— Да пусть хоть расстреляют али повесят! — выкрикнул Глебов, после чего отдал приказ жечь все турецкие телеги, которые стояли без запряжённых коней и волов, а другие — тянуть в лес.

Некоторые русские конные, тут же последовав приказу, прекратили преследование бегущего врага, спешились, моментально переквалифицировавшись в обозников, угоняя, что можно. Другие стремянные доставали из седельных сумок кресало, чтобы иметь возможность сжечь часть обоза, которую увезти было невозможно.

В это время визирь или кто‑то из других турецких военачальников заметил угрозу, и вдали, в двух верстах, начала готовиться к атаке татарская конница.

— Уходим! Нужно хоть как‑то задержать татар! — командовал Глебов.

Едва ли десятую часть всего обоза удалось захватить, ещё примерно десятую часть — нахрапом, подгоняя коней, отвозить в сторону леса.

Глебов развернулся и с большим сожалением посмотрел на то, что уничтожить весь турецкий обоз у него никак не получается. Но ведь до этого и не было подобной задачи. А если он хоть немного замешкается, то придётся втягиваться в бой — и тогда был большой риск потерять малое количество своих бойцов.

Между тем сипахи, встретив стену огня и потеряв немало своих после фугасов, разворачивались и, словно побитые собаки, возвращались. Лишь десятая их часть.

«Пока этого хватит», — размышлял Гордон, прикидывая, наказать или похвалить Глебова за проявленную инициативу.

С одной стороны, то, что сделал…генерал‑майор Никита Данилович Глебов сделал, — это серьёзное подспорье для союзников, которое обязательно даст ещё немного шансов на сопротивление и не позволит сдать Вену.

С другой стороны, Гордон привык к тому, чтобы его приказы исполнялись в точности. Он ценил дисциплину превыше всего — и даже успех, достигнутый не по плану, вызывал у него смешанные чувства.

Русская линия простояла ещё некоторое время, вынуждая турок собрать силы и вывести часть своих войск из столицы Австрии. Но новой атаки со стороны русского корпуса больше не последовало.

Турки не стали продвигаться в сторону леса — прекрасно понимая, что их ждёт засада и какие‑то новые каверзы этих несносных русских. Татары, которые было дело начали разбег, словно бы передумали нападать на русских крылатых тяжелых конных.

Подобная пауза в активных действиях позволила Евгению Савойскому, который с самого начала сражался в первых рядах на улицах Вены, собрать остатки — уже жалкие остатки — защитников города. Ему нужно было организовать вывод отрядов к Дунаю, обеспечить переправу на другой берег. Больше обороняться в Вене было просто некем. Потери ужасные, пороха нет. Так что и горожане и войска покидали столицу. Чтобы вернуться туда по весне.

От автора:

Он погиб, спасая детей от пожара, а очнулся в 1916 году. В эпохе на краю революции и гражданской войны. До революции — несколько месяцев, а до справедливости — один шаг…

https://author.today/reader/547266/5166328

Усадьба Стрельчиных.

13 декабря 1683 год.

Удар. Уклоняюсь. Мимо пролетает кулак. Тут же сокращаю дистанцию, намереваясь пробить хуком справа. Соперник неожиданно смещается вправо от меня, бьет ногой мне в живот. Пропускаю удар. Неприятно, но пока в строю. Второй удар ногой у него не проходит. Я ловлю ногу соперника, собираюсь подсечь опорную и закончить, наконец, этот танец. Уже приноравливаюсь…

— Бам! — мне в голову прилетает мощный удар ногой.

Соперник подпрыгнул, выкрутился и с разворота, в лучших традициях постановочных драк из боевиков, влепил мне так, что я пошатнулся.

— Закончили! — тут же прокричал инструктор, или матер безружного боя.

— А-а-а! — закричал победитель поединка, вставая с матов.

Стою такой… Мда… Даже в тренировочном бою, даже после ранения и не до конца пришедшим в себя… Все равно обидно, черт возьми. Очень.

Особенно, что боец, младший мастер безружного боя, Глеб, тот самый мой адъютант, не стесняется, радуется. И его поздравляют все, даже старший мастер, уже дважды победитель московского турнира кулачников, и тот не в силах скрыть радость.

