Так что, дождавшись посылки и Черкасова в компании с Суховым и даже Максимом Подорожниковым, который активно зевал на заднем сиденье, я принялся за свою работу.

Сначала я планировал перекроить старого Следопыта, но быстро понял, что нужно менять всё: от базовой пластины до направляющих камней и усилителей. Тем более, что теперь мне нужно искать не базовую энергетику Дара, как раньше, а конкретного человека.

Мне недостаточно найти пироманта — мне нужен именно Кирилл Юрьевич Привалов.

Следующие несколько часов я провёл в отдельном кабинете, похожем на тот, в котором меня когда-то допрашивали. Возможно, это он и был. Главное, что мне предоставили большой стол, яркий свет и тишину. Лёгкий гул за дверью не в счёт.

Раз в час заглядывал кто-то из моих людей, спрашивал: «Жив?» и после уходил на очередной час ожидания.

Мне пришлось сконцентрироваться и переработать собственные чертежи. Даже кое-какие заметки на бумаге сделал, чего не практиковал с прошлой жизни.

Пришлось раскошелиться и взять за основу крупную платиновую пластину, нанести на неё узоры и линии контуров из состаренного золота, минимум тридцати лет. Я планировал использовать этот материал в более серьёзной разработке, но сейчас не время экономить.

Особенно сильно это стало ясно тогда, когда в штаб-квартиру ввалились люди Князя Привалова и начали качать права и обвинять местных в том, что они плохо работают.

В этот момент с бумагами в руках вышла Воронова, секунд десять молча посмотрела на пришедших и те резко изменили риторику: начали извиняться и слёзно просить поделиться имеющейся информацией.

Об этом мне рассказал Максим, когда на третий час делал проверку моего состояния. Он даже положил руки мне на плечи, провёл сканирование и влил немного целебной магии в моё тело.

— А то у вас уже желудок начинает барахлить, — сообщил он.

Ну да, конечно. Сам привёл домой шикарного повара-гения, а теперь, когда я не могу питаться всякой ерундой и переваривать эту дрянь стальным желудком, начинает беспокоится. Вот все врачи такие: лишь бы подсадить на что-то…

Однако его лечение пошло мне на пользу. В глазах стало яснее, контуры на камнях стали получаться яснее. Руки не дрожали, а глазомер не подводил.

Я создал подобие циферблата из тридцати шести крупных внешних камней и ста восьми мелких, в три внутренних круга. В центре находилась площадка, способная вместить предметы длиной до десяти сантиметров, между всеми элементами вились дорожки вязи и рун, сами кристаллы мерцали гранями и своими письменами.

Напитка Даром прошла успешно и мой Ветер в этот раз сработал проще и точнее. Взгляд артефактора показал, что эффективность Следопыта получилась на порядки выше, чем раньше. Что и требовалось.

Часам к четырём утра я выполз из выделенного кабинета. Часть офиса тихо бурлила, другая пустовала. Кому-то дали пару часов сна, а кто-то отправился в поле на поиски и проверки зацепок.

Заполучив чашку горячего кофе из заварника на местной кухне от сонного парнишки лет двадцати, с огромными, но слипающимися сейчас глазами, я постучал в кабинет Вороновой.

Александра Валерьевна пригласила войти бодрым голосом. Бабушка в свои тридцать пять выглядела так, словно только что проснулась. Не в смысле взлохмаченная, а бодрая и адекватная. Даже усталость после применения того заклинания словно ушла.

Только внимательный взгляд показал, что мешки под глазами не испарились, как и лёгкий тремор в те моменты, когда она клала кисть на стол, чтобы отдохнуть от клавиатуры.

— Вы нашли её вещи? — спросил я чуть хриплым голосом.

— Вот. — Она указала на картонную коробку с краю стола. — Как ты и просил: старались не трогать руками.

Кивком обозначив благодарность, изучил коробку. Папки, канцелярские принадлежности, табельное оружие.

— Давно она сдала пистолет? — поинтересовался я.

— Перед отпуском. Хотя, она редко его брала.

Значит не годится. Если бы она его носила и даже стреляла, то могла бы оставить на нём свой отпечаток, по которому я бы уже начал искать.

