Но это не значило, что я планировал предоставить ему такое удовольствие.

— Давай, урод, покажись! — прорычал я, закутываясь в облик «Зверя в лунном свете» как во вторую кожу. — Я знаю, что ты тут, ну!

Боевая форма как обычно обострила мои чувства, позволяя куда острее ощущать пространство вокруг. Хотя сумеречная равнина определённо мне снилась, но ощущалась она почти реальной, на твёрдые девять из десяти. Альхирет обожал подкрадываться, начинать разговор из-за спины, и сегодня я твёрдо вознамерился этому помешать. Стоит ему объявиться, начнётся бой, хочет он того или нет. Неважно, кто победит — я в любом случае покину это место, не доставив гаду радости беседы.

— Выходи, сволочь!!

В предыдущие разы мои призывы обычно работали — Альхирет понимал, что его вот-вот засекут, и отвечал какой-нибудь язвительной тирадой. Но сегодня степь вокруг меня продолжала жить своей тихой жизнью, которую не нарушали чьи-то властные шаги. Следующие несколько минут я до боли всматривался, прислушивался и принюхивался, но так и не обнаружил своего коварного врага. Либо Альхирет проявлял совершенно несвойственное для него терпение…

Либо его и в самом деле тут не было.

Вместо него пришла музыка. Тот самый, «приземлённый» вариант мелодии высших сфер, как будто Шаэль снова взялась за скрипку. Нет… нет, звучал другой инструмент, что-то духовое, флейта или гобой. Что важнее — на этот раз мелодия не звучала со всех сторон сразу, а доносилась с вполне конкретного направления. Я слушал её ещё пару минут, ожидая подвоха, засады, но не дождавшись ни того, ни другого. Наконец, я просто встал и пошёл в сторону источника мелодии, приминая степную траву, распугивая сверчков и кузнечиков. Либо здесь работает иллюзия поубедительней илюхиных фантомов, либо какая-та часть этого места всё-таки существует по-настоящему. И, хотя Альхирет лично подобрал его для наших встреч вне Полуночи, не похоже, чтобы он пропитал его своим ядом.

Хотя стоит ли мне вообще судить о чём-то, подверженном влиянию этого долбаного манипулятора? Стоило просто остаться на месте и ждать, всё лучше, чем купаться в кошмарах. А теперь я рано или поздно выйду на…

Мысль оборвалась, поскольку я в самом деле «вышел на» — только не туда, куда мог ожидать. Посреди сумеречной равнины вдруг возник первый ориентир — здоровенный вросший в землю валун, напоминающий небольшую скалу. Четыре, пять метров в высоту? Может, ещё выше, сложно сказать на глаз. Но что главное — мелодия раздавалась с вершины валуна, исходя от вполне конкретной фигуры. Некто расселся, а скорее даже разлёгся на голом камне, играя на свирели и смотря на звёзды. Отсюда я не мог разглядеть даже силуэта, только смутные очертания конечностей. На мой визит музыканту было совершенно начхать.

Не исключено, что это очередная ловушка от Альхирета, причём довольно банальная. Вместо того, чтобы подкрадываться, заставить меня самого пойти в его направлении, слово именно я мечтал о встрече. Реверсивная, понимаешь, психология.

С другой стороны, музыка здесь всегда находилась как бы в отрыве от Альхирета. Не он командовал ей начаться и не он её останавливал — по крайней мере, не намеренно. Либо он расставил западню за много месяцев до сегодняшней ночи, лишь чтобы поглумиться в конце, либо флейтист на вершине всё-таки был кем-то другим.

К этому моменту я окончательно устал гадать и больше всего хотел просто отдохнуть. Бог с ним, проверить — десять секунд, вступить в драку — хватит ещё полутора. «Метаморф» превращает руки в крылья, а ноги — в пружинистые лапы, позволяющие оттолкнуться с ровного места уже на три метра в высоту…

Вершина оказалась почти ровной площадкой, на которой хватало места и для лежащего, и для стоящего человека. Я приземлился со «Зверем» наготове, с прицелом рвать и метать при первой необходимости. Но флейтист, проигнорировавший меня внизу, наверху отвесил едва заметный кивок и продолжил играть. Высокий, пусть это было и не столь заметно в положении полулёжа, худой, скорее напоминающий альва, чем человека, но с седыми, а не серебряными волосами. Лицо без признаков возраста. Однорукий. Абсолютно мне не знакомый.

