— Он знал, что я здесь? Всё это время? — Дрон за окном висит не просто так. Он держал тебя на поводке, Лилит. А меня — на крючке. Если бы я попытался ударить его или уйти, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. А Алису бы...

Жека не договорил. Он полез во внутренний карман куртки, которую только что бросил на стул, и достал оттуда прямоугольный кусок черного матового пластика. Он бросил его на металлический верстак. Пластик звякнул, скользнув к руке Лилит. На карточке серебром отливал логотип «Молния и Глаз».

— Что это? — она с опаской посмотрела на пропуск, словно тот мог ударить её током.

— Это уровень «Ультра», — Жека наклонился вперед, опираясь локтями о колени. — Высший доступ. Корд думает, что сломал меня. Думает, что купил с потрохами. Но я не его цепной пес, Лилит. И я больше не Тюремщик.

Жека кивнул на карточку.

— Я — троянский конь. Эта штука открывает любую серверную в его башне. Любой терминал. Любую базу данных. Но в компьютерах я понимаю только то, как их чинить кувалдой. Мне нужен тот, кто умеет ломать код. Тот, кто не боится сжечь пару корпоративных процессоров.

Лилит перевела взгляд с карточки на Жеку. Слезы на её щеках высохли. Плечи, которые она сутулила последние несколько дней, медленно расправились. В глазах, там, где только что плескался страх, начала разгораться та самая фиолетовая, дерзкая искра, за которую Жека когда-то и спас её из коллектора. Она протянула руку и подхватила черный пропуск. Покрутила его в тонких пальцах. На её губах медленно расплылась хищная, клыкастая ухмылка.

— Ну ты и псих, Изолятор, — прошептала она с восхищением.

— Мы же смертники.

— Только если нас поймают, — ответил Жека, поднимаясь. — Дрон снаружи сечет любые всплески энергии. Нам нужно спрятать твое оборудование. Я принес свинец.

Он указал в угол гаража, где стоял старый, пузатый советский холодильник «ЗИЛ» со снятой дверцей. Следующие два часа они работали в полном молчании, но это было молчание идеального механизма. Жека плавил свинцовые пластины, вытащенные из старых аккумуляторов, и обшивал ими нутро старого холодильника, создавая идеальную клетку Фарадея, непроницаемую для магии и радаров. Лилит таскала внутрь мониторы, тянула провода и перепаивала схемы, тихо мурлыкая себе под нос какой-то панковский мотив.

Саламандры грелись у паяльной лампы, с любопытством наблюдая за суетой.

К трем часам ночи «слепая зона» была готова. Это выглядело нелепо: внутри ржавого советского холодильника, обитого серым свинцом, светились три современных монитора и гудел мощный системный блок. Но счетчик Гейгера и старый эфирный сканер Жеки показывали абсолютный ноль. Снаружи гаража их терминал просто не существовал.

Лилит залезла внутрь этой конструкции с ногами, устроившись на подушке. Лицо суккуба осветилось синеватым светом экранов. Жека вставил черный пропуск в портативный кардридер, который они чудом спаяли из запчастей.

Система Корда запросила доступ. Лилит положила руки на клавиатуру.

Но не успела она коснуться клавиш, как мониторы тревожно мигнули, а из системного блока запахло озоном. Её магия уже начала плавить микросхемы от волнения.

Жека шагнул вперед, в тесноту свинцового холодильника, и крепко положил тяжелую, теплую ладонь на её плечо.

Гудение в системном блоке мгновенно выровнялось. Фиолетовые искры, плясавшие на кончиках пальцев Лилит, втянулись в руку Жеки и исчезли, как вода в песке. Его «нулевая аура» накрыла их обоих невидимым защитным куполом.

— Я держу, — тихо сказал он. — Работай.

Лилит выдохнула, чувствуя, как уходит напряжение.

— Знаешь, Жека, — она не смотрела на него, её пальцы уже готовы были сорваться в танец по клавишам. — А черный тебе к лицу.

Она хрустнула костяшками пальцев.

— Ну что, Архитектор Корд... Посмотрим, из чего сделаны твои стены.

Экраны мигнули, и по ним побежали бесконечные строки зеленого кода. Жека стоял рядом в темноте гаража. Кольцо на его пальце оставалось ровно-синим. Система думала, что её Личный Изолятор спит. А подполье только что проснулось.

