Не говоря о том, что настоящих людей здесь тоже держали. Резчик насыщался лишь на время работы, а затем вновь требовал порции мяса.

Сейчас с точки зрения бала я считался чем-то средним между вип-персоной и злостным нарушителем, но чаша весов пока не склонялась ни в одну сторону. Слуги, в отличие от выродков, не пытались намеренно перекрыть мне дорогу. «Кольцо» уступило первенство поисковому амулету, который наконец сообразил, как оперировать в этом адском метапространственном лабиринте.

Шестая минута — я завернул за угол и чуть не врезался в первого из элитных воинов Заката.

Дуллаханы у Полуночи, пустые стражи у Полудня, ожившие картины у Зари. Защитники Заката здорово выделялись из этой последовательности — они выглядели, как восковые фигуры, играющие роль гигантских свечей. Из некоторых натурально торчали фитили, подожжённые на головах и плечах, другие казались здорово оплавлены. Вооружение — трезубцы и палицы, стилизованные под канделябры и подсвечники. На первый взгляд вся эта свечная братия смотрелась нелепо, но полэкс мигом завяз в мягком воске, а для уничтожения единственного голема требовалось три-четыре полноценных удара. Райнигун уравнял ситуацию, но я потерял добрую минуту, чтобы преодолеть сравнительно короткий коридор.

Семь минут ушло, осталось три — но амулет Зун’Кай чуть ли не вибрирует вблизи цели. Я на территории Заката, почти в самом центре штаба Конрада. На то, чтобы стереть с лица великой паутины Резчика, понадобится не более десяти секунд — главное, добраться. Я ускорил ход, почти не вписываясь в повороты и угощая любую големоподобную фигуру по пути серебром из Райнигуна. Две с половиной минуты в запасе. Где же это место? Я не мог пройти…

Все мои прежние «чуть не врезался» обнулились, когда уже в меня врезалась могучая фигура, сбила с ног и вбила в ближайшую стену, даже под защитой Вирмборда. Разумеется. Кто бы мог подумать, что Конрад решил не ждать до десяти минут и вернулся немного пораньше, чтобы навести порядок в собственном логове.

— Какого хрена⁈ — пробасил голос, ничуть не напоминающий интонации хозяина Заката. — Вик, а ты что здесь забыл⁈

Одно из двух — либо конкретно этот осязаемый фантом идеально передавал эмоции, либо я наконец воссоединился с оригиналом.

Это в самом деле был Илюха — мне не требовался «Взгляд библиотекаря» или более замысловатые проверки, чтобы это понять. Живой, здоровый, экипированный мечом и дробовиком, одетый в фирменный доспех Полудня. Конечно, оставалась некоторая вероятность двойника, фантома или иной подставы, но время настолько поджимало, что я решил довериться чутью. Чутьё говорило — мой друг явился как нельзя вовремя.

— Прости, старик, не узнал тебя в костюме. Не зашиб?

— Для того и костюм, чтоб никто не зашиб, — буркнул я. — Время, Илюх, все разговоры — потом.

— Четыре минуты?

— Две с четвертью.

— М-м-мать. Нашёл истукана?

— Как раз искал, когда ты подоспел.

Мы, не сговариваясь, оглянулись, тратя драгоценные секунды, чтобы хоть как-то сориентироваться.

Наше столкновение произошло на развилке, на сравнительно открытом участке пространства. Стены здесь могли зваться таковыми лишь условно — скорее это были перегородки из смеси бетона, плотной бумаги и высушенной кожи. Та, в которую меня ненароком впечатал Илюха, сохранила отчётливый отпечаток, почти сразу принявшийся зарастать. Грёбаные биотехнологии, никуда от них не скрыться.

Потолка, по сути, тоже не было — лишь бесконечные ряды балок, труб и мутных светильников, уходящих в высоту, где всё растворялось в неразличимой дымке. В четыре стороны расходились широкие коридоры, истёртые тысячами шагов, колёс и полозьев, по которым тащились безразличные ко всему слуги. Они не сталкивались и не замедлялись, толкая перед собой тележки с грузами или перенося в сумках и мешках. Как и марионетки год назад, некоторые стояли у стен-перегородок, словно ожидая сигнала — или работая частью интерьера.

