Ниже шли комментарии ведущего инженера Корда: «Образец №0 продемонстрировал уникальную способность к регенерации. В отличие от фейри или оборотней, демоническая структура позволяет выдерживать максимальные нагрузки экстрактора на протяжении месяцев без летального исхода. Однако длительное воздействие тока и свинцовых подавителей вызвало непредвиденный побочный эффект. Магия Образца №0 мутировала. Она начала отторгать любые технологии».

Жека перевел взгляд с текста на Лилит. Её «техно-аллергия». Её способность сжигать электронику вокруг себя при малейшем стрессе. Это был не врожденный дар суккуба. Это был защитный рефлекс, выработанный её организмом в ответ на бесконечные пытки в машинах Корда.

Лилит читала дальше, и её глаза наполнялись слезами. «Психика Образца №0 не выдержала болевого шока. Зафиксирована глубокая диссоциативная амнезия. Объект забыл свое имя, свое происхождение и сам факт пребывания в Лаборатории. Это делает её идеальным, покорным источником, если нам удастся её вернуть».

— Я не... беглянка из Нижнего Мира, — прошептала Лилит. Голос дрожал, срываясь на высокие ноты. — Я не забывала портал. Я забыла... их. Мой мозг просто стер это, чтобы я не сошла с ума.

Она перевела пустой, сломанный взгляд на Жеку.

— Я была их первой идеальной батарейкой, Изолятор. Фундаментом. Они построили на мне всё это.

В самом низу карточки мигал значок единственного прикрепленного медиафайла. Название файла: «Калибровка Образца №0. Видеофиксация».

Жека инстинктивно потянулся к мышке, чтобы закрыть окно.

— Не надо, Лилит. Не смотри. Ты не обязана...

Но она перехватила его руку. Её пальцы были ледяными, но хватка — стальной.

— Это моя голова, Жека, — прошипела она. Слезы катились по её щекам, но в глазах уже разгорался тот самый опасный, фиолетовый огонь. — И я хочу вернуть то, что они у меня украли.

Она с силой нажала на кнопку мыши, запуская видео.

Видео открылось без звука. Сначала на экране был только ослепительно белый, стерильный свет — тот самый, что Жека видел в коридорах Лаборатории №1. Затем камера сфокусировалась.

В центре кадра стоял Экстрактор марки М-4. Внутри, прикованная к металлическим скобам, висела девушка. Её волосы еще не были выкрашены в розовый, они спадали грязными, спутанными темными прядями. В её руки, ноги и вдоль позвоночника были вживлены толстые иглы капельниц, по которым пульсировала густая, светящаяся фиолетовая жидкость.

В кадре появился человек в белом халате с планшетом. Лица не было видно. Он щелкнул тумблером на панели аппарата.

Тело девушки на экране выгнулось дугой. Её рот распахнулся в беззвучном, нечеловеческом крике. Фиолетовый свет в трубках вспыхнул так ярко, что камера на секунду ослепла от перегрузки.

Лилит в гараже перестала дышать. Она смотрела на экран, и в её широко распахнутых глазах отражался этот белый клинический ад. Психологическая стена, которую её разум выстроил, чтобы выжить, дала трещину. А затем разлетелась вдребезги с оглушительным, неслышимым звоном.

Воспоминания хлынули в неё раскаленной лавой. Боль от игл, запах паленой плоти, монотонный голос инженера, бесконечные дни в металлическом гробу.

— Нет... — вырвалось из её горла. Это был даже не голос, а сдавленный, животный хрип. — Нет-нет-нет...

Воздух внутри свинцового холодильника мгновенно раскалился. Волосы Лилит встали дыбом. С её пальцев сорвались густые, фиолетовые искры. Они ударили в клавиатуру — пластик зашипел и начал плавиться. Центральный монитор жалобно пискнул, по экрану пошли черные полосы мертвых пикселей.

— Лилит! — Жека попытался перехватить её руку, но она отшвырнула его с такой нечеловеческой силой, что он ударился спиной о свинцовую стенку холодильника.

Начался шторм. Магия суккуба, подогретая абсолютным, первобытным ужасом, вышла из-под контроля. Системный блок завыл кулерами и заискрил. Запахло горелой изоляцией и расплавленным металлом. Гараж снаружи содрогнулся, с верстака с грохотом посыпались инструменты.

