовню. Витражи расположены высоко, и я наверняка ушиблась бы, пытаясь пробраться через них. Но если это купит мне свободу, я пройду сквозь огонь и отдам свою душу ярости дьявола.

Я сделаю все, чтобы почувствовать ветер в своих волосах и, наконец, увидеть, как выглядит солнце. Я всегда хотела его увидеть. Лора и другие девочки рассказывали мне такие красивые истории. Я плакала, когда они описывали дневной свет.

Сделай что-нибудь с этим.

Давай выбираться отсюда.

Поднятие целого стула чуть не убивает меня. У меня нет сил. Швырнув его с яростным воплем, хлипкая конструкция врезается в стену под окном и разлетается на бесполезные куски.

Вцепившись в свои каштановые растрепанные волосы, я снова кричу. У меня не хватает сил бросить еще один. Схватив вместо этого старый подсвечник, я засовываю кость Лоры под мышку на всякий случай.

Алтарь — последний уцелевший предмет мебели. Он едва воспринимает мой вес, когда я взбираюсь наверх, слезы агонии текут по моим щекам. Я могу просто дотянуться до ближайшего арочного окна.

Разбей его.

Что тебе терять?

— Все, — отвечаю я сам себе.

Или ничего.

Сделай это, Харлоу.

Швыряю подсвечник в окно вместе со всем, что у меня осталось, и по стеклу, словно паутина, расползаются трещины. Снова и снова я кричу и бью, позволяя стеклу порезать мою обнаженную кожу.

Боль меня не останавливает.

Хотя свежий воздух помогает.

Ледяной ветер бьет мне прямо в лицо. Я почти отшатываюсь от его тяжести... Чистый, свежий воздух. Настолько чистый, что он физически обжигает мои легкие.

Темный, гнетущий лес простирается во всех направлениях, которые я могу видеть. Церковь утопает в деревьях, густых лозах плюща и густом кустарнике. Лунный свет едва пробивается сквозь душный саркофаг.

Только тот, кто точно знает, где находится это место, мог найти его. Мы находимся в центре нейтральной территории. Я могла бы быть последним живым человеком здесь: реальность так далека.

Беги, Харлоу.

Беги и не оглядывайся.

— Я... н-не могу, — заикаюсь я.

Это твой единственный шанс.

— Что, если они меня поймают?

Что, если ты останешься?

Они накажут тебя за это.

Закусив губу, я осознаю правду.

— Мне страшно.

Вот почему ты должна бежать.

Ты пережила гораздо худшее.

Я крепче сжимаю ногу Лоры и втискиваюсь в оконную раму. Еще больше осколков стекла впиваются в мою кожу, но брызги теплой крови не замедляют меня.

Сделав последний глубокий вдох, я бросаюсь в темноту. На краткий, прекрасный миг мне не хватает воздуха, прежде чем мое тело с такой силой ударяется о землю, что что-то внутри меня ломается. Я хрипло кричу.

Просто сломанная кость.

Беги, Харлоу.

Я игнорирую усиливающуюся боль, которая заполняет каждый дюйм моего тела, используя ногу Лоры, чтобы подняться. Мои босые ступни погружаются в траву. Здесь влажно, пахнет землей и чувствуешь себя в абсолютном раю.

Вот оно.

Не теряя времени, я начинаю прихрамывать прочь от церкви. Я так нетвердо стою, что мне приходится использовать кость для равновесия. Чистый адреналин толкает меня вперед.

Я оцепенела перед лицом того, что ждет впереди. В темноте. В неизвестности. В... будущем. Мир, который пугает меня до смерти, но он не может быть хуже той жизни, которую я оставляю позади.

ХАНТЕР

Сминая одноразовый кофейный стакан в руке, я выбрасываю его в мусорное ведро и откидываюсь на спинку кожаного кресла. Ровный стук за моими глазами угрожает отвлечь меня от составления этого дурацкого отчета о происшествии.

— Настолько плохо, да? — Энцо хихикает.

— Ты всегда можешь подать свой собственный чертов отчет.

— Здесь командуешь ты, а это не по моей части.

Я складываю бумаги и разминаю себе шею.

— Кажется, я припоминаю, как мы все грабили тот склад, придурок. Ребята, вас не убьет бумажная волокита?

— Если бы у нас были новые зацепки, мы могли бы заниматься более важными вещами, чем заполнение бумаг.

Я развел руками, указывая на стены моего кабинета, увешанные фотографиями с мест преступлений, картами и отчетами.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Мы уже несколько недель находимся в тупике. Пока не появится еще одна жертва, нам крышка.

— С каких это пор мы ждем, пока тела накопятся? — Энцо хмурится.

— Поскольку за последние шесть месяцев мы на три шага отстали от самого известного серийного убийцы Великобритании, и конца этому все еще не видно.

Встав со своего места, я прохаживаюсь вдоль длинного стола для совещаний, чтобы выплеснуть часть своего разочарования. Энцо — мой лучший друг и второй в команде, но он чертовски уверен, что знает, как проникнуть мне под кожу, даже после десяти лет совместной работы.

— У нас есть другие клиенты, с которыми нужно работать.

— Нет ничего более неотложного, чем это, — указывает он, водрузив ботинки на стол. — ОПП (прим.: отдел по тяжким преступлениям) ничего не знают, Хантер. Они не смогут решить это без нас.

— Они не смогут решить это с нами, черт возьми.

Присоединяясь ко мне, Энцо кладет тяжелую руку мне на плечо.

— Вместе у нас получится лучше. К тому же гонорар слишком хорош, чтобы от него отказываться. Давай вернемся к доказательствам. Взгляни еще раз.

Я возвращаюсь к главной доске, которую мы установили на задней стене моего офиса, превращаясь по спирали в организованный хаос. У каждой жертвы за последние пять лет есть свое место на доске со всей информацией о ней и отчетами о вскрытии. Крошечный красный шнур соединяет все, что имеет отношение к делу.

— Восемнадцать девушек за пять лет. — Энцо проводит рукой по темной щетине на подбородке.

При росте более шести футов шести дюймов и двухстах фунтах чистой мускулатуры он воплощает в жизнь мою стратегию и планирование. Энцо — страшный ублюдок для всех, кроме тех, кто знает его лучше всех — моей команды.

Мы с гордостью известны как лучшие детективы и самая престижная частная охранная фирма в Англии. Служба безопасности "Сэйбер" — это многомиллионная история успеха, основанная на решимости и упорной работе.