За меня, стало быть, никто и не болел. Или нет… Параска опять спряталась на опушке леса перед тренировочной площадкой для безружного боя и все наблюдает. Может, заметит этого парня, который меня одолел, да перестанет уже сохнуть по мне. Жалко девку.

Я бы ее уже и погнал бы, да такая красотка, при том, что сирота, что… Жалко. А жена уже и ревновать начала. Найду какого доброго парня Парасковье Никитишне, да замуж выдам. Вот тогда и успокоюсь. Ну и такими, на самом деле, справными слугами не разбрасываются.

Да она и грамоту сама выучила, считать научилась, какие-то книжки читает и пробует ладить с немолодым медиком Бергером, помогая ему врачевать, ну и учит немецкий язык с его помощью.

А все почему? Потому что я дур не перевариваю, а хочу только умницу и разумницу видеть рядом с собой. Такие что ли у нее мысли? Так у меня уже есть, комплект, так сказать, а запаски в конструкции семейных отношений как-то не предусмотрено.

— Добре… Сколько там награда? — спросил я Касима, старшего мастера бузружного боя.

— Сто двадцать рублей, — сказал инструктор-рукопашник и у него, как и у других, глаза на лоб полезли.

Много, очень много, оказывается, уже стоит меня побить. А ведь перед боем я ложу два рубля в копилку и тот, кто хочет одолеть и сорвать джекпот не менее рубля приносит за право сразиться со мной. И вот оно как, сто двадцать рублей. Задачка… сколько же я уже провел подобных поединков? Много. Правда, больше всего прошлой зимой, тогда сильно тренировались и я науку рукопашного боя давал, себя не жалея.

И впервые меня отмутузили. Еще и Глеб… Тут бы чтобы не повредил этот поединок нашей работе. Все же он подчиненный, адъютант, и хотелось бы, чтобы субординация была.

— Касим! Ко мне иди! — повелел я, когда веселье немного успокоилось и бойцы отправились на пробежку.

— Твой превосходство…

— «Ваше превосходительство» нужно говорить. Но тебе, если никого рядом нет, можно и «твой превосходство», — усмехнулся я. — Рассказывай про новое пополнение.

Я никогда не имел предрассудка, что народы, населяющие Россию, чем-то слабее русских, как-то сильно отличаются, не несут в себе силу русской земли.

Нет. У нас земля такая, что, кто на ней живет, особым духом наполняется, вне зависимости от разреза глаз и даже цвета кожи. Сам наполняется, добавляет своего характера и уже начинает подпитывать Русскую Землю.

Хотя и не представляю, какой бы ужас был у людей, если бы я привез в Россию с десяток представителей негроидной расы. Хочется посмотреть. Да и как показывала история, были эфиопы, который сыграли очень видную роль в истории России. Ну пусть один, Ганнибал, давший в потомстве внука Александра Сергеевича Пушкина.

И Касим, казанский татарин, становится очень важным человеком в системе подготовки бойцов. И нашим, радеющим за Россию открыто и всей своей немалой душой. И я его продвигаю. Вот, уже и офицерское звание собираюсь выбить. А то тренирует тех, кто по факту обучения в школе имеет уже звание сержанта, готов пройти курсы прапорщиков. А сам Касим так и может остаться лишь… Касимом.

Так вот, он появился в моем отряде год назад. Победил тогда татарин на Московском турнире по кулачным боям. Неожиданно. А ведь я ставил на своего бойца и прилично же ставил. Был зол, что что не получилось заработать.

А после пригласил татарина в свое воинство. Он пошел. Многие, на самом деле, пошли бы, так как плачу я исправно. Тут же и одежда и кормежка хорошая. Я же понимаю насколько важно правильно и сытно питаться солдату. Это же сила, мощь, да и все остальное. Пришел Касим и… Только что чуть не выкачал меня в снегу. Насилу с ним справился. А вот другие… Тех да, повалял. На пятом сопернике только выдохся.

— Где же научился так? — спрашивал я его, обращая внимание не на борьбу, а на ударную технику.