Танцующей легкой походкой счастливая Лилиан Харрис направилась в ванную комнату, чтобы подготовить ванну. Белла взяла в руки изящный флакончик духов «Фея Бель», с восхищением рассматривая его.

— Бель, почему к тебя нет на полочке пудреницы? — раздался голос Лилиан из ванной комнаты. — Разве ты совсем не пользуешься пудрой?

— Не пользуюсь. Пудра обычно только белого или розового цвета и смешно смотрится на моей коже.

— Розовой воды у тебя тоже нет? И помад?

— Мне не нравится розовая вода. А помады мне ни к чему.

Из ванной комнаты донесся выразительный тяжелый вздох, причину которого Белла прекрасно поняла. По правилам приличия юные мисс не пользовались пудрой, розовой водой, помадой и духами до первого бала, и, видимо, пятнадцатилетняя Лилиан надеялась увидеть эти «запрещенные» для нее средства в ванной сестры и была разочарована их отсутствием.

— Бель, ты меня поражаешь. Отсутствие пудры я ещё могу понять. Не подходит тебе по цвету. Но не пользоваться розовой водой⁈ И помадами!

— Зато у меня есть зубной порошок, — фыркнула мисс Харрис. — И духи. Несколько флаконов.

— Ещё бы у тебя не было зубного порошка! — проворчала Лилиан, рассматривая этот самый порошок в стеклянной баночке на полочке и рядом с ним изящную зубную щетку. — А духи мне твои не нравятся. Что это за ароматы? — Лиля стала вынимать пробки из флаконов с духами сестры и по очереди их нюхать. — Резеда, ландыш и… фу! Амброзия, что ли⁈

— Не выдумывай! У моих духов нормальные запахи! А мистер Ролден сегодня подарил мне новые духи. Ты заметила их на комоде?

— В том невероятном прозрачном флаконе из горного розового хрусталя? — вздохнула Лиля. — Названные в твою честь «Фея Бель»? Конечно, я их заметила. Их сложно было не заметить. Только, на мой взгляд, флакон довольно мал. Когда ты начнешь наносить духи на записочки, носовые платочки, перчатки, они быстро закончатся.

— Зачем я буду на эти глупости расходовать духи?

— Как зачем? Чтобы потом ронять. Случайно. Перед джентльменами. Которые будут поднимать твой платок или перчатку и терять голову от исходящего от них тонкого и нежного аромата.

— И в кого ты у меня такая фантазерка? — поинтересовалась Белла, вынимая из розового флакончика пробку и осторожно принюхиваясь к новому аромату с волшебными нотками лаванды, такой нежной и многогранной, которая тихо зазвучала в изысканном обрамлении других нот: полевых цветов и ванили, мускуса и разнотравья.

— Бель, я не фантазерка, — отозвалась Лилиан из ванной комнаты. — Так все леди делают. Это одна из главных хитростей охоты.

— Какой ещё охоты, Лиля?

— Охоты на мужа, Бель. Какой ещё?

— Преображение прекрасной мисс Беллы Харрис завершено! — торжественно провозгласила Лилиан. — Бель, ты готова в полной мере полюбоваться своей красотой? — уже тише спросила девушка, вопросительно уставившись на старшую сестру. — Могу я повернуть зеркало?

Бель нервно хмыкнула, чувствуя себя глупо, ведь она боялась подойти к напольному зеркалу, которое в начале всех таинственных косметических процедур они с сестрой специально развернули к стене его зеркальной стороной.

Сестры договорились, что пока не завершится процесс перевоплощения из дурнушки в красавицу, старшая сестра не будет смотреть на себя в зеркало. Хотя по эмоциям, которые то и дело отражались на лице младшей сестры, целительница примерно представляла себе те метаморфозы, которые с ней происходили.

Теперь же, Бель, одетая в легкий пеньюар, тоже не особо изящный и привлекательный, как и остальные ее вещи, сидела на своей кровати, сцепив на коленях пальцы, и с какой-то невероятно испуганной улыбкой смотрела на ожидающую ее решения Лилиан.

— Разница большая? — Голос Беллы прозвучал глухо и спокойно, но младшая мисс Харрис заметила, как тонкие пальцы сестры нервно затеребили тонкую ткань пеньюара, нещадно ее комкая.

Лилиан кивнула, карие глаза девушки сверкнули, а красивые губы улыбнулись.

