Жизнь покинула иссушенное тело рывком. Обмякший труп кулем свалился на пол. Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как бурлит в жилах украденная сила. Мышцы налились свинцом, в голове прояснилось.

Сзади раздался грохот. Двери в крипту вылетели, снесенные ударом ноги. В проеме вырос Веригор с обнаженным мечом, а за его спиной — двое наших ратоборцев.

— Григорий! — рыкнул паладин, оглядывая побоище.

Я медленно повернулся к ним, подсвечивая руки до локтя слабым белым светом.

— Он напал на меня, наставник, — произнес дрожащим от переизбытка энергии голосом. — Паисий хотел сделать из меня это, — кивнул на столы с людьми.

Веригор подошел к одному из лежащих, проверил пульс.

— Жизнь еще теплится в них. — Он перевел взгляд на труп Паисия. — Ты убил его?

— Единый направил мою руку, — привычно соврал я. — Настоятель использовал темные артефакты. Камни лопнули, и отдача…

Веригор подошел к телу, пнул его носком сапога. Потом наклонился и сорвал с шеи мертвеца тяжелый ключ на цепочке.

— Отдача, говоришь? — Паладин посмотрел на меня прищурившись. — У старика горло выглядит так, будто его сжимали тисками. У тебя сильная хватка, новик.

— Страх придает сил.

— Или ярость. — Веригор выпрямился и рявкнул ратоборцам. — Обыщите здесь каждый угол. Если этот упырь работал не один, я хочу знать имена.

Я не стал ждать приказа и, почуяв скопление скверны, сразу направился к массивному конторскому столу, расположенному в дальнем углу за ширмой. В ящиках обнаружились золото, шкатулка с кристаллами, долговые расписки и журнал, который вел Паисий.

У меня даже пальцы затряслись от предвкушения, когда понял, что именно попало мне в руки. Жаль, Веригор заявился так рано. Мне бы самому тут все осмотреть, без посторонних.

Один заряженный камень незаметно отправился ко мне в карман. Но куда ценнее оказались записи. Пролистав их до нужной даты, я замер, зацепившись за криво написанные строки.

«Груз кристаллов принят. Оплата через дом Строгановых. Следующая встреча в Усть-Пинеге, трактир «Пьяный осетр». Спросить Боцмана. Капитан К.»

Усть-Пинега! — в голове заскрипели шестеренки, сопоставляя информацию. — Крупный торговый узел перед выходом в Белое море. Там сходятся все речные пути. И туда направился Климов.

— Нашел что-нибудь? — Веригор подошел сзади, пытаясь заглянуть через плечо.

— Записи, наставник, — сделал вид, что закашлялся, под шумок выдирая страницу с посланием для Климова. — Здесь указаны поставки, — протянул наставнику журнал. — Они отправляли «пустых» людей и заряженные кристаллы вниз по реке.

Веригор пробежал глазами по строкам, и его лицо окаменело.

— Уму непостижимо! Это же контрабандная сеть людоловов. Да еще организованная еретиками с запретной магией. — Веригор с громким хлопком закрыл журнал. — Мы должны немедленно доложить Елизару.

— А потом? — поинтересовался, затаив дыхание.

— Отправимся в Усть-Пинегу и уничтожим всю сеть под корень.

Мы отправимся, как же! — я опустил глаза, пряча торжествующую ухмылку. — Ты отправишься жечь еретиков, а я пойду по следу человека, который украл мою мать.

— Ты хорошо справился, Григорий, — Веригор положил тяжелую руку мне на плечо. Впервые в его голосе звучало нечто похожее на гордость. — Ты настоящий ратоборец. Немного безрассудный, но эффективный. Елизар будет доволен.

— Служу свету, — привычно отозвался я.

И Тьме, когда она полезна, — добавил мысленно.

Мы вышли из подвала на свежий воздух. Рассвет уже красил небо в багровые тона. Деревня просыпалась, не зная, что ее пастырь уже кормит червей в собственной крипте.

Я вдохнул полной грудью. Воздух пах гарью и близкой зимой. Но сквозь эти запахи я чувствовал соленый аромат моря.

— Собирайся, — скомандовал Веригор, выбираясь из подвалов следом. — Путь к дому неблизкий, а нам еще тут закончить нужно.

В Светлом Яре паладин оставил одного из доверенных ратоборцев, чтобы проследил за порядком и дождался, пока прибудет подкрепление и новый настоятель, который возьмет приход в свои руки.

