Вдова оказалась ценным источником сведений. Она рассказала мне об иерархии в храме. О том, как Агафон железной рукой держит паству, и что отшельники из горного убежища действительно иногда спускаются вниз, вызывая у местных суеверный ужас.

Ночь сменила вечер. Аксинья постелила мне на единственной кровати, а сама устроилась на печке. Не успел я сомкнуть глаз, как в постель ко мне скользнула голая хозяйка дома. Молодое тело мгновенно отреагировало на столь щедрое предложение. Это внешне я выглядел юнцом, а опыта общения с женским полом у меня хватало с избытком.

Не стал отказываться от ночи, которая принесла нам обоим удовольствие. Тем более, что я сам распалил искру желания, когда использовал магию исцеления. А уж изголодавшаяся по мужской ласке Аксинья стремилась наверстать все ночи, что провела в одиночестве.

В объятиях молодой вдовы я на время забыл о проблемах, чувствуя лишь тепло живого тела. Она осталась довольной и ластилась ко мне сытой кошкой.

На рассвете, когда я вышел во двор, чтобы умыться ледяной водой из колодца, то снова натолкнулся взглядом на Борислава, бредущего по главной улице. Он озирался по сторонам, будто нарочно кого-то выискивал.

Не иначе, узнал обо мне?

Новости здесь распространялись мгновенно. Вряд ли мимо старосты прошел мимо тот факт, что в деревню заявился молодой паломник. Да еще с проявившимся даром исцеления Светом.

Аксинья бесшумно подошла сзади. В руках она держала миску с горячей кашей, но, проследив за моим взглядом, едва не выронила посуду.

— Гриша, это он? — прошептала, не скрывая ужаса перед пришлым человеком. — Тот страшный человек с гор? Дед Макар сказывал, что мужик этот расспрашивал о молодом парне, Григории Жилине. Это ведь ты?

Я осторожно приобнял ее за плечи, чувствуя, как внутри закипает ярость. Ночью Аксинья словом не обмолвилась о подозрениях. И когда только успела сплетни разузнать? Вроде никуда не отлучалась.

— Что еще он говорил? — не стал отрицать очевидное. — Упоминал ли о том, почему ищет парня?

Аксинья судорожно вздохнула и покачала головой, теснее прижимаясь к моему боку.

— Нет, — выдохнула она, обжигая шею горячим дыханием. — Он только просил встречи с отцом Агафоном. Сказал, что должен очистить деревню от скверны.

— Тише, — я мягко отстранил ее. — Посмотри на него! Он безумен. Чудом выжил и потерял всех своих людей в дороге.

Внезапно со стороны леса донесся трубный рев рога, заставивший вздрогнуть даже приунывших ворон на крышах. Звук этот не походил на охотничий клич.

В деревню неспешным шагом въезжали паладины. Пятеро воинов ордена, закованных в тяжелую серебристую броню, на которой виднелись следы когтей и запекшаяся черная жижа. Кони тяжело хрипели под ними, роняя клочья пены на пыльную дорогу.

Возглавлял отряд высокий воин с суровым лицом. На его плече под изрубленным панцирем зияла страшная рана, из которой вместе с кровью сочилась мутная серая дымка.

— Помогите... — хрип в горле одного из всадников оборвался, и он мешком свалился из седла прямо в пыль.

Толпа ахнула, отхлынув назад, словно от прокаженных. Агафон выбежал на крыльцо храма, суетливо перебирая четки и бледнея от плачевного вида прибывших.

— Отойдите все! — властно крикнул старший паладин, хотя сам едва держался в седле. — Мы столкнулись с большой стаей медвежьих мороков в ущельях. Тьма там сгустилась, братья... Мои силы на исходе. Агафон, готовь алтарь, нам нужно очищение! — потратив последние силы на разговор, воин обмяк в седле, уткнувшись лицом в гриву лошади.

В этой ситуации я увидел свой шанс неплохо легализоваться в этом мире. Серые нити проклятия впиваются в энергетические каналы паладина, высасывая светлую искру. Если не вмешаться сейчас, он умрет в муках через час, и никакая молитва Агафона не поможет.

