Это был не просто взлом. Это была грубая, жестокая магическая хирургия.

Кончики её пальцев, удлинившиеся и превратившиеся в демонические когти, раскалились добела. Лилит буквально выжигала защитные протоколы Корда своей собственной кровью и эфиром, замыкая контакты напрямую через свою нервную систему. В воздухе стоял тошнотворный, густой запах плавящегося пластика, озона и горелой плоти.

— Давай же... — шипела она, и по её бледному, перемазанному сажей лицу катился пот, оставляя грязные дорожки. — Открывайся, кусок корпоративного дерьма! Я строила твои контуры, я знаю, где у тебя слепое пятно!

Жека стоял у неё за спиной, сжимая в руке тяжелый разводной ключ. Он смотрел на её трясущиеся плечи и понимал, какую цену она сейчас платит. Каждый импульс, который она посылала в систему, отдавался судорогой в её собственном теле. Она выгорала изнутри ради человека, которого знала всего несколько дней, и ради девочки, которую не видела никогда в жизни.

Внезапно внутри шахты раздался утробный, низкий гул. Магнитные замки, удерживающие кабину на нижних технических уровнях, с лязгом отщелкнулись.

Лилит издала сдавленный вскрик и резко отдернула руки от панели. Её ладони дымились, черная кровь капала с обожженных пальцев на мраморный пол.

Створки лифта плавно, словно нехотя, разъехались в стороны.

Жека подхватил оседающую Лилит под мышки, рывком поднял её на ноги и затащил внутрь кабины. Как только они пересекли порог, двери сомкнулись за их спинами, отрезая их от коридора с красными аварийными лампами.

Кабина скоростного лифта представляла собой капсулу из сверхпрочного смарт-стекла, прикрепленную к внешней стороне Башни «Этернити». Как только лифт тронулся, унося их вверх с тошнотворной скоростью, стекло стало прозрачным, открывая панораму вечернего Петербурга.

Жека прислонил обессиленную Лилит к стеклянной стене и опустился рядом с ней на одно колено.

— Ты как? — хрипло спросил он, доставая из кармана куртки Корда чистый бинт и начиная торопливо, но осторожно перематывать её дымящиеся, изуродованные ожогами ладони.

— Бывало и лучше, — Лилит попыталась усмехнуться, но её губы лишь болезненно дрогнули. Она привалилась затылком к стеклу и закрыла глаза. — Я пустила кабину в обход всех сканеров. Мы едем на восемьдесят восьмой, Жека. Прямиком в ад.

Лифт набирал высоту. Жека закончил перевязку, тяжело поднялся и подошел к панорамному окну.

Внешний мир, скрытый от них толщей бронированного смарт-стекла, сошел с ума. Дождь хлестал по кабине, разбиваясь о невидимый барьер кинетических щитов Башни. Но даже сквозь эту завесу Жека видел масштаб катастрофы, которую они запустили.

Далеко внизу, у самого подножия Башни, площадь превратилась в бурлящий котел. Вспышки плазменных винтовок «чистильщиков» Корда тонули в густом, черном мареве магии Клана Ночи. Крошечные силуэты переворачивающихся броневиков, пожары, пожирающие идеальные газоны стилобата, и гигантские тени оборотней, рвущих стальные заграждения — всё это выглядело как ожившая картина Страшного суда.

Башня мелко, непрерывно дрожала. Вибрация передавалась через пол лифта в самые кости. Валериан и его армия грызли фундамент империи Корда.

Жека смотрел на это и физически ощущал, как внутри него что-то окончательно и безвозвратно ломается.

Он прислонился лбом к ледяному стеклу. В отражении на фоне пылающего города на него смотрел незнакомец. Лицо покрыто коркой из грязи, чужой крови и копоти. Глаза, в которых раньше плескалась вечная усталость человека, тянущего ипотеку и пытающегося быть хорошим отцом, теперь были абсолютно мертвыми. Это были глаза хищника.

«Когда я перешел черту?» — подумал Жека, глядя на свои сбитые костяшки.

Еще вчера утром его самой большой проблемой было успеть на школьную линейку к Алисе и не получить выговор от начальства за опоздание. Он верил в систему. Он верил, что если делать свою работу хорошо, если носить свой свинцовый ящик и гасить чужие конфликты своей «нулевой аурой», то система защитит его семью. Маскарад казался ему благом. Корпорация — неизбежным, но надежным злом.

