Первым среагировал Черкасов:

— Отходи! — И схватил меня за шиворот, в попытке оттянуть подальше.

Но я вывернулся, стараясь не тревожить рану, но при этом не отпускать края.

— Макса, убери его! — приказал я, не отводя глаз от пули.

— Но, Шторм…

— Быстро!

Антон перестал спорить, подхватил Макса поперёк тела, как ребёнка, и потащил в дальнюю часть коридора.

Я же остался сидеть над Суховым, разглядывая мигающую пулю. Биение постепенно учащалось, показывая, что взрыв случится очень скоро. Мозг кипел от напряжения, Взгляд Артефактора впивался в материал и руны, а Взгляд сущего пронзал пулю насквозь.

Не время экономить силы. Не время думать о том, как будет плохо потом. Потому что плохо будет в любом случае. Вопрос лишь в том, насколько и ценой чего.

Кого.

Сухов без сознания и хрипло дышал, остатки крови пузырились в ране. Пулю нужно вытащить, но моя чуйка орала, что если трону — она рванёт сразу. Поэтому я двигал окружающие её ткани, в надежде найти слабое место или подсказку, как обезвредить снаряд.

Пуля начала мигать ещё быстрее, и я понял, что всё: пошли последние секунды. Это увидел и Черкасов:

— Уходите, Шторм! Это наша работа — умирать! — его голос был против его же слов.

— У вас всего одна жизнь, — тихо под нос сказал я, и в ту же секунду рядом со мной появился Кефир.

— Верно. Тяни, я прикрою, — шепнул он, после чего я уже не сомневался.

Поддев пулю ножом, я схватил её второй рукой и рванул на себя, чувствуя, как кусочки кости прилипают к пальцам. В ту же секунду пуля налилась ровным красным светом, готовая к взрыву, но я сделал движение в сторону двери, чтобы выкинуть.

Кефариан махнул хвостом, затрещала молния, и пуля вылетела из дома под крыльцо, тут же взорвавшись. Мелкая шрапнель посекла крыльцо, дверь и глухо ударилась в мой барьер. Ещё один браслет на руке сгорел.

В этот момент во двор влетела пожарная машина, машина скорой, а за ними втиснулся армейский броневик с небольшим пулемётом на крыше. Умнеют на глазах: скоро будут включать мой дом с стандартное патрулирование. Так, на всякий случай.

— Сюда! Пулевое ранение! Нужна срочная помощь! — крикнул я выскочившим медикам.

Пожарные начали раскатывать рукава, а одарённый воды принялся наполнять ёмкость водой. Зашипели толстые змеи струй, поднялся дым от сгоревших к хренам собачьим кустов, с жутким треском лопнул один из перегревшихся защитных огненных кубов.

Врач и лекарь моментально оказались около меня и принялись осматривать Сухова. Не замечая, как у одного из них тлеет штанина.

Сдув пламя порывом ветра, я кратко рассказал о ситуации, об удалённой пуле, о лечении.

— Не стоит смешиваться в нашу работу! — возмущённо сказал лекарь. — Это может выйти во вред пациенту.

Врач реагировал спокойнее:

— Если бы они пытались зашить эту рану вилкой, я бы с тобой согласился. Но вливание Дара здесь вряд ли бы помешало.

Лекарь начал ворчать про нарушенные потоки энергии, скрученные узлы и прочие проблемы магико-медицинской терминологии. Однако это не мешало ему поддерживать жизнь в Сухове и латать его рану.

Ко мне подошёл офицер, отдал честь:

— Господин Шторм, полагаю. — Я кивнул. — Что у вас произошло?

Он недобро сверкнул глазами, поглядывая на людей в военной форме. Точнее, на то, что от них осталось после пламени и применения Дара.

— Меня хотели убить, — спокойно ответил ему, после чего жестом попросил подождать.

Офицер нахмурился, но я уже достал телефон. Удивительно, он до сих пор не пострадал.

— Кирилл Юрьевич, — сказал я в трубку, когда мне ответили. Я заметил, как вздрогнул офицер. — У меня возникла, кхм, неурядица с твоими людьми.

— Какими? — спросил он устало, но собранно. Словно и не было похищения, новости о обожествлении, предложений, от которых нельзя отказаться.

— Те, что должны были охранять мой дом на время Парада.

— В смысле? Они должны были уехать сразу после окончания прохода техники.