— Не просто большая, моя дорогая Бель, — тихим вкрадчивым голосом ответила Лилиан. — Разница между Беллой Харрис до преображения и Беллой Харрис после него просто… — девушка сделала выразительную паузу, — невероятная! — Лиля вдруг подпрыгнула на месте, от чего ее сестра вздрогнула, и хлопнула в ладоши. — Огромная! И потрясающая! Ты выглядишь как сказочная фея! Даже лучше феи! Когда я смотрю на тебя, то с трудом держу рот закрытым, потому что все время хочется раскрыть его от восхищения!

В глазах Лилиан, действительно, застыл неприкрытый искренний восторг. На эмоциях девушка прижала ладошки к порозовевшим щекам.

— Лиля, ты, конечно, как всегда, преувеличиваешь, — в смущении фыркнула целительница, закатила глаза и закусила губу, однако ткань пеньюара Белла скомкала ещё сильнее.

— Я? Преувеличиваю? Не хочешь убедиться в том, что я говорю правду? — Лилиан вскинула тонкую темную бровь и подбородком указала сестре на зеркало. — Смелее, дорогая сестра. И оставь в покое свой несчастный пеньюар. Он ни в чем не виноват.

— Я так долго не видела себя, что мне страшно, — призналась Белла, неуверенно улыбнулась, искоса взглянула на свои белоснежные руки, на золотистый локон на груди.

— Я прекрасно понимаю тебя, но все равно не подозревала, что ты такая большая трусиха, — рассмеялась Лилиан. — И посмотри на меня! Моя кожа просто восхитительна после «Сияния»! Нежная, бархатная, посветлевшая!

Младшая мисс Харрис подошла к сестре, решительно освободила ни в чем не повинную ткань пеньюара из плена пальцев Бель и потянула сестру за руку, заставляя встать с кровати. Белла не стала сопротивляться и встала, понимая, что пора посмотреть на себя настоящую.

Сестры вместе подошли к напольному зеркалу на ножках, которое сейчас было повернуто к ним задней деревянной стороной. Лилиан медленно повернула зеркало и с искренним любопытством уставилась на застывшую сестру.

Глаза Беллы в изумлении распахнулись, а темные зрачки расширились. Девушка завороженно всматривалась в свое отражение. Недоверие, отразившееся во взгляде сестры, младшая мисс Харрис разделяла в полной мере и прилагала неимоверные усилия для того, чтобы во все глаза не пялиться на Бель, понимая, что подобное поведение с ее стороны может испугать ту, которая и так сильно нервничала.

Сейчас Лилиан наблюдала, как сестра внимательно, но в полном ошеломлении, рассматривает свое изумительной красоты лицо.

Лиля признавала всем сердцем, что причины для ошеломления имелись, ведь тонкие совершенные черты девичьего лица без ужасных скоб, из-за которых раньше как-то смешно топорщились губы, теперь ничем не уродовались; невероятной белизны, словно сияющая изнутри, кожа вызывала желание смотреть и смотреть, и непременно прикоснуться, что Лилиан уже раньше позволила себе, дотронувшись до бархатной щеки сестры; удивительные голубые глаза в обрамлении темных длинных ресниц вызывали лишь восхищение; светлые, отливающие золотом, волосы струились по плечам и спине…

Лилиан внимательно наблюдала за выражением лица Бель и заметила, что появившееся было недоверие, а затем восхищение на лице сестры постепенно сменилось хмурым выражением.

Младшая сестра интуитивно ждала этого, поэтому сразу же, как только оно появилось, схватила Беллу за плечо и мягко развернула к себе.

— Снова думаешь о ней? — с упреком прошептала Лилиан. — Зачем?

— Не знаю. Ничего не могу с собой поделать.

— Ты — это ты, Бель. Ты милая, скромная, красивая и умная леди. Ты не леди Джослин Честер. Никому не придет в голову назвать тебя бессовестной. А если кому и придет, то это не от большого ума. И сравнивать вас тоже никто не будет, ведь причин для этого нет!

— Пятнадцатилетний цыпленок учит взрослую курочку, — грустно усмехнулась Белла.

— Признай, что цыпленок говорит разумные вещи, а курочке пора забыть о детских комплексах, — невозмутимо отозвалась Лилиан.

— Признаю, — качнула головой целительница.