Потому что достал серебряную запонку — деталь, которую забрал из гаража, где стоял Гром. То, что может принадлежать только наследнику Шторма и, судя по всему, Хранителю.

— Пришло время стать настоящим Хранителем семьи Шторм, — сказал я сам себе и поднёс две детали друг другу.

Стоило им приблизиться, как они затрепетали у меня в руках, словно почувствовали близость. По рукам разлилась приятная прохлада, которая сменилась неприятным покалыванием. Затем пальцы свело судорогой холода, словно ледяной ветер севера выдул из меня остатки тепла.

А затем услышал звук падения — протяжный свист, который появляется, когда что-то летит с огромной скоростью.

Только через секунду, когда увидел перед собой что-то тёмное и явно твёрдое, понял, что падал я.

Пол подо мной оказался чёрным с едва заметными серебристыми прожилками. Проморгавшись, я приподнялся, быстро оглядевшись.

Я оказался в небольшой комнате, размером три на три, полностью состоящую из ровных чёрно-серебристых каменных блоков. От них шёл приятный, но не обмораживающий холод. Бодрил, как утренняя прогулка в правильной одежде.

Поднявшись на ноги, я обратил внимание на важное изменение: на моём теле не было ран. Синяки, ссадины и дыра в ноге — всё исчезло, оставив мне полностью функциональную физическую оболочку.

Правда и одежда также изменилась: исчезла рубашка и спортивные домашние штаны. Теперь я был в подобие балахона, словно сектант из прошлого.

— Это иллюзия? — спросил я сам себя вслух, но голос мягко затих в помещении.

Позвал Кефира, но не почувствовал даже отклика. Так бывало в самом начале, когда мы только познакомились и я ничего не знал о лисе, а сам был на начальном ранге. Значит иллюзия — а иначе, как иллюзией назвать происходящее я не мог — очень глубокая.

Убедившись, что кроме балахона у меня больше ничего нет — ни одежды, ни инструментов, ни артефактов, — ещё раз осмотрелся. Блоки складывались в красивые ровные стены. Между блоками был минимальный зазор, заполненный серебристым раствором. Словно плавленное серебро залили.

Потолок мягко мерцал серыми облаками, из-за чего в комнате было слегка сумрачно, но при этом достаточно чётко всё видно. Сами стены словно добавляли света своими серебристыми прожилками.

Теперь я заметил, что одна стена отличается. Оказалось, что там есть выход из комнаты, только коридор сразу поворачивает на девяносто градусов, из-за чего кажется, что стена продолжается дальше.

Приблизившись, я заглянул в коридор и отпрянул назад, как пехотинец на незнакомой территории. Только там ничего не было: просто коридор из такого же чёрного камня, серый мягкий свет и прохлада, которая не подмораживала.

Аккуратно двинулся дальше, останавливаясь через каждые два-три шага, прислушиваясь к звукам и надеясь понять, где я и что происходит.

Голова была чистой, свежей, как и тело. Беспокойство вызывала только неизвестность. Босые ноги чуть мёрзли, но пока не мешали. Балахон сидел удивительно удобно, не мешая движениям.

Спустя минут пять медленного шага я вышел из коридора в большой зал. Стены моментально прыгнули в стороны и потерялись в сумраке. Потолок поднялся метров на двадцать, продолжая переливаться серыми дождливыми облаками. Стены и пол всё также были сделаны из чёрного камня с серебристыми прожилками.

Передо мной на расстоянии метров двадцати стояли три постамента, на каждом из которых что-то лежало. Постаменты были освещены лучше, чем остальное пространство, словно были выделены рукой неведомого дизайнера.

Несколько раз убедившись, что вокруг никого нет, засада отсутствует, а температура держится на том же уровне, что и раньше, рискнул зайти в зал и подойти ближе к пьедесталам.

Стоило мне пройти половину пути, как раздался первый звук кроме моих шагов: скрежет камня по камню. Обернувшись, увидел, как стена медленно сдвинулась, закрывая выход. Теперь мне не вернуться.

Как только стена с грохотом закончила движение, в зале стало светлее: облака на небе засветились ярче, будто над ними взошло солнце.

