— То есть, можно как-то проверить, появился ли дар у тебя дома? — тихо спросил я Гарру, сидящую от меня по левую руку. — Может, ещё и вычислить его заодно?

— Для всего есть свой ритуал, — так же тихо ответила она. — Но точное нахождение приза всегда остаётся в тайне. А упомянутая вами проверка для собственного дома занимает полные сутки и требует усилий большинства магов любой из семей. Стремление к знаниям для одних есть возможность для других — правила не возбраняют наносить удар, когда кто-то отвлёкся. Ритуал проводят лишь когда уверены в ответе, это всё равно что задать единственно верный вопрос.

Советники спорили около часа — почти без участия Асфара, Гарры и Гайса, я тоже вставлял своё мнение довольно редко и лишь задавал уточняющие вопросы. По всему выходило, что текущий господин Дома Долгих Сумерек ведёт себя страннее обычного. Их финансисты перестали принимать деньги на хранение, но и не могли вернуть то, что взяли ранее. Репутация дома трещала по швам, и ради чего?

Возможно, ради четвёртого главного приза за эти сто лет.

Обычно где-то здесь начиналась подготовка и найм лазутчиков, способных вычислить шанс нахождения исполнителя желаний на той или иной территории. Вовсю трудились гаруспики и авгуры, на внутренностях животных и птиц предсказывающие исход состязания. В основном пророки служили для развлечения и успокоения знати великих домов, но попадались средь них и настоящие профессионалы.

Так или иначе, со мной в запасе Высокому дому требовалось потратить куда меньше ресурсов. И первая вылазка пройдёт сегодня ночью — будь там хоть какая магическая защита.

Я же обещал Высокому дому секретное оружие, а обещания надо исполнять.

За год правления в Полуночи я успел полюбить ночь — и как следует привыкнуть к темноте. Поблагодарить за это в первую очередь стоило Кулину и её волшебные блюда, обеспечивающие мне возможность видеть в даже самом густом мраке. «Метаморф», подаренный той же Кулиной, позволял бесшумно двигаться, «Вуаль» от Терры и вовсе обеспечивала невидимость. Всё это в сочетании с темнотой дарило ощущение свободы на грани неуязвимости, даже в те времена, когда в бою приходилось хорошенько беречь силы.

Хотя, конечно, с луной над головой было бы комфортнее.

— Луна Риида попала под влияние Йхтилла много веков назад, — меланхолично сказал Асфар в ответ на моё замечание. — И продолжает меняться до сих пор. Тебе бы не понравилась наша луна.

— Главное, чтобы после её захода не появились чёрные звёзды. — проворчал я, вспоминая свой незапланированный визит в мир Князя.

— Их здесь нет. Пока что — нет.

Тучи над территорией Дома Долгих Сумерек простирались на многие километры, окутывая горизонт свинцовым покрывалом. Плотные, серо-лиловые, днём будто поглощающие солнечный свет и отдающие взамен те самые долгие сумерки. С наступлением ночи здесь стало по-настоящему темно, непроглядно темно, и наверняка очень неуютно для кого угодно, не способного видеть в темноте.

Телепорт забросил меня близко к цитадели — даже ближе, чем днём ранее к Высокому дому. На равнину, больше напоминающую пустошь, с сухой почвой, травой, жёсткой как проволока и редкими приземистыми кустами. Какая-то растительность здесь всё-таки выжила, но сделала это без большого энтузиазма — мало того, что тучи почти не пропускали свет, так ещё и не давали дождя. Никаких поселений поблизости, никаких путников, крестьян и торговцев, спешащих посетить один из великих домов.

Один лишь я. Ну, не совсем один.

Адель до поры ждала в переносном кармане, на моём левом плече сидела Лита в форме астральной проекции, а на правом… На правом устроился полупрозрачный жёлтый скорпион — астральная проекция Асфара. Господин Высокого дома и шести тысяч душ не мог лично присутствовать при тайной операции, но без его ценных советов мои шансы на успех значительно падали.

— Знаешь, на Земле скорпион считается не самым приятным символом, — сказал я. — Коварство, злоба, всё такое.

