Можно, конечно, закопаться в юридические вопросы. Сказать, что ответчик давно скончался, или же находится в неподобающем состоянии для исполнения обязательств. Сказать, что в договоре не было пункта о передаче долга по наследству, пусть даже другому истинному хозяину. Сказать, что контракт изначально заключался под давлением и аннулирован просто по истечению времени. Но рано или поздно — скорее рано — придётся окончательно смириться или решать вопрос силой.

Интересно, подразумевали ли все прежние предложения Князя моё знание об этой сделке? Герольд во время своего визита упоминал договор возрастом в «тысячелетия», и в целом даже мог не врать. Йхтилл накидывал на Полночь одну ниточку за другой, стягивая ловчую сеть. Один мазок краски за другим, покуда поверх вечного замка не окажется начерчен жёлтый знак.

Маат-Ка-Тот больше не выглядела как соблазнительная наложница, нежащаяся в личном будуаре. Теперь на меня смотрела усталая женщина-политик, допустившая за свою жизнь слишком много просчётов. Я хотел бы ободрить её, рассказать, что всё не так ужасно. Что Полночь наконец исцелена и приходит в себя, что у неё — у нас — есть настоящие друзья и союзники, готовые встать плечом к плечу в тяжёлый час.

Но я слишком хорошо понимал, что это её никак не утешит.

— Один вопрос по другой теме, — сказал я, ощущая, как усталость постепенно проникает в моё астральное тело. — Если ты не против.

— Слушаю, лорд Виктор.

— Женщина по имени Дакари, крылатая. Помощница Галдара. Во время суда она обвинила тебя в убийстве посла из Ноктии и краже его венца…

— Посол покончил с собой, — равнодушно сказала Маат. — Узнав о том, что на родине погибла его дочь. Венец забрала я, за час до того, как к трупу подобралась Дакари. Роланд не интересовался этим чудом в перьях, но она всё равно пыталась флиртовать. Зачем?

— Её ложно обвинили в убийстве.

— Ей не стоило замышлять против меня дурное. Не стоило размахивать своими дешёвыми кольцами, особенно зная, что часть из них сотворил Галдар. Это было наивно. Глупо. Она заслужила свой срок.

Я молчал, не спуская с неё взгляда. Спустя несколько секунд Маат не выдержала и отвела кошачьи глаза.

— Шестьсот лет? — еле слышно спросила она.

— Даже больше. Надзиратель, правда, дал Дакари что-то вроде четырёхсот пятидесяти, но она начала требовать компенсацию.

— Я… тоже бы начала на её месте. Если не сложно, лорд Виктор, передайте ей, что я сожалею.

— Ты всё ещё можешь сделать это сама, — негромко сказал я. — Возвращайся, воплотись и помоги исправить то, что случилось. Легко не будет, скорее совсем наоборот, да и с Террой вы вряд ли найдёте общий язык. Но как по мне, тяготы жизни всегда лучше, чем бесконечный сон.

На моих глазах облик Маат-Ка-Тот менялся, пока её душа наполнялась новыми эмоциями, новыми мыслями. Она впервые всерьёз задумалась над моими словами, окинула взглядом свою иллюзорную комнату, состарилась на десять лет и помолодела в следующий миг. Но печаль так и не покинула её жёлтых глаз. Когда она вновь заговорила, её голос был исполнен глубинной горечи.

— Всё-таки, вы ничего обо мне не знаете. В вас говорит не разум, а сострадание. Поверьте, оно не должно определять, кто станет слугой.

— Мне всё ещё нужен казначей, — слегка усмехнулся я. — А в будущем, возможно, и визирь. Что до сострадания — опыт показывает, что оно как раз лучше всего работает в связке с разумом.

Я не верил, что Роланд фон Харген полюбил кого-то всем сердцем под воздействием иллюзий. Несмотря на десятислойную ширму, он разглядел в Маат что-то настоящее, что-то светлое. А он был и оставался лучшим из моих предков.

— Мне нужно подумать. Недолго. И… спасибо.

По всей видимости, это и был окончательный ответ в рамках текущего визита — поскольку фрагмент наконец потускнел и отдалился, а я выпал из дальнего зова с раскалывающейся головой. Сила Авалона помогла мне продержаться в астральном теле рекордный срок, но даже она не сгладила последствия на все сто.

