Ему не нужно было усиливать свой голос, чтобы быть услышанным. Он говорил так, словно сама душа и е Дар звучали в воздухе. И так же Даром его слова воспринимались. Возможно, именно поэтому никто не полез спорить с ним.

Лишь пара человек фыркнула, сбрасывая наваждение, после чего трибуна снова заговорила о своём.

— Я согласен с тобой, — сказал я ему тихо. — Даже будучи идеальным человеком — на том уровне, — мы посмотрели в сторону центральных трибун, куда уже подъезжали кортежи элегантных машин, — невозможно остаться обычным. У этих людей гораздо больше общего с богами, чем с людьми. Не в плане способностей, а в плане прагматичного отношения к тем, кто считает себя обычным человеком.

— А ведь мы станем такими же, — вдруг сказал он.

Яростный не отводил взгляда от машины, из которой сейчас выходил Чумов — Князь смерти. Романа Чумова рядом не было.

— С чего ты взял?

— Потому что мы сильнее других. У нас уже есть власть: связи, навыки, знания, ресурсы. Лишь вопрос времени, когда мы заберёмся или нас вытолкнет на ту вершину. Готов ли ты к такому? — спросил он резко, требовательно.

— Если на той тёмной стороны вкусные печеньки — можно подумать над предложением.

Алексей несколько секунд ждал продолжения или более серьёзной фразы, но потом улыбнулся и тихо засмеялся.

— Ты, Шторм, не меняешься. В своём репертуаре. Надеюсь, что даже на вершине мира ты останешься таким же.

И похлопал меня по плечу.

Я посмотрел на Ангелину, и та кивнула:

— Я тоже на это надеюсь. Что мы сохраним наши чувства и доверие, когда станем выше.

Я покачал головой:

— Что-то вы слишком серьёзны для такого дня: Победа, праздник, восемнадцать лет? Ничего хорошего в этих словах у вас не всплывает? — разбил я пафос момента.

— Во-во, — вмешался Всеволод Кузьмин. — Лучше гляньте, там что-то начинается.

И действительно: заиграл оркестр, динамики оглушили зрителей фанфарами, двинулись официальные кортежи. На соседнем здании мелькнуло несколько мелких вспышек: снайперы начали активнее отслеживать цели на Параде.

Справа на мосту появилась машина, в которой стоял Великий князь, одарённый земли, Владимир Юрьевич Долгорукий. В этом году он был председателем Совета Князей, поэтому представлял страну и власть на этом мероприятии.

Машина с открытым верхом, с длинным передом и белыми боковинами колёс, выглядела чем-то одновременно мощным, красивым и основательным. Как сам Князь.

— Долгорукие владеют крупными заводами по производству автотранспорта, — прошептала Ангелина. — Ещё до Штурма они поставляли в армии тяжёлую технику, а затем занялись и легковым транспортом, в первую очередь люксом. Преуспели, — она хмыкнула своим мыслям.

Я осмотрел машину и Князя Взглядом артефактора и не обнаружил ничего подозрительного: ни артефакторов, ни активированного Дара. Значит рассчитывают, что снайперов не будет, а если появится демон — то успеют укрыться.

А может всё ещё рассчитывают на Дар — всё-таки Князья действительно одни из самых сильных существ на планете в данный момент.

— Приготовились, — напомнил мне Яростный, когда до машины осталось буквально две сотни метров.

Ехала она медленно, чтобы все могли разглядеть Великого князя. Иногда он кивал в сторону трибун, хотя в основном смотрел перед собой и хмурился, словно продолжал решать государственные вопросы даже в машине.

Когда машина Долгорукого поравнялась с нашей трибуной, Князь кивнул, словно узнал кого-то, и тут же отвернулся, глядя вперёд.

Не сговариваясь, мы с Алексеем подняли руки с зажатыми в них трубками, и влили Дар, как сказал Мосин.

В следующую секунду раздалось эхо выстрелов, и две пули вонзились в Великого князя.

Артефакты в руках вибрировали от напряжения, высасывая силы из наших с Яростным тел. Я услышал глухой стон сквозь сжатые зубы, но так и не понял, кто из нас двоих это был. А может быть и оба.

