Разбойник проникся тем, как быстро и кроваво мы расправились с бандой «мясников» и точно не хотел стать следующим. Поэтому клятвенно заверил, что исполнит все мои поручения.

Уже светало, когда я вернулся к зданию департамента. По дороге заглянул в квартирку, которую главарь «мясников» держал втайне ото всех, как лежку на случай облавы. Оставил там часть добычи, почистил одежду и забрал из холодильного шкафа кусок копченого окорока. Жрать хотелось так, что кишки сводило от голода.

Лишь чудом, накинув на себя «отвод глаз», разминулся с патрулем, когда перемахнул через стену. Стражи, как заправские собаки повели носом, учуяв мою колбасу. Но хрен я с ней расстанусь! Проскользнул неслышно за их спинами и юркнул в тюремный блок, совмещенный с лазаретом.

Охранный контур на двери карцера все еще молчал — мое вмешательство осталось незамеченным. Я пробрался внутрь, вернул замок на место и наполнил охранный контур магией.

Рухнув на холодный пол, достал из-за пазухи окорок и впился в него зубами. Тело требовало пищи, чтобы переварить чужую энергию. Я жевал сочное мясо и улыбался тому, какой удачной и плодотворной выдалась ночь.

Время в карцере я использовал, чтобы проанализировать память двух разбойников на предмет полезных знакомств или компромата и придумать план по освобождению Ольги.

Климов надежно окопался, прикрываясь покровительством одного из могущественных кланов империи. Строгановы — это не шайка портовых головорезов. За ними стоят большие деньги, влияние и боевые маги льда, способные превратить человека в ледяную статую щелчком пальцев. Идти напролом против такой мощи — самоубийство, даже с моими волками.

Жизнь главаря «мясников» Гарда бурлила во мне мутным потоком, а его память напоминала выгребную яму. Чтобы докопаться до чего-то действительного ценного, пришлось разгрести кучу ментального мусора, состоящего из постоянных пьянок, разврата и жестоких убийств.

Брезгливо избавляясь от грязных подробностей, я едва не пропустил встречу Гарда с человеком в плаще с гербом Строгановых. Она произошла две ночи назад, когда членов банды привлекли к разгрузке судна.

«Груз в третьем пакгаузе. Ящики не открывать, и даже не дышать рядом, если не хотите сдохнуть. Если повредите хоть один ящик — шкуру спущу».

По виду ящики сильно напоминали гробы и несло от них гнильем за версту. Чуйка у Гарда работала хорошо, и я отлично знал о его догадках по поводу содержимого. Климов привез партию бездушных кукол, наподобие тех, которых мы обнаружили в подвалах Паисия.

Елизар, как узнал об этом, сразу рванул из деревни, чтобы доложить о святотатстве на самый верх. Если Строгановы действительно покрывали Климова, занимающегося подобной контрабандой, то они играли с огнем, способным выжечь сильный род дотла.

Усмешка сама собой наползла на лицо, когда я понял, как действовать дальше. Мне не нужно воевать со Строгановыми. Я могу натравить на них цепных псов инквизиции, как уже сделал это, использовав витамагию в районе доков. Волков вцепится в такую кость мертвой хваткой.

Прошла от силы пара часов, когда страж ворвался в карцер, громыхая засовом и распахивая дверь пинком.

— Подъем, дохляк! — рявкнул давешний стражник, вваливаясь в камеру с миской помоев, которые здесь именовали завтраком. — Живой еще?

Сунувшись внутрь, он вдруг остановился, принюхиваясь. Его красный и пористый нос дернулся, учуяв запах копченостей, который висел в спертом воздухе карцера предательским шлейфом.

— Эй... — Стражник прищурился, шаря глазами по углам. — Чем это несет? Откуда у тебя мясо, крысеныш?

Я сидел на полу в позе лотоса, даже не потрудившись открыть глаза.

— Тебе показалось, — устроившись на полу в медитативной позе, я даже не дернулся. — Может, это запах твоей зависти?

— Ты как со старшим разговариваешь?! — взвизгнул он, бухая поднос с бурдой на пол. — А ну, выворачивай карманы! Встать! Руки за голову!

Он замахнулся дубинкой, намереваясь меня проучить. Тело, напитанное чужой силой, среагировало быстрее мысли. Я резко выбросил ногу, ударяя пяткой точно под коленную чашечку опорной ноги.