— В самом деле? Легенды Риида рисуют скорпионов совсем в ином свете. Мудрость, спокойствие, самозащита. Скорпион никогда не ужалит, если его не спровоцировать.

— Особенно если он заполз к тебе в ботинок, а ты не заметил.

— Внимательность — величайшая благодетель, — с лёгким назидательным тоном сказал Асфар. — Впрочем, всё ещё не поздно использовать менее заметный вариант. Сопровождение сквозь сознание.

— Как на первом балу? Нет уж, спасибо, хватит мне и собственного внутреннего голоса.

Дом Долгих Сумерек постепенно проступал из темноты, но та оставалась неотъемлемой его частью. Очертания стен, словно вырезанных из тяжёлого воздуха, низкие и широкие башни, лишённые острых углов. Если Высокий дом стремился в небо, доминируя над окружающим пространством, то этот бастион совсем не стремился выделяться. Он стоял здесь с давних времён, массивный и спокойный, переживший десятки состязаний без лишних потрясений. Текущая бойня не должна была стать исключением.

— Спасибо, что не отправил меня сюда своим ходом. Я видел карту — пришлось бы лететь всю ночь.

— Долгие Сумерки задолжали Высокому дому, — отозвался Асфар. — Не слишком много, но и не мало, а ты уже знаешь, каким могуществом могут обладать невыплаченные долги. Любой член моей семьи мог бы переместиться сюда на правах верителя. Сегодня это право досталось тебе.

— Верителя? — протянул я. — То есть, кредитора? Чтобы заставить вернуть долг?

— Вежливо попросить, — поправил Асфар. — Опять же, тебе ли не знать, что учтивость зачастую открывает двери, закрытые для грубой силы.

— Да уж, грубая сила тут не поможет, — поддержала Лита с другого плеча. — Вик, я проанализировала барьер вокруг цитадели — это два шага до формулы Покрова! Драконье пламя бы могло проделать дыру, но я бы лично не взялась.

— Это и не понадобится, леди Лита.

Ни патрулей, ни рвов, ни минных полей — и всё-таки, мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы добраться до границы барьера. Полупустыня вокруг будто изгибалась, петляла и сопротивлялась, силуэт цитадели Долгих Сумерек всё порывался раствориться во мраке, когда я не фокусировал на нём внимание. Асфар предупреждал, что местные охранные чары запутают и отправят восвояси большинство незваных гостей, но моей воли должно хватить, чтобы их преодолеть. Заклятье было первосортным, но в первую очередь рассчитанным на жителей Риида, а не хозяина Полуночи, с какого-то перепугу явившегося сюда лично.

В барьер я едва не уткнулся, остановившись в последний момент. На предыдущем шаге он мерцал далеко впереди, чтобы на следующем чуть не лишить меня носа.

— Дальнейшие действия? — сдержанно спросил я.

— О, тут всё просто. Ты дашь слово, и тебя пропустят.

— Слово? — переспросил я, нахмурившись. — В смысле, клятву на крови? О таких вещах лучше предупреждать заранее.

— Клятва бы тоже сработала, — меланхолично согласился Асфар. — Но поскольку ты веритель, достаточно и облегчённой её версии. Нарушенное слово не заставит твою кровь вскипеть, не обратит её в яд, не поставит клеймо на душе. Последствия по большей части лягут на Высокий дом, чьи интересы ты представляешь.

— О каких последствиях речь?

— Политических. Эзотерических. В каком-то смысле даже философских…

— Асфар, если будешь темнить — спрошу у Литы.

— Ничуть не против.

Я покосился на левое плечо.

— Я не эксперт в геополитике и тонкостях клятвопреступлений Риида, — честно сказала паучишка. — Сами понимаете, из «Краткого описания» много не выудишь. Но могу предположить, что в случае нарушения слова задолженность Долгих Сумерек зеркально отразится на Высоком доме, они фактически поменяются ролями. Может, даже души придётся отдавать.

— При всём желании, мне бы не удалось сформулировать это лучше, леди Лита.

— Ладно, — проворчал я. — Вернёмся к нашим баранам. Какое именно слово мне нужно дать?