Борислав заметил меня. Дернулся сска, пытаясь закричать, но из его пересохшего горла вырвался лишь жалкий хрип. Рука, похожая на когтистую лапу, потянулась в мою сторону. Ею он и ткнулся в землю, когда деревенские мальчишки, привлеченные зрелищем, нечаянно толкнули его в дорожную пыль. Я прошел мимо врага, не удостоив и взглядом, хотя каждой клеточкой ожидал удара в спину.

— Дорогу! — протиснулся сквозь толпу, стараясь придать лицу выражение смиренной решимости. — Отец Агафон, я могу помочь!

Клирик обернулся, в его глазах отразилось сомнение, смешанное с отчаянием.

— Ты? — Агафон вытер пот со лба. — Здесь нужна великая вера, мальчик. Раны Елизара отравлены скверной.

— Единый меня направит, — полный решимости, заверил я, приближаясь к раненому паладину и осторожно касаясь его разодранного плеча.

Елизар нахмурился. Взгляд, затуманенный болью, сфокусировался на моем лице.

— Кто ты... Такой? — выдавил он хрипло, хватаясь за рукоять меча.

Вместо ответа, я закрыл глаза и глубоко задышал, имитируя экстаз молитвы. На самом деле активировал звериные инстинкты, чтобы точно видеть очаг заражения.

Я призвал слабый дар солнечного пламени и смешал его с крошечной частью жизненной энергии. Белое сияние медленно полилось из моих ладоней, окутывая растерзанную рану.

Витамагия внутри меня ринулась жадным потоком, намереваясь разом поглотить болезнь. Невероятным усилием я сдержал ее, заставляя энергию жизни течь медленно, капля за каплей. Представлял в мыслях, как солнечный свет выжигает серую гниль морока, превращая ее в безобидный пар.

Пальцы покалывало, а по телу разлилась приятная истома, когда разрушенные ткани начали срастаться под моим воздействием. С самой серьезной рожей я шептал рецепт слабительного средства на древнем языке моего мира, который здесь звучал как священное заклинание.

— Смотрите! — вскрикнула какая-то женщина в толпе. — Тьма отступает! Это истинное чудо!

Рана на плече Елизара затягивалась прямо на глазах. Серая дымка исчезла, сменившись здоровым розовым цветом молодой кожи.

Паладин судорожно вздохнул и выпрямился в седле. Он уставился на свою руку, сжал кулак и перевел изумленный взгляд на меня. Сияние вокруг моих ладоней медленно угасло.

— Великий Единый... — прошептал Агафон, опускаясь на колени и осеняя себя крестом. — Хвалю за милость Твою!

Елизар легко соскочил с седла, его движения обрели непередаваемую грацию хищника. Он подошел ко мне вплотную, обдавая исходящим от доспехов жаром битвы, и положил руку на плечо.

— Как твое имя, юноша? — прежде хриплый, голос Елизара гремел, разносясь по улице.

— Григорий, — назвал себя, склонив голову в приветствии

— Сегодня я ощутил прикосновение истинного света Единого, — громко объявил Елизар, оглядев притихшую толпу. — Твой дар, Григорий, отныне принадлежит церкви. Такому таланту нельзя пропадать в глуши. Он должен служить на благо империи и защищать нас от тварей тьмы. Мы завершим нашу миссию в этих лесах, а после я заберу тебя с собой для дальнейшего обучения.

Что и требовалось получить! Даже подсказывать не пришлось.

— Благодарю, — ответил скупо, стараясь, чтобы голос не дрожал от триумфа.

Агафон поспешил к нам, сияя от гордости.

— Это истинное благословение для нашего прихода, — затараторил клирик. — Григорий пришел к нам из леса, спасаясь от мороков.

В этот момент я вновь заметил Борислава. Староста стоял в тени дома, его корежило в гримасе бессильной ярости. Теперь, когда я стал спасителем паладина, любое слово против меня будет воспринято как бред сумасшедшего.

Есть особая прелесть в том, чтобы наблюдать, как твоих врагов корежит от бессилия. А легкий риск разоблачения придавал остроты и ощущения опасности, напоминая, что нельзя расслабляться.

— Пойдемте в храм, — Елизар кивнул своим воинам. — Там и обсудим твое будущее, Григорий. Я буду лично приглядывать за тобой, пока мы здесь. Твой свет — это искра надежды в наши темные времена.

Ступая следом за воинами, я чувствовал на себе сотни взглядов. План по внедрению сработал безупречно. Я получил самую надежную защиту, которую только можно вообразить в этом фанатичном мире.