— Нет, они ждали меня. «Цель вернулась» заявил один из них. И назвал одно имя…

— Яков Иосифович, — закончил за меня Кирилл Привалов.

— Да.

— Они мертвы?

Он спросил это так спокойно и даже с надеждой, что я даже запнулся и задержался с ответом.

— Да, все сорок человек.

Офицер рядом со мной побледнел и огляделся, видимо пытаясь быстро подсчитать количество трупов.

— Жаль. Хотел бы задать пару вопросов их начальнику.

— Самого Якова Иосифовича ещё не нашли?

— Нет. Кто-то уже из служб прибыл? Дай ему трубку.

Я отдал телефон офицеру и тот, вытянувшись во весь фрунт, начал отвечать. Судя по выкатившимся глазам, приказы его слегка, мягко сказано, удивили.

— Так точно, наследник! — почти выкрикнул офицер, после чего отдал мне трубку. — Приказано навести порядок, собрать оружие, задать вам три вопроса и покинуть территорию.

Так они и сделали. Я уже с трудом сидел прямо, но улыбался, наблюдая, как Сухов приходит в себя и пытается спрыгнуть с носилок. Черкасов и Максим, оба тоже едва стоящие на ногах, пытались его удержать.

— Почему люди готовы лечь под демонов? — задал я вопрос сам себе.

Но одна хитрая морда снова влезла в мои мысли:

— Потому что так проще. Быть под кем-то. Это снижает ответственность, всегда есть кто-то, кто придёт и решит проблему. Да и заработать на втором уровне проще, чем на первом или самом низком.

Я усмехнулся:

— Если это проще, то зачем тогда люди воевали с богами? Или ты сам сбегал от демонов?

Кефир посмотрел на меня, как на идиота:

— Потому что мне не пять лет и мне не нужна мамочка или папочка, которые будут кормить меня с ложечки. Особенно, когда эта откорм перед забоем. Судьба у разных существ разная, но не все готовы мириться с тем, что уготовили им другие.

— Ну да, — выдохнул я, убедившись, что Сухова засунули в скорую и с мигалками повезли прочь. — Коров может быть жалко, но пока они не стали защищаться от забойщиков и разрушать скотобойни, никто не будет учитывать их мнение.

— Умнеешь на глазах, юный бог. Видно, что общение со мной на тебя благотворно влияет.

Я запустил в него острый, как копьё поток ветра. Лис едва увернулся в последний момент и тут же попал под другой удар. Не сильный, но обидный.

После чего возмущённо надулся и ткнул хвостом мне в лицо. Я чихнул.

— Будь здоров, — сказал Максим, пристраиваясь рядом. — Какие планы на вечер? Программу минимум мы уже выполнили.

— Это какую? — заинтересованно спросили мы с Кефиром одновременно.

Разумеется, услышал лекарь только меня и с улыбкой ответил:

— Главное дело на сегодня: «Не сдохнуть!»

— Кажется, это главное дело семьи Шторм на каждый день, — задумчиво протянул я.

Ответом мне послужил смех Подорожникова, Черкасова и Кефира. Что ж, я присоединился к ним.

Но под смехом зрела злость. И я знал, как ей дать выход.

Роксана Привалова сидела в кресле и задумчиво попивала чай. Кофе пить врачи ей запретили — опасались, что будет действовать слишком возбуждающе для её ослабших нервов.

Рядом, на столе, стоял начищенный до блеска металлический чайник с кипятком, и девушка иногда замечала в нём своё отражение. И свои алые глаза. Однако это стало меньше её беспокоить, потому что она видела такое же раньше.

Да и сейчас пара алых глаз смотрела на неё очень внимательно. Как мама когда-то.

— Подумала над моим советом? — спросила Александра Валерьевна, и Роксана вздохнула.

Покачала головой.

— Понимаю, ты не готова к встрече с ним. К настоящей встрече. Но если ты затянешь, этой встречи может и не случиться вообще.

Воронова взяла свою чашку и сделала крупный глоток. Хмыкнула.

— Я знаю основную причину, почему ты пришла ко мне на службу.

Роксана напряглась, и чашка в её руке едва дёрнулась. Едва-едва, но Воронова заметила.

— Немного обидно, знаешь ли, быть использованной, — сказала Александра Валерьевна, буравя взглядом помощницу. Но в голосе обиды не было, только злая улыбка. — Но я должна сказать тебе спасибо.