Шум, неотрывный, раздражающий, вязкий. Шипение пара, влажное чавканье, ритмичный стук, словно тесаком об деревянную доску, приглушённое всхлипывание и низкий вой. И где-то в глубине что-то работало особенно тяжело. Не просто шумело — трудилось. Редкие, глухие удары прокатывались по пространству коридоров закулисья, за которыми следовал хруст, как от раздробленных костей. Резчик? Не исключено, только вот звук доносился будто сразу со всех сторон.

Не похоже на выделенную территорию Заката. Даже восковых големов не видать, которые минуту назад пытались задавить меня числом. Неужели я всё-таки проскочил? Амулету понадобится ещё секунд десять, но…

Илюха перехватил мою руку с амулетом, повернулся, как на шарнирах и молча вскинул боевой дробовик.

БАБАХ!!

В соседней перегородке образовалась дыра с рваными краями, куда большего размера, чем можно было представить как последствие от выстрела. Оставшийся материал трескался и осыпался старой штукатуркой, но времени присматриваться не было — Илюха первый рванул сквозь пробитую дыру, а я прыгнул следом.

Как ни странно, перед нами открылся новый коридор, на этот раз узкий и тёмный. Стены здесь уже не выглядели фикцией, возник и потолок, как прямое их продолжение. Мы словно забрались внутрь громадного дупла, которое кто-то обработал рубанком, затем скрепив изнутри металлическими скобами и кольцами, придавая рукотворную форму. Атмосфера тут же изменилась, стало гораздо темнее, воздух сгустился, затрудняя дыхание. В ноздри ударил запах сырого мяса, благовоний и свежей стружки.

Звуки работы нарастали, модифицировались. Размеренные движения, но на этот раз не удары, более плавные, в них легко читался путь лезвия, входящего в плоть древесины. Всё ещё грубая часть работы, самое начало, когда безликое полено теряет внешний слой, превращаясь в заготовку чего-то большего.

СКРИП, СКРИИИИП…

Если полминуты назад у меня ещё оставались сомнения в правильном направлении, теперь они испарились. Это место чуть ли не топило посетителей в своей сути, но тем самым неизбежно выдавало себя.

Полторы минуты. Коридор сужался, изгибался, «дупло» становилось всё теснее, стены скручивались, почти неотличимые от потолка. Запах стружки усилился, под ногами раздавался хруст опилок пополам с мелкими костями. Я старался не всматриваться, не думать, не вспоминать то, что показал Альхирет — картины и так были чересчур свежими. Сегодня мы покончим с этим безумием — так или иначе.

Минута.

На двери — если, конечно, это можно было назвать дверью, стояла печать. Знак, врезанный в древесину прохода, вызывающий примерно те же ощущения, что и жёлтый знак Князя. Мерзейшие ощущения.

Я сцепил зубы и, сдерживая тошноту, просканировал знак «Взглядом».

— Магический замок? — спросил Илюха, морщась и отворачивая голову от печати. — Сможешь вскрыть?

— Не замок, — нахмурился я. — Эта дрянь… она не запрещает вход. Просто предупреждает… констатирует факт, что за ней находится нечто ценное. Невосполнимое. Как будто только это должно нас остановить.

— Охренеть. Ни охраны, ни ловушек, ни печатей? Конрад в самом деле поехал крышей. Короче, план: я выбиваю дверь, ты испепеляешь то, что внутри. У нас полминуты, но, если заявится Конрад — ещё пару минут тебе выиграю.

— Идёт. Илюх?

— А?

— Не вздумай сдохнуть. Сдохнешь — убью.

— Замётано. Погнали!

Не знаю, чем Илюха зарядил свой дробовик, но этот направленный выстрел оказался ещё сильнее, чем предыдущий. Сухое дерево разлетелось в щепки, открывая неровный проход в густую темноту, воняющую мясом и свежей древесиной.

Темноту, где нас терпеливо ждал Резчик.

Я видел много чудовищ — в том числе настолько огромных, что их нельзя было разглядеть целиком, даже задрав голову. На их фоне Резчик казался сравнительно невеликим — просто как очень высокий человек, за которого его и можно было принять в полумраке. Около двух метров ростом, массивный, с непропорционально широкой грудной клеткой и короткими, тяжёлыми ногами.