Вернусь, когда цверги закончат с сокровищницей. Не знаю, насколько души в Полуночи могут думать вне рамок общения с текущим хозяином, но возражать тоже не буду.

Даже задолго до бала оставалась целая гора дел.

Все амулеты, кольца, талисманы, обереги и прочая зачарованная бижутерия, снятая с тела Галдара, отправилась на стол к Арчибальду. Покойный носил на себе мощнейшие вещи, но все они были строжайшим образом завязаны на его ауру и не годились для немедленного использования. Артефактор взялся постепенно разбирать эту груду, «перепрошивая» один волшебный предмет за другим. Телекинез, обострение восприятия, защитные чары от оружия, проклятий, стихийной магии, атакующие и контратакующие заклятия и многое, многое другое. Что-то из наследия Галдара можно было приспособить для нужд Полуночи, что-то — продать, что-то подлежало уничтожению и переработке. Удивительно, как старый цверг умудрялся таскать это всё на себе, балансируя десятки противоречащих друг другу центров силы. Может, именно это и поддерживало в нём жизнь так долго, а вовсе не жажда вернуть возлюбленную.

Куда опаснее оказалось другое наследие — уже их совместное с Роландом, Маат и всей Полуночью образца десять тысяч пятьсот шестидесятого года по л. п. Трансформаторы Йхтилла не просто были получены в «дар» от Князя, но и всё это время активно использовались. Один или два — в самой Полуночи, пять или шесть — в лабиринте Галдара. У меня не было доказательств, что работающие трансформаторы каким-то образом наращивали существующий долг перед Князем, но туман явно взялся не на пустом месте.

Спустя полную ночь поисков и троих уничтоженных стражей я отыскал лишь одно устройство — то самое, к которому шли видимые «кабели». Тут же оно оказалось в надёжных руках Адель, Луны и Хагги.

— Мне нужен реверс-инжиниринг, — сказал я, опуская возле драконьей кузни гудящее устройство размером с небольшой дизельный генератор электричества. — То есть, обратная разработка, и чем скорее, тем лучше. Выключить, разобрать до винтиков, понять принцип работы. Если будет обнаружено влияние Князя — искоренить с помощью драконьей кузни. В идеале — собрать такой же, но собственный. Не стесняйтесь звать на помощь Арчибальда.

При слове «разобрать до винтиков» глаза Хагги жадно загорелись, и я живо представил, как она превращает трансформатор в безумную вариацию «грязной» бомбы. К счастью, Адель и Луна должны были слегка охладить её неуёмный пыл, направив энергию в нужное русло.

Проблема в том, что на поиски остальных устройств может уйти куда как больше, чем оставшиеся три недели. Следовательно, нужно было провести к логову Галдара короткий путь и оставить задачу на кого-то другого. Гвардию? Авалонцев? А что насчёт одного или двух экземпляров, стоящих непосредственно в границах Полуночи, обеспечивающих пассивную работу механической души?

Когда вернутся Хельга и Эдвард, надо будет попросить их привести новую бригаду, на этот раз умеющую возводить, а не ломать стены. Не лишним будет подключить и Дрома Гримфиста, как специалиста по всяческому сносу. Опять же, обеспечить охрану от возможных засад с боевыми автоматонами…

Совершенно внезапно Полуночи потребовались не два, а двадцать два механика. Я начинал понимать лорда Роланда, который в какой-то момент плюнул и возглавил процесс.

Мне же в свою очередь придётся окончательно разобраться с последствиями.

— После проведённого расследования суд постановил, что грех, вменяемый обвиняемой, оказался не столь тяжек. Её требование компенсации обосновано и подлежит удовлетворению. Встань, Дакари, дочь Вейсерра! Встань и скажи, чего ты хочешь за причинённую несправедливость.

Могло показаться, что Надзиратель должен быть недоволен исходом процесса. В конце концов, Дакари постоянно «злословила» на него, а если точнее — крыла на чём свет стоит каждый раз, когда выходила из спячки. Но я уже не раз замечал, что тюремщик Полуночи на самом деле был привержен делу правосудия. Его личные обиды меркли перед властью приговора, и не столь важно, был тот обвинительным или оправдательным, покуда оставался справедлив.