— Тетушка, средства Бель подарил мистер Ролден, — не сдержалась от ответа Лилиан, которая самостоятельно накладывала с общего блюда в свою тарелку порцию запеченной с картофелем рыбы.

— Тот самый аптекарь? — прищурилась леди Мэри, в ее голосе явно проскользнуло недовольство.

— Да, тетя, — спокойно отозвалась Белла.

— Он не попросил оплаты?

— Нет. Мы друзья. Мистер Ролден подарил мне крем, шампунь и несколько лосьонов.

— Которые имеют баснословную цену? Очень странно, милая.

— Почему же странно, тетя? — удивилась Лилиан. — Бель раньше помогала мистеру Джону в его экспериментах.

— Да, я помню. Позволяла использовать свою кожу на разных этапах разработки крема «Сияние». Втайне от меня. Когда я узнала…

— Стало поздно. Эксперимент завершился. «Сияние» вышло на рынок красоты! — хмыкнула Лилиан.

— Вот именно. И неизвестный никому аптекарь стал поставщиком императорского двора, — тихо проронила леди Треверс. — А все леди королевства теперь выстраиваются в очередь за его кремами и лосьонами.

— Тетя Мэри, к чему сейчас этот разговор? — нахмурилась Белла.

— Дорогая моя, меня не покидает странное ощущение, что без тебя никогда не было бы этого волшебного и невероятно дорогого крема.

— Так и не было бы, — в удивлении усмехнулась Лилиан. — Мистер Ролден на Белле испытывал «Сияние».

— Мне почему-то кажется, что роль Бель сводилась совсем не к тому, о чем вы обе твердите, — поджала губы леди.

— Тетя, давайте не будем возвращаться к старому спору, — тихо обронила Белла и сердито качнула головой. — Я до сих пор считаю, что вы и мама несправедливо поступили с миссис Милт, разжаловав бедную женщину и не написав для нее рекомендательное письмо.

— Несправедливо? — Леди Мэри отложила в сторону столовые приборы, те звякнули о край тарелки. — Эта женщина несколько лет покрывала твои походы к неженатому взрослому мужчине! Одно дело посещать аптекарскую лавку для какой-либо покупки и совсем другое отправляться в нее на встречу с двумя мужчинами и находиться там долгое время!

Белла тяжело вздохнула и прямо взглянула на тетю:

— Мы же все объяснили тогда.

— Объяснили. Но я до сих пор не понимаю, как твоя репутация тогда не пострадала.

— Не пострадала, потому что ничего неприличного не происходило.

Леди Мэри хотела было возразить, но, к удивлению Беллы, женщина удержалась от новой реплики и, больше так ничего и не сказав, опустила взгляд в свою тарелку.

На Вуффолк-роуд, главной улице Сент-Эдмундса, напротив городской мэрии находился знаменитый на всю столицу графства «Салон мадам Перье», витрины которого привлекали всех женщин без исключений.

Словно мотыльки, летящие на пламя, с утра и до вечера они порхали вокруг витрин с прекрасными платьями, шляпками, амазонками и аксессуарами к ним. Томно вздыхали, мечтали, мысленно примеряли на себя восхитительные наряды, одетые на манекены.

Женщины и девушки находили сотни причин пройти мимо витрин, ведь салон мадам Перье находился среди других магазинов, которые располагались на первых этажах высоких многоэтажных зданий. Этажами же выше находились дорогие и элитные квартиры, часть из которых снимали адепты академии магии Вуффолка, не имеющие собственных особняков в Сент-Эдмундсе и не желающие жить в общежитии при академии.

Мадам Перье появилась в Сент-Эдмундсе примерно лет десять назад, избрав спутником жизни местного жителя — почетного горожанина мистера Элвиса Сэвилса. Мадам Перье, конечно, стала миссис Сэвилс, но на вывеске салона указала имя, доставшееся ей от первого мужа иноземца — Перье — по мнению женщины, для деловых целей более подходящее.

С момента открытия салона мадам Перье (ставшая для клиенток «Мадам») баловала своих заказчиц последними модными фасонами, за которыми ее агенты зорко следили в столице королевства, поэтому мадам Перье знала о них ещё до того, как они появлялись в журналах моды, а клиентками мадам являлись все самые знатные и богатые женщины графства.