Перерыв коробку я понял, что ничего подходящего здесь нет. Хоть реально езжай в поместье Вороновой и выискивай не смытые пятна менструальной крови.

Подумал и самого передёрнуло.

— Что же может быть ещё? — задумчиво обвёл взглядом горсть бесполезных — для меня — вещей.

Вдруг на груди стало тепло, а затем мелькнула странная мысль: «Попробуй».

Что? Око Шторма?

Хотя, если быть откровенным, эмоциональный отпечаток на нём действительно может быть. И достаточно сильный. Роксана искала артефакт, скрывала его от начальницы, дразнила им меня.

Мне же в целом было пофиг, пока я не стал его изучать в желании стать Хранителем. Думаю, что это переписало всё, что могло быть от Приваловой.

Но затем мелькнула мысль, воспоминание о словах прадеда: демонический артефакт, чтобы ловить душу. А они с Кефиром его переделали, что позволило сохранить кусочек души.

Вдруг Роксана умудрилась оставить в Оке Шторма кусочек своей души? Если так, то нужно проверить.

Я вытащил артефакт, положил в центре Следопыта, но не активировал. Внёс несколько изменений так, чтобы их затем можно было убрать. Мне ещё по крови сегодня искать. Затем мягко влил Дар в контуры Следопыта, давая Оку Шторма медленно взлететь на сантиметр над поверхностью артефакта.

Первое движение не вызывала удивления: верхняя часть артефакта, там, где он крепился к цепочке, указала строго на меня.

Воронова фыркнула, посчитав это бесполезным, но я проигнорировал её. Настройка.

Я взял оружие и некоторые другие мелкие предметы из коробки с вещами Приваловой, положил на платформу рядом с Оком Шторма. Снова напитал Даром Следопыта. Око поднялось, а вслед за ним — какой-то фломастер и пустой блокнот.

— Видимо эти вещи для неё значили больше, чем другие, — пояснил я вслух бабушке и Кефиру, который навострил уши. — И они вошли в резонанс с Оком Шторма.

Забавно: внутри действительно остался какой отпечаток от Роксаны. Что ж, осталось выяснить, где она сейчас.

Следопыт медленно вращал стрелку, а затем резко замер, указывая в окно.

Это означало, что Привалова не просто близко, а где-то на расстоянии пятисот метров от нас.

Несколько долгих, очень долгих мгновений мы смотрели на Следопыта. Затем я ткнул его гравировальным ножом, чтобы проверить артефакт. Стрелка из Ока медленно качнулась в сторону, поколебалась из стороны в сторону и вернулась на место.

— Не верю, — пробормотал я.

Сколько попыток мне приходилось предпринимать в прошлые разы, чтобы получить нужный мне результат, а сейчас всё с одного раза?

Как опытный артефактор я прекрасно знал, что такие результаты — самые опасные. Радуешься, теряешь бдительность, не проверяешь полученный результат и эффект, после чего погибаешь от взрыва в руках. И это если повезёт.

Поэтому я не поверил, убрал Око Шторма и другие вещи, протёр пластину и все руны влажной тряпочкой, высушил, повернул пластину на девяносто восемь градусов, запомнив, на какой именно камень указывало Око в прошлый раз.

Затем вернул Око и маркер с блокнотом, которые левитировали в прошлую попытку, влил Дар и стал наблюдать за происходящим.

Око Шторма снова легко вспорхнуло на сантиметр вверх, дождалось, пока взлетят маркер и блокнот. После чего резко повернулось к тому же камню, что и раньше, а не к окну.

— Фух. Значит просто ошибка, — выдохнул я, понимая, что где-то напортачил в поисковых контурах.

Вряд ли этот камень в пластине является личной вещью Роксаны Приваловой. Я его купил в обычном магазине, так что скорее всего проблема в моих расчётах. Это поправимо.

Только вот стоило мне протянуть руку вперёд, чтобы снять Око и деактивировать артефакт, как амулет с гудением закрутился с новой силой, я бы даже сказал возмущённо жужжа, а затем…

— Да ладно! — воскликнул я, когда он остановился, вновь указывая на окно, как и в прошлый раз. — Почему тогда завис на том же камне с начала?