Прямо над пьедесталами появилась неясная фигура, которая через несколько мгновений собралась в человека высотой в метра три. Они висела над полом и смотрела мне за спину.

На всякий случай я оглянулся ещё раз, но ничего не обнаружил.

А затем фигура заговорила и по моему телу пробежала нервная дрожь узнавания:

— Приветствую, наследник Шторма. Я — твой предок, который первым получил Дар ветра после победы над богами. Надеюсь, что вы до сих пор держитесь и не вернулись к поклонению этим ленивым засранцам.

Прадед — а это явно был он, ухмыльнулся своей собственной шутке. Его голос очень походил на мой, точнее Сергея, только был старше. А внешность — да, схожие черты явно прослеживались.

И это я не говорю про шутейки. Удачно мы нашли друг друга.

— Ладно, шутки в сторону, — продолжил прадед. — Хотя без них и жизнь не мила. Надеюсь, вы передаёте семейное чувство юмора лучше, чем Дар. Без Дара прожить можно, а вот без юмора — нет.

Он снова захихикал сам себе, но потом собрался.

— Эту запись я оставляю потомкам для того, чтобы вы могли перенять самое главное, что теперь есть в руках человека. Ладно, вторую по важности после чувства юмора: управление Инъектором. Сам факт того, что вы смогли попасть сюда говорит о том, что вы разобрались с первым ключом. Око Шторма никого постороннего не пустило бы, даже если бы врагам удалось собрать все три составные части ключа.

Три? А что третье? Неужели снова кровь?

Но прадед не стал пояснять:

— Теперь нужно пройти три испытания, чтобы доказать себе и артефакту, что вы достойны стать Хранителем семьи Шторм. Я разработал этот ритуал совместно со своим другом, чтобы лишить богов — и кого похуже — козырной карты. Человечество своей победой доказало, что может взять бразды правления своей жизнью в собственные руки. Но эти руки должны быть ответственными.

Фигура прадеда сделала движение ладонью, указывая на постаменты.

— Проходить можно в любом порядке. Думаю, тебя подготовили твои родители, так что пояснять ничего не буду. Разве что напомню, что, провалившись с заданием, ты потеряешь Дар и погибнешь. Это место требует жертв. — Он пожал плечами, будто говорил о лёгком неудобстве, а не о риске жизнью.

Проблема была в том, что мне никто ничего не рассказывал и ни к чему не готовил. Я оказался здесь — где бы то ни было — случайно, по воле Ока Шторма. Плюс я тороплюсь, меня ждут ребята из Братства резца.

Если же я погибну, то меня никогда не найдут. Даже Ангелина, к которой может обратиться Кефир и которая знает о тайной комнате, попасть сюда не сможет. Она же ведь не Шторм.

Эти мысли пронеслись в голове и исчезли, как ни бывало. Снова стало тихо. Прадед тоже замолчал, продолжая висеть полупрозрачной фигурой над полом.

Что ж, значит нужно двигаться дальше.

Я приблизился к постаментам и фигуре прадеда, и как только пересёк невидимую линию, сработал триггер, и предок заговорил снова:

— Это тест не только на знания и навыки, но и на душу и дух. Знаю, этому тебя могли не учить. Но это важно. Так что не подведи фамилию Шторма, ведь ты первый Артефактор, который появился в нашей семье.

Фигура вдруг посмотрела точно на меня. Я автоматически сделал шаг в сторону, но тень деда продолжила наблюдать за мной.

— Я немного добился за свою жизнь в плане артефактов, поэтому оставил всё, что знаю будущим поколениям своей семьи. За сохранность этих данных я заплатил жизнью, так что надеюсь, что ты правильно распорядишься ими. Будет обидно, если первый же Артефактор в нашей семье окажется последним мудаком, — он грустно ухмыльнулся, — или вообще чужаком.

Призрачный взгляд прожигал меня насквозь, будто зная, что я не его правнук. Эти гляделки длились долго, но я не дрогнул. Призраками меня не напугать. Даже Атерон едва смог и то в основном лишь за счёт угрозы жизни моим близким. Эта голограмма не сможет ничего мне сделать.