А теперь? Теперь он своими руками разорвал контур грязной бомбы. Он впустил в мир древних монстров, которые прямо сейчас пили кровь охранников внизу. Он позволил демону сжечь заживо шестерых человек в коридоре и даже не моргнул.

Всё его мировоззрение, выстраиваемое годами, сгорело дотла. Корд, Валериан, Максим из «Зеленого луча» — все они играли в высшие материи. Они боролись за власть, за свободу магии, за идеальный порядок. Они строили империи и рушили их.

А Жека не боролся за мир. Ему было плевать на магию. Ему было плевать на Башню и на Клан Ночи. Если для того, чтобы забрать Алису и вытащить Марину, нужно было позволить этому городу захлебнуться в крови — он подаст им полотенце.

— О чем думаешь? — тихий голос Лилит вырвал его из оцепенения.

Она стояла рядом, опираясь здоровым плечом о стекло. В её фиолетовых глазах, устремленных на горящую площадь, отражались огни катастрофы.

— О том, что Корд ошибся, — глухо ответил Жека, не отрывая взгляда от своего отражения. — Он назвал меня идеальным Изолятором. Он думал, что я всегда буду гасить пожары. Но он забыл главное правило физики, Лилит. Если слишком долго изолировать давление внутри закрытого котла...

— Он взорвется, — закончила за него суккуб.

Цифры на электронном табло над дверями неумолимо сменяли друг друга.

84... 85... 86...

— Корд ждет нас, — Жека отвернулся от окна. Он нагнулся, поднял свой разводной ключ и крепко перехватил его правой рукой. Левой он потянулся к поясу, где в кобуре, снятой с одного из мертвых охранников, покоился тяжелый электромагнитный пистолет. — Двери пентхауса не откроются в райский сад. Там будет его личная гвардия.

Лилит выпрямилась. Она посмотрела на свои забинтованные руки. Кровь проступила сквозь белую марлю, но между пальцами снова начали проскакивать тонкие, злые фиолетовые искры. Больше не было страха. Только предвкушение мести.

— Пусть приводят всю свою армию, Изолятор, — она хищно оскалилась, обнажив клыки. — Мы разнесем этот Олимп по кирпичику.

87... 88.

Кабина вздрогнула и плавно остановилась. Зуммер издал короткий, мелодичный звон, который в повисшей тишине прозвучал как удар стартового гонга.

За матовыми створками лифта их ждал Бог этого города. И он был не один.

— Пошли, — сказал Жека.

Двери начали открываться.

Створки панорамного лифта бесшумно разъехались в стороны, но за ними Жеку и Лилит ждал не райский сад и не роскошный приемный покой Архитектора.

За ними ждал укрепленный ДОТ.

Огромный холл восемьдесят восьмого этажа, отделанный черным мрамором и сусальным золотом, был изуродован наспех возведенными баррикадами из тяжелых дубовых столов и перевернутых диванов. Но пугало не это. Пугала тишина.

Здесь не было суетящихся солдат, не было криков командиров или воя сирен. У дверей из пуленепробиваемого стекла, ведущих в личный кабинет Корда, стояли четверо.

Личная гвардия Архитектора. Преторианцы.

Они не носили громоздкую броню «чистильщиков» или ошейники-подавители. На них были строгие, облегающие тактические костюмы угольного цвета. Это были огромные, идеально сложенные люди с пугающе бледными лицами. Сквозь их кожу, на шеях и висках, отчетливо проступала сетка вздутых вен, по которым пульсировал чистый, концентрированный фиолетовый эфир. Корд накачал своих лучших цепных псов магией Главного Реактора, превратив их в идеальные машины для убийства.

Они не стали кричать «Бросай оружие». Они просто шагнули вперед, как только двери лифта открылись. Воздух в холле мгновенно уплотнился, загудев от переизбытка высвобожденной энергии.

Жека понял, что трофейный плазменный пистолет здесь не поможет — их тела были укрыты мерцающими кинетическими щитами толщиной в палец. Он отшвырнул бесполезное оружие, перехватил свой тяжелый разводной ключ двумя руками и шагнул из кабины лифта, закрывая собой Лилит.