После обеда мы выдвинулись в обратный путь, захватив все записи и доказательства продажности Паисия темным силам. Четверых парней из подвалов Паисия Веригор забрал с собой, намереваясь вверить их Агафону, чтобы следил за потерянными душами и наставлял так, чтобы они приносили пользу.

Сразу после возвращения, Веригор закрылся с Елизаром, докладывая неприглядные подробности поездки. А я доплелся до кельи и рухнул на лежанку, размышляя о том, в кого превратился.

Кристалл с заемной силой жег руки, напоминая о том, кем я стал. Святой послушник Григорий? Чушь собачья. Я — хищник, нацепивший овечью шкуру, и эта шкура трещала по швам. Елизар вроде бы поверил, Веригор впечатлен моими способностями, но игра становилась все опаснее.

Я взял слишком много, выпив Паисия до дна. И это сила бурлила внутри, требуя выхода и активных действий. Кажется, я знал, куда могу ее применить.

Дождавшись, пока храм погрузится в сонную тишину, тенью выскользнул из комнаты и выбрался на улицу. Ночной воздух ударил в лицо влажной прохладой, принося запахи прелой листвы и далекого дыма.

До кожевни добрался быстро, двигаясь напролом, через кустарник, позволяя телу самому выбирать путь. Ветки хлестали по лицу, но я не чувствовал боли — кожа, напитанная витамагией, стала жестче.

Едва я перемахнул через полуразвалившийся забор и нырнул в подвал, где обитала стая, как тьма внутри заброшенного цеха ожила. Девять пар желтых глаз вспыхнули во мраке.

— Мои... — выдохнул я, вглядываясь в сумрак.

Единый, как же быстро они росли! Противоестественно быстро. Излишки силы, которой я делился с ними наравне с пищей, превращала хищников в настоящих монстров. Щенки, которых я принес сюда за пазухой рыжими и серыми комочками, теперь доставали мне до пояса. Их мышцы бугрились под густой шерстью, клыки удлинились, став похожими на кинжалы, а в глазах светился холодный разум убийц.

Из темноты выступил Рыжий вожак.

Он заматерел. Его шерсть отливала медью и кровью. Рыжий двигался плавно, текуче, и в его походке я не увидел привычного подобострастия. Он не опустил голову. Не поджал хвост. Волк смотрел прямо, и в его желтых глазах читался вызов.

Зверь чуял, что мое человеческое тело слабо. Что мышцы подростка — ничто против его мощи. До этого момента я был альфой, кормил их, заботился и защищал, но теперь он решил, что сам может стать вожаком.

Рыжий глухо зарычал, обнажая клыки. Шерсть на загривке вздыбилась. Остальная стая замерла, ожидая развязки.

— Решил проверить меня на прочность? — процедил глухо, не делая резких движений. — Думаешь, я просто мясо?

Волк сделал шаг вперед, затем еще один. Он готовился к прыжку. Одного удара его лапы хватило бы, чтобы сломать мне шею.

Оружие здесь не поможет, поэтому я даже не дернулся, чтобы его достать. Власть можно взять только сильной волей.

Я закрыл глаза, обращаясь к той части себя, что мутировала вместе с ними. К той звериной сути, которая досталась мне после смерти вожака. Я вспомнил вкус сердец, которые он пожирал, вспомнил холодную ярость убитых мною тварей. И когда я распахнул веки, то больше не смотрел на мир, как человек.

Рыжего я ударил ментально. Не магией, а чистым намерением по нерушимой связи, которая образовалась между нами. Спроецировал в примитивный разум волка образ абсолютной подавляющей тьмы. Заставил его увидеть не мальчика, а бездонную пасть бездны, готовую поглотить весь этот мир.

СИДЕТЬ! — хлестанул по сознанию стаи беззвучным приказом.

Рыжий дернулся, словно налетел на невидимую стену. Его рык оборвался, сменившись испуганным визгом. Он замотал головой, пытаясь стряхнуть наваждение, но мой взгляд держал его, ввинчиваясь в мозг, ломая волю и скручивая инстинкты в узел.

Я спокойно шагнул вперед, обращаясь к нему, как хозяин к нашкодившему щенку.

— Вниз, — процедил, не разрывая зрительного контакта. — Ты — мой. Твоя кровь — моя. Твоя жизнь принадлежит мне.