Зрение в темноте быстро подстраивалось под обстановку, открывая новые детали — и фигура напротив быстро теряла человеческие черты. Тело, вырезанное из древнего чёрного дерева, почти окаменевшего, трещины на котором напоминали ритуальные шрамы. Но на некоторых участках древесина казалась светлее, словно Резчик обновлял сам себя.

Мне хватило одного взгляда на лицо, чтобы понять — смотреть на него было ошибкой. Оно не оказалось уродливым в привычном понимании, оно выглядело мучительно неправильным. Более неправильным, чем у любого ожившего мертвеца, даже более неправильным, чем у меньших идолов, невыносимо ужасной пародией на нечто живое и разумное. Неровные глубокие впадины глаз, сочащиеся густой бледной жидкостью — то ли смолой, то ли гноем. Трещина на месте носа, чересчур широкий рот без губ с неровными рядами отчётливо человеческих зубов.

В правой руке зажат небольшой нож — не оружие, инструмент для резьбы по дереву. Никаких шансов, что звук от такого ножа разносился бы на десятки метров вокруг, но сама концепция его труда отдавалась эхом в окружающем мире. В левой руке — заготовка, едва начавшая обретать узнаваемые черты. До окончания работы было очень далеко, а теперь его ещё и отвлекли. Впрочем, недовольство Резчика ощущалось сдержанно, флегматично. Его не интересовал внешний мир, пока не наставало время трапезы.

Одним движением я выхватил Райнигун из кобуры — шесть выстрелов слились в один, отправляясь к древесному истукану. Мне не нужно было целиться — я знал, что не промахнусь. Три пули в голову, ещё три — в грудь, живот и пах, на тот случай, если это чудовище решит испепеляться по частям. Время почти застыло, пока я привычно заряжал барабан из патронташа. Первые серебряные пули достигли цели… и глубоко завязли в чёрной древесине.

Никакого иного эффекта не было. Видимого, глубинного — неважно! Ни испепеления, ни любого заметного воздействия — Резчик лишь дёрнулся, словно его слегка толкнули, и снова склонил башку над недоделанной заготовкой. Наш визит и без того вышел несколько невежливым, так что истукан ясно давал понять, что не заинтересован в продолжении интервью.

Ах ты ж трухлявая погань!

— Лорд Виктор!

В чём нельзя было упрекнуть лорда Конрада фон Неймена — так это в отсутствии пунктуальности. С точностью, сволочь, до секунды — явился ровно в тот миг, чтобы насладиться первоначальным провалом.

— Мало того, что ты пришёл на бал без приглашения! Ты в самом деле думал, что сможешь испепелить величайшее творение Шар’Гота с помощью оружия из вечного замка? Потратив на это сколько — пять, десять секунд?

Илюха обещал мне дополнительные пару минут в случае возвращения Конрада, но слова не сдержал. Оно и понятно, гад не воспользовался дверью, а попросту шагнул из воздуха рядом с Резчиком, небрежно облокотившись на деревянное плечо. Словно поддразнивая, приглашая меня разрядить новую обойму именно в него, а не тратить усилия на терпеливо трудящегося истукана. В первый раз ведь не сработало, так с чего бы сработало во второй?

Шесть выстрелов вновь слились в один — теперь я сфокусировался исключительно на голове, хотя именно на неё хотелось глядеть меньше всего. Четыре пули распределились по гноящимся глазам, две угодили в рот, выбивая торчащие зубы. Всё-таки, какой-то урон Райнигун наносил, хотя для полного уничтожения требовался совершенно иной масштаб повреждений. С другой стороны — сейчас я мог позволить расстрелять хоть двадцать, хоть пятьдесят барабанов.

Красивое лицо Конрада исказилось ненавистью, он что-то коротко рявкнул, и в долю секунды скрылся под бронёй, напоминающей старинный водолазный костюм. Опять же, очень вовремя — чтобы успеть отразить заряд дроби от Илюхи и пару пуль лично от меня. Мой друг звучно выматерился, и я молча его поддержал — приличных слов в такой ситуации просто не находилось.

Мы едва успели для единственной атаки, которая оказалась катастрофически неэффективной.