Мисс Харрис Мадам порекомендовала сама графиня Вуффолкская, и уже три года, благодаря целительной магии мисс Беллы, мадам, ее муж, взрослая дочь от первого брака и два несовершеннолетних сына от второго были полностью здоровы.

Утром, прежде чем отправиться к Мадам, целительница связалась с владелицей салона по артефакту связи, объяснив, что ей срочно нужен гардероб, так как ее внешность претерпела значительные изменения.

Заинтригованная Мадам пообещала принять мисс Харрис вне очереди, между записанными на примерку мисс Аристон и леди Винтер. И заверила, что даже сможет что-то подобрать из готовых платьев, сорочек, амазонок и шляпок, и никто никогда не догадается, что одежду сшили не по индивидуальному заказу.

Экипаж леди Треверс подъезжал к салону мадам Перье, и Белла почувствовала невольное волнение, довольно приятное, слегка щекочущее нервы в преддверии чего-то необычайного.

Это волнение отличалось от того, которое девушка ощутила утром, когда проснулась и первым делом побежала к тому самому напольному зеркалу, благодаря которому познакомилась с собой новой.

Утреннее волнение было тоже приятным, но другим — острым, пряным, кружащим голову. Бель любовалась своим зеркальным отражением и ловила себя на том, что ей просто невероятно нравится на себя смотреть и осознавать, что эта сонная необыкновенная красавица — она, мисс Белла Харрис, старшая дочь лорда Харриса, целительница из городского госпиталя, двадцати трех лет от роду, и никто другой.

Это чувство удивляло ее и немного смущало, но она радовалась, что не испытывала досаду или раздражение из-за своей внешности. Видимо, восьми лет хватило для того, чтобы разочарование, преследующее ее с пятнадцати лет, наконец, иссякло.

Заглянувшая некстати Лилиан, на которой было милое домашнее платье в мелкий голубой цветочек, словно маленький ребенок, восторженно запрыгала вокруг смущенной сестры, которую поймала «на месте преступления». Девушка захлопала в ладоши, чирикая, будто птичка, о том, что она, конечно, ожидала, что Бель станет красавицей, но…

— Но не такой невероятной, милая Бель! — пищала Лилиан. — Чем больше я смотрю на тебя, тем больше мне хочется смотреть! От тебя невозможно отвести глаз! Я просто наслаждаюсь твоим новым лицом!

Вот и сейчас, в экипаже, Лилиан, которая сидела напротив, хоть и делала вид, что ее интересуют проплывающие мимо улицы Сент-Эдмундса, но карий восхищенный взгляд то и дело возвращался к лицу старшей сестры. Белла со снисходительной улыбкой, прячущейся в уголках красивого рта, посматривала на младшую.

— Дорогая моя, мадам Перье иногда подсовывает своим заказчицам довольно экстравагантные платья, часто довольно… хм… откровенные.

Леди Треверс, которая сидела рядом с младшей племянницей, заговорила тихим спокойным голосом.

Белла знала, что тетя Мэри очень любила у себя именно такой вот голос — ровный, полный достоинства, — тот, который, по ее мнению, характеризовал истинную леди, когда та заговаривала о серьезных вещах.

Узнав, что племянницы собрались в салон Мадам, леди Мэри тут же заявила, что ей срочно необходимы перчатки и шляпка под новое платье для прогулок, которые имелись у мадам Перье в готовом виде, и поехала вместе с девушками.

Белла была уверена, что тетя выдумала эту причину, чтобы сопровождать их, но отказать не смогла.

— Почему же «подсовывает», тетя? — Мисс Харрис сдержала вздох, ответила с улыбкой. — Разве у этих леди нет собственной головы на плечах? Они не видят, что именно для них шьют?

— Я не знаю, дорогая, видят они или нет, но, когда дочь леди Шейли, милая Амалия, появилась на своем первом приеме в качестве замужней леди в том розовом платье из тафты с очень низким декольте, — леди Мэри сделала выразительную паузу и слегка приподняла одну бровь, — мы испытали шок. В том числе и ее мать, леди Джейн Шейли. Амалия же сказала, что мадам Перье убедила ее, что розовое платье сшили по последней придворной моде.