Стражник рухнул на колени, роняя дубинку. Я перехватил его руку, которой он потянулся к поясу, и слегка сдавил запястье. Чуть сильнее, чем может обычный человек.

— Не советую, — процедил я, глядя в бегающие испуганные глаза. — Если найдешь у меня хоть крошку, можешь забрать себе. А если нет — я доложу Веригору, что ты избиваешь заключенных ради забавы.

Он вырвал руку, тяжело дыша и баюкая ушибленное колено.

— Ты... Ты пожалеешь, Жилин! — прошипел он, пятясь к выходу. — Я рапорт напишу! Нападение на караул. Ты из этого карцера до второго пришествия Единого не вылезешь.

— Буду ждать с нетерпением, — я ухмыльнулся, ничуть не переживая по этому поводу. У меня как раз куча дел образовалась.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась каменная крошка. Я слышал, как стражник матерится в коридоре, угрожая сгноить меня в этой камере.

Вот и отлично! — я ухмыльнулся. — Если продлят срок наказания, то внимания ко мне будет меньше. Пока все думают, что буйный новик гниет в яме, никто не станет искать меня в городе.

День тянулся медленно, как патока. Я снова погрузился в медитацию, выстраивая схему действий. Инквизиция уже должна получить сигнал об использовании витамагии и рыть носом землю в районе доков. Но повода для досмотра у них не было, следовательно, его необходимо было обеспечить.

Например, пустить по городу слухи о том, какого рода груз прибыл в Пермь на «Грифоне». Это развяжет инквизиции руки и позволит действовать с позиции закона, вторгаясь на территорию клана.

Я с нетерпением ждал вечера и того момента, когда новый стражник уйдет в свою каптерку ужинать и пить чай. Однако вечером в карцер заявился неожиданный гость. Едва учуяв его ауру в коридоре, я распластался на полу лицом вниз и раскинув руки крестом. Замедлил учащенное дыхание и сердцебиение до редких глухих ударов, имитируя транс.

— Григорий? — позвал меня Елизар, лязгнув смотровым окошком на двери.

Я не пошевелился, делая вид, что ничего не слышу. Паладин постоял минуту, вглядываясь в полумрак камеры.

— Упрямый щенок, — пробормотал он с явным одобрением в голосе. Наверное, впечатлился моим смиренным бдением. — Ладно, посиди еще одну ночь, подумай о смирении. Завтра посмотрим, чего ты стоишь.

Завтра? — я не шелохнулся, прислушиваясь к тому, как захлопнулось окошко и постепенно затихли шаги в коридоре. — Спасибо, что предупредил. Никакого покоя в карцере. Проходной, сска, двор!

Я выдохнул, поднимаясь на ноги. Кажется, на этот раз пронесло. Елизару терпения не хватит держать меня взаперти все три дня.

Неужели таким способом надеются привести меня к смирению и покорности? Бред же!

Привычная уже процедура взлома магического замка заняла меньше минуты. Напитавшись силой, я стал лучше чувствовать потоки. Чужая память дала мне не только информацию, но и крупицы навыков мага-самоучки.

Позаботившись о том, чтобы стражник не проснулся до утра, я выбрался за стену и тенью скользнул в город. Первым делом заглянул в убежище, чтобы сменить одежду и запастись оружием. Не поленился дойти до ближайшей таверны и заказать еду на вынос. Голод еще никого не сделал сильнее.

Затем отправился в катакомбы, намереваясь проверить, как мои новые подчиненные справились с заданием. Я увидел изменения еще до того, как попал в помещение, где обитала теперь уже моя банда. Исчез мусор с полов, появились лежанки и матрасы, набитые свежей соломой. Люди тоже выглядели опрятнее и чище, щеголяя в обновках.

На подходе меня встретила охрана. Правда, они шарахнулись в стороны, испугавшись моего внезапного появления. Но уже тот факт, что в тоннеле дежурил патруль, прибавлял Сиплому очков в сообразительности. Видимо он всерьез отнесся к моим словам относительно безопасности и того, как должны выглядеть члены самой крутой банды в округе.

Я сразу позвал волков, интересуясь у Рыжего, как прошел день. В меня тут же полетели яркие образы того, как они до икоты пугали моих людей, вырастая на их пути или за спинами смертоносными тенями. Понятно теперь, почему бродяги ведут себя как шелковые.