Мы дождались появления «босса», к которому в перспективе на помощь придёт вся королевская рать бала солнцестояния. Если не немедленно, то в ближайшие минут пятнадцать.

Мы всё ещё не имели ни малейшего понятия, как уничтожить Резчика — зато стало ясно, почему Конрад настолько спокойно оставил его без охраны.

— Сожри! — прошипел хозяин Заката, протягивая указывающий перст в нашем направлении.

Деревянный истукан поднял голову, как мне показалось — с некоторым сомнением. Обычно его пища была гораздо меньше, слабее и не пыталась нашпиговать его магическим серебром. Он пировал сравнительно недавно, но, будучи творением своего господина, никогда не мог наесться по-настоящему. К тому же, сейчас обстановка совершенно не располагала к какому-либо ремеслу.

Резчик неторопливо поднялся на коротких ногах и шагнул вперёд, а лорд Конрад попросту растворился в воздухе. Он не покинул поле боя, о нет, скорее вся предыдущая сцена существовала только для отвлечения нашего с Илюхой внимания. Неуязвимое чудовище медленно наступает, пока настоящая угроза…

Я развернулся, вскидывая левую руку — как раз вовремя, чтобы успеть перехватить лезвие Блутнахта, летящее к шее Илюхи. Под толщей «водолазного» шлема невозможно было разглядеть выражение лица Конрада, но он явно не ожидал от меня такой прыти. Теперь развернулся и сам Илюха, моментально оценил обстановку и высадил новый заряд дроби в Конрада практически вплотную.

БАБАХ!!

Несмотря на броню, Конрада всё равно отбросило к стене — к сожалению, это означало, что мне пришлось отпустить лезвие косы. Следующий его удар предназначался уже мне — как и в прошлый раз, со спины, ещё более быстрый и недоступный для перехвата. Однажды он меня так практически убил, а Полночь едва не надорвалась, возвращая меня к жизни. Раны, нанесённые Блутнахтом, не зарастали, а жертва на время лишалась всех магических способностей. Только вот чтобы нанести рану, требовалось хотя бы слегка разрезать плоть, а с этим у Конрада возникли проблемы.

Лезвие боевой косы бессильно скользнуло по поверхности Вирмборда, позволяя мне снова развернуться и угостить врага полэксом, перекованным из чистого драгестола. Для превращения моего любимого рукопашного оружия в по-настоящему могучий артефакт требовалось не меньше месяца работы Арчибальда, но и сейчас оно разило с невероятной силой. Конрад выпустил рукоять своей косы, закрываясь руками от града ударов, пока не додумался буквально отлететь в сторону и наверх, взмыв к потолку. Увы, ему на смену тут же пришёл доковылявший Резчик, одной рукой ухвативший меня за плечо, а другой нацелив мне в живот свой короткий клинок.

Смешная попытка. Жалкая. Точнее, так казалось на первый взгляд — но перестало казаться в течение следующих пары секунд. Я попытался вырваться из захвата, и с тем же успехом мог вырвать из земли хорошенько укоренившийся двухсотлетний дуб. Я перехватил деревянную руку с ножом, но та продолжала движение к своей цели, планируя распотрошить меня, как рыбу перед отправкой на сковороду.

Как со мной это бывало, резко пришло понимание — Вирмборд защитит от любого удара, кроме этого. Я призвал на помощь всё могущество «Зверя в лунном свете» и силу Авалона, останавливая неумолимый натиск за пару миллиметров от моего живота. Какое-то время мы застыли безумной скульптурой, состоящей из дерева, металла и плоти, не способной двинуться в какую-либо сторону, когда нас «развёл» Илюха.

Нет. Сразу двое Илюх, один настоящий и один иллюзорный, но более чем осязаемый. Заряды их дробовиков работали по Резчику даже хуже, чем пули Райнигуна, но всё-таки заставили того отступить и поискать другой подход. Не давая передохнуть, на нас сверху обрушился Конрад, восстановивший косу у себя в руках. Тот же принцип, что и у Райнигуна — хозяин вечного замка не может по-настоящему потерять собственное оружие. Я парировал шквал ударов, контратакуя по случаю, пока оба Илюхи наседали на Резчика. Отбросить его или сдвинуть с места им не удавалось, зато заставить впустую махать ножом в воздухе — без проблем.