Кольцо на пальце Жеки вспыхнуло кроваво-красным.

Пульс: 160. Критическая угроза.

— Лилит, остановись! Ты сожжешь нас! — крикнул Жека сквозь гул магии.

Но она его не слышала. Она была не здесь. Она снова была там, в капсуле, на минус восьмидесятом этаже. Её глаза закатились, светясь чистым, смертоносным эфиром. Воздух стал таким плотным, что Жеке было тяжело вдохнуть. Еще секунда, и её сила просто расплавит этот холодильник вместе с их костями, а заодно уничтожит единственную копию скачанных данных.

Жека стиснул зубы. Он оттолкнулся от стенки и бросился прямо в эпицентр магического выброса. Эфир обжигал кожу даже сквозь кевларовую куртку Корда. Жека рухнул на колени перед Лилит, обхватил её руками за плечи и с силой прижал к себе.

Он открыл свою «нулевую ауру» настежь. Больше никаких щитов. Только абсолютный, поглощающий вакуум.

— Отдай мне, — прорычал он ей прямо в ухо, сжимая её так крепко, словно боялся, что она рассыплется на куски. — Отдай эту боль мне! Я держу тебя! Я здесь!

Магия ударила в него, как товарный поезд. Жека закричал. Ему показалось, что в его вены залили кипящий свинец. «Нулевая аура» всасывала её панику, её страх, её воспоминания о пытках. Он чувствовал всё, что с ней делали. Но он не разжимал рук. Он работал как громоотвод, заземляя бурю класса «Омега» в собственное тело.

Лилит билась в его руках, царапая ему спину, пытаясь вырваться, но он держал. Медленно, секунда за секундой, фиолетовое свечение начало тускнеть. Гул в ушах стих. Температура в холодильнике упала. Искры погасли.

Лилит обмякла. Она уткнулась лицом в плечо Жеки и зарыдала. Не истерично, а тяжело, надрывно, выплескивая из себя годы замороженного страха.

Жека тяжело дышал, поглаживая её по дрожащей спине. Его руки были в ожогах, голова раскалывалась, а кольцо Корда жалобно пищало, требуя немедленно обратиться к врачу.

Они просидели так несколько минут. Наконец, Лилит медленно отстранилась.

Она вытерла грязное, размазанное слезами лицо тыльной стороной ладони. Два из трех мониторов сгорели, но один, правый, всё еще тускло светился, показывая логотип Архитектора.

Лилит посмотрела на этот логотип. И Жека увидел, как в её глазах происходит перелом. Страх исчез. На его месте осталась только холодная, кристально чистая ненависть. Она больше не была испуганной беглянкой, вздрагивающей от каждого шороха. Она вспомнила, кто она. И кто её враг.

— Я всё вспомнила, Жека, — её голос был хриплым, но абсолютно спокойным. — Имена. Даты. И чертежи.

Она повернулась к нему.

— Я была их фундаментом. Когда они строили Главный Реактор в «Этернити», я была внутри. Я знаю там каждый кабель, потому что эти кабели были подключены к моей спине.

Лилит подалась вперед и посмотрела ему прямо в глаза.

— Корд думает, что его представительский блок — это идеальная крепость. Но там есть слепое пятно. Старая вентиляционная шахта системы охлаждения, которую они забросили после моего... побега. Сканеры её не видят. Она ведет прямо в жилой сектор.

Жека перестал дышать. Сердце пропустило удар.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что мы не будем отменять сделку с вампирами, — Лилит хищно оскалилась, и в этом оскале мелькнули настоящие демонические клыки. — Валериан получит свой штурм. А пока его оборотни будут рвать на куски внешнюю охрану Башни, мы с тобой пройдем через слепую зону.

Она положила свою холодную ладонь на его обожженную руку.

— Я знаю, как вытащить твою дочь, Изолятор. Мы идем внутрь.

Утро в мастерской «Последний Шанс» пахло остывающим металлом и крепким, черным как смола кофе, который Жека сварил на походной газовой горелке.

Свинцовый холодильник, переживший ночью локальный магический шторм, всё еще тихо гудел. Внутри было тесно и душно, но Лилит не вылезала оттуда уже несколько часов. Единственный выживший монитор заливал её бледное лицо, на котором застыло выражение мрачной, хищной сосредоточенности, синеватым светом.