Подумав, я кивнул в ответ и уселся рядом в позе лотоса. Мелодия оставалась одной из самых прекрасных вещей, что я слышал в жизни, хоть и не могла запитать настоящей силой. Наверху валуна ветер ощущался чуть более свежим, но не настолько, чтобы мечтать о свитере. Может, музыкант и вовсе не был настоящей личностью, а скорее молчаливым аватаром этого странного места, только и умеющим, что извлекать из флейты дивные звуки?

— Нет, — раздался тихий голос со стороны, заставивший меня вздрогнуть. — Говорить я тоже могу.

Как я пропустил окончание музыки? Неужели заснул посреди сна, выпал из почти-реальной реальности? Но факт остаётся фактом, однорукий флейтист отложил свой инструмент на камень рядом и смотрел прямо на меня. Глаза разных цветов — синий и почти чёрный, от взгляда которых веяло доброжелательным равнодушием.

— Без спросу мысли читаем, уважаемый?

— Только когда кто-то настойчиво обо мне думает. Ты уж не держи зла, лорд Виктор, и я держать не буду.

— Опять загадки, — проворчал я. — Меня ты опознал, а сам представляться не спешишь.

— Приношу извинения. Правда, моё имя забыли ещё тогда, когда я сам его давно не помнил. Но если так необходимо, можешь звать меня Мастер.

Никогда не был силён в игре в ассоциации. Особенно если загаданное слово настолько неспецифично — «мастер» мог относиться к любым областям профессиональной деятельности, и не только. Хоть бы и мастер игры на флейте — тут мой новый знакомый в самом деле показывал высочайший класс. Но если не прозвище, то что-то в его внешности шевельнуло воспоминания, зацепилось и потащило за собой смутные образы…

При том, что эти воспоминания, по сути, принадлежали не мне.

— Мастер… архитектор? — медленно спросил я. — Строитель вечных замков?

— Я в самом деле построил за свою жизнь несколько замков, — легко согласился он. — Хотя и никогда не называл их вечными.

— И всё же, мы говорим об одних и тех же замках.

— Согласись, было бы странно, если бы в беседе с хозяином Полуночи речь шла о великой цитадели Багрового Царства Кальдарима или Камелоте. К ним, к слову, я не имею никакого отношения.

— А к Полуночи, значит, имеешь.

— В определённой степени. Как и к её братьям и сёстрам.

Я уставился на того, кто назвал себя Мастером, получив в ответ всё тот же доброжелательный взгляд на грани равнодушия. В этом месте было невозможно понять, говорил ли он правду, шутил или пытался сбить с толку. Как верно заметил Илюха, Альхирет умудрялся ездить мне по мозгам даже непосредственно внутри Полуночи, а от незнакомого игрока можно было ждать любых сюрпризов. И всё-таки, в словах моего собеседника не чувствовалось желания ввести в заблуждение, лишь некоторая эксцентричность. Если он в самом деле был тем, за кого себя выдавал, вполне объяснимая.

— Я представлял тебя по-другому.

Полночь представляла его по-другому. Вспоминала его по-другому. Стоит, конечно, отдавать себе отчёт, что эти воспоминания относились к невообразимо древнему прошлому.

— А те, кто представляют тебя, лорд Виктор, обычно рисуют в голове двухметровую фигуру с сияющими глазами, — мягко сказал он. — Титана на высоком троне. Или чудовище, рыскающее в ночи в поисках новой жертвы.

— Случалось и рыскать, — проворчал я. — А если верить Мерлину, расти я буду ещё долго.

— Значит, ты врастаешь в свой образ, когда я успел вырасти из своего. Не заметил, как потерял несколько рук по дороге, пять или шесть… Но для свирели хватит и одной.

Ветер подул сильнее, принося с собой ночную прохладу.

— Если ты и в самом деле создал замки, то как и зачем?

— Два разных вопроса. «Зачем» мы пока оставим в стороне, на «как» ответить сложно. Скажу лишь, что не так, как обычно это представляют. Любой творец — проводник внешних сил, портал в измерение творчества, откуда оно приходит в реальность. Это верно для историй, для музыки, для визуальных образов, это верно и для моих замков. Потребовалось сделать несколько миллионов дополнительных шагов, но разве это чем-то отличается от художника, творящего шедевр на холсте?