Утро пробивалось сквозь грязное, заклеенное армированным скотчем окно гаража серым, болезненным светом. Дождь, казалось, шел в этом городе со времен сотворения мира.

Жека проснулся от тихого, но настойчивого писка. Он спал прямо на жестком табурете, уронив голову на сложенные на верстаке руки. Шея затекла так, словно в неё вбили ржавый гвоздь. Саламандры уже не светились — они сбились в кучу под батареей и мирно посапывали, напоминая кучку остывшей золы.

Писк повторился. Жека поднял голову и посмотрел в угол гаража. Из тяжелого, обшитого свинцом нутра старого холодильника «ЗИЛ» струился холодный синеватый свет.

— Эй, Изолятор, — раздался оттуда хриплый, севший голос Лилит. — Хватит давить слюну. Иди сюда. У меня есть для тебя подарок.

Жека размял плечи, подошел к их кустарной серверной и заглянул внутрь. Лилит выглядела так, словно её переехал каток. Розовые волосы стояли торчком, под глазами залегли глубокие черные тени, а на бледной коже мерцали отблески строк кода. Вокруг неё валялись пустые банки из-под энергетика. Но её глаза горели безумным, лихорадочным азартом.

Она ткнула пальцем в центральный монитор. Вместо привычного зеленого текста там вращалась сложная, трехмерная модель башни «Этернити». Она была пронизана тысячами светящихся линий — словно кровеносная система гигантского металлического организма.

— Твой черный пропуск — это просто песня, Жека, — сказала она, не отрывая взгляда от экрана. — Корд дал тебе ключи от всех черных ходов. Я гуляла по их серверам всю ночь. Я видела логистику, графики поставок «топлива», чертежи реакторов. Но...

Она выдержала паузу и нажала кнопку на клавиатуре. Картинка башни исчезла, и на её месте появилась пульсирующая красным сфера, окутанная плотной сеткой защитных контуров.

— Но вот это, — она ткнула в сферу, — Главный Эфирный Реактор. Сердце башни. И туда нас не пустят даже с пропуском самого Корда.

— Почему? — Жека нахмурился, вглядываясь в схему. — У меня доступ «Ультра».

— Потому что там паранойя восьмидесятого уровня, Жека. Серверная реактора физически отрезана от внешней сети башни. Это закрытый контур. Там нет Wi-Fi, нет внешних портов. Чтобы остановить реактор или устроить перегрузку, мне нужно физически подключить свой кабель к их главному пульту.

Лилит откинулась на спинку подушки и помассировала виски.

— Проблема в том, что реакторный зал охраняется лучше, чем золотой запас страны. Семь постов СБ Корда. Бронированные двери. Автоматические турели. Мы с тобой вдвоем не дойдем даже до первого чекпоинта. Нас расстреляют в коридоре.

Жека молчал. Он смотрел на красную сферу на экране. Всё оказалось сложнее, чем он думал. Изолятор и хакер могут открыть дверь, но они не могут выиграть войну с вооруженной армией.

— И что ты предлагаешь? — тихо спросил он.

— Мне нужен хаос, — Лилит подняла на него глаза. — Я смогу пройти и всё взломать, если охрана реактора будет отвлечена. Если автоматика переключится на внешнюю угрозу. Если кто-то устроит Корду полномасштабный блэкаут или штурм периметра. Нам нужна армия, Жека. А нас всего двое. И четыре ящерицы-переростка.

Жека отошел от холодильника. Он подошел к своей куртке, висевшей на стуле, и достал из внутреннего кармана старый, затертый кожаный бумажник.

«Мне нужна армия», — эхом отозвались слова Лилит. Он открыл бумажник. Среди чеков из автомагазина и просроченных скидочных карт лежал плотный, матово-черный прямоугольник визитки. На ней серебряным тиснением был выведен изящный герб с летучей мышью и всего одно слово: "Гемоглобин". Ни телефона. Ни имени. Только адрес в подвалах старого особняка на Петроградской стороне.

Жека вспомнил проливной дождь, закипевший лимузин и бледного аристократа с тростью, который заплатил ему пять тысяч за ремонт.