Я видел кровь, чувствовал металл в теле Долгорукого, но ничего не мог сделать в этот момент. Даже бросить артефакт и убежать с трибуны. Да никто бы и не дал — краем глаза я видел приближающихся к нам со всех сторон безопасников.

Великий Князь же, словно не заметил того, что его ранили сразу две пули. Только кровавая взвесь в местах, где они вошли, доказывала, что всем не показалось.

Владимир Юрьевич Долгорукий, заложив руки за спину, продолжай смотреть перед собой. Это длилось, и длилось, и длилось, пока я чувствовал, что силы покидают меня. Словно меня высасывали.

— Ну, Мосин, — просипел Алексей рядом, и я был с ним согласен. Удружил, твою дивизию.

Наконец Великий Князь шевельнулся, повёл плечами, медленно приложил руку к боку, куда вошли пули. Покосился на нас, а затем мягким движением вытянул металл из своего тела.

Кровавая взвесь тут же замерла, а затем медленно втянулась обратно в тело Долгорукого. Как только туман исчез, мы с Яростным рухнули на свои места, уронив трубочки-артефакты на пол. Те со звоном покатились.

Мы же даже не могли руки поднять и отреагировать на подскочивших к нам ребят из Братства. Единственное, мы чётко услышали свист, а затем небольшой хлопок.

— Что вы натворили? — очень тихо прошипела Ангелина, помогая мне сесть более ровно: в нашу сторону уже двигался Князь.

Убежать не можем, но хоть примем высокого гостя с поднятой головой.

Владимир Юрьевич вышел из машины и, спокойно ступая по брусчатке площади, подошёл к нам. Сделав движение рукой, он активировал Дар, который поднял кусок земли прямо у него под ногами. Через секунду он поравнялся с нами.

— Молодые люди, — сказал он спокойно и веско.

Ангелина рядом сжала мою руку, и я почувствовал, как наливается Даром её тело. Я слегка дёрнулся, отвлекая её от глупости — мы не чета Князю. Его Дар просто размазывал меня: он настолько превосходил нас, что я даже с трудом мог активировать Взгляд артефактора.

Но несмотря на это чувствовал гордость за Ангелину и ребят, которые не испугались и втихаря активировали артефакты.

Великий Князь осмотрел трибуну, кивнул своим мыслям:

— Артефакторы. Я слышал, что здесь собрались лучшие из молодого поколения. Это видно. Приятно, что именно наша Гильдия нашла вас и дала путёвку в мир.

Он говорил ровно, как с трибуны, выступая перед народом. Никакой злости, резкости, чувства, что его только что ранили. Хотя, мне понятно, почему так. Просто сил сказать нету.

— Выношу вам свою благодарность, молодые люди. — Теперь он смотрел только на нас с Яростным, и его лицо стало серьёзным, даже суровым. — Без вашей помощи мне пришлось бы туго.

Он позволил себе коснуться правого бока, в который вошли пули, прилетевшие откуда-то издалека.

— Без вашего артефакта и вашего Дара я бы истёк кровью и потерял сознание прежде, чем мы бы успели засечь стрелков. Жаль, что он работает ограниченное время, — он с сожалением посмотрел нам под ноги, куда упали артефакты.

А ещё жрёт неимоверное количество сил. Но сказать это у меня всё ещё нет этих самых сил. Яростный лишь яростно шевелит пальцами на руках, но даже в кулаки сложить не может.

К нам приблизился кто-то из службы безопасности, тихо отчитался:

— Цели обезврежены, территория оцеплена. Трибуна для речи готова.

Долгорукий кивнул, отпуская безопасника, затем оглядел нашу трибуну ещё раз, особо задержавшись на первом ряду, то есть, на Братстве резца.

— После Парада надо будет поговорить.

После чего, как ни в чём ни бывало вернулся в машину и поехал дальше. Кирилл и Всеволод попытались нас поднять, но поняли, что мы действительно не в состоянии стоять, после чего отстали.

— Я подумал, что стреляли вы, — выразил общую мысли Кирилл. — Уже думал, как будем защищаться от Князя и ломать ноги Мосину за подставу. Откуда они знали, что покушение будет ровно в этот момент?

Понятия не имею. Как и те, кто сидит вокруг, пытаясь придумать весомую теорию. Владыки мира играли в свою игру и использовали нас, как кукол.