На уроках обсуждаем французский сказочный фольклор, кое-какую поэзию, историю, новости из газет. Попутно учим не самые тривиальные формы языка, пословицы и нестандартные обороты. Все посторонние выходят из класса с квадратными глазами.

Собрались сегодня у Зиночки. Хотя как собрались? Кроме хозяйки и меня, только Катя. И Катя вдруг поднимает рискованную тему: а на ком из них я женюсь, когда мы вырастем? Живая иллюстрация того, что девочки взрослеют намного раньше, вон у них какие мысли в головах бродят. И главное, никаких предпосылок в разговоре, рассматривали ещё раз мои летние фото. Я там, как настоящий ковбой, на лошади и с лассо. Кожаных штанов, правда, нет, как и сапог со шпорами.

И что отвечать? Выбор одной — обида другой. Придётся выкручиваться, тем более сам об этом задумывался.

— Отказываться ни от кого не хочется, поэтому есть два варианта. Либо жениться на Зиночке, тогда ты, Катюша, становишься любовницей…

Зиночка улыбается, Катя морщит носик.

— Либо женюсь на тебе, Катя, тогда Зина — любовница. Но с тобой сложно, твой папа меня не переваривает…

Зиночка опять улыбается, Катя морщит уже не носик, а лоб. Обдумывает. И тут мне приходит в голову замечательная мысль. Аж подскакиваю с пола, так меня торкает.

— Эврика! Я придумал! Женюсь на обеих!

— Как это? — Девочки смотрят на меня хором и с большим недоумением.

— У нас запрещено двоеженство, — указывает рассудительно Катя.

— Только формально, — меня распирает восторг от собственной гениальности. — Гляди! Я женюсь на тебе, мы поживём с годик, родишь ребёнка, а потом… потом твой папа добивается нашего развода!

— Папа не будет этого делать, — вяло спорит Катя.

— Будет! — Радостно возражаю. — Он по-другому не сможет! Ты окажешься между двух огней: любимый муж и любимый папа. Тебя начнёт рвать на части. Ссориться с любимым папочкой? Не, даже я против, так нельзя.

Даю время обдумать.

— А дальше мы разводимся, и я женюсь на Зине! — Торжествую я. — И что получится?

Любуюсь девичьим недоумением и выкладываю диспозицию полностью.

— Ты, Катя, будешь бывшей женой, а Зина — настоящей! Но ключевое слово — жена! Мало ли что бывшая, всё равно не чужая, опять же ребёнок общий. Так и станете обе моими жёнами.

— Пошли чай пить, — Зиночка заговаривает чуть ли впервые, — мама пирожков с яблоками напекла. А тебе — с ливером.

За чаем, нажёвывая пирожок, — тетка Глафира специально для меня напекла, девочки любят сладкие, — продолжаю рассуждать.

— Девочки, строить долгосрочные планы так себе занятие. Вы сами подумайте. Школу закончим, нам будет по семнадцать. Вам уже можно замуж выходить. А я? Мне надо институт закончить, профессию получить, деньги начать зарабатывать…

— Мы и сами можем заработать, — спорит Катя. Резон есть, она — музыкант и всегда сможет устроиться.

— Сможете, — соглашаюсь, — но не сможете. На вас двойная нагрузка ляжет, работа и дети, семья. Не, такого не хочу допускать, от этого женщины быстро стареют. Родила пару-тройку детей, подрастут до детсадика и школы, тогда можно и на работу выйти, если сильно хочется. На пол-ставочки.

— Ты не сможешь, — обидно утверждает Катя.

— Почему? Мой отец может, твой — тоже. Наши мамы работают, но так, по желанию. Не захотят — не будут и всё будет в порядке. Моя мачеха всю свою зарплату на наряды и косметику тратит. Живём мы на отцовские деньги. И у тебя, наверное, так же. Зарплату главврача и медсестры не сравнишь. Кстати, я за лето десять тысяч заработал. Привез, правда, только семь.

— На Алиску свою истратил три тысячи? — Сужает глаза Катюша.

— Почему на Алису? Мы с парнями скинулись на палатки и амуницию всякую.

— Какую амуницию?

Ну, началось…

— Мало ли… резиновую лодку купили, сапёрные лопатки, рюкзаки… Кать, заканчивай с допросами!

— Кстати, а чего мы по-русски говорим? — Спохватываюсь я.

— Nous sommes russes et parlons en russe, — надменно отвечает Катя. Но с этого момента переходим на французский.

Кстати, ещё один момент. Девчонки вполне могут работать переводчицами после школы. Экскурсоводами для иностранцев хоть сейчас. Во всех анкетах могут смело указывать свободное владение языком.

— Как же я устал… — болтовню продолжаюпо-французски. Девочки включаются. Катя уже включилась, а Зина… а Зину не разберёшь, она больше молчит. И я действительно устал. Ничего побездельничаю пару дней, подзаряжусь.

— Есть у меня идея, написать сочинение «Как я провёл лето» на французском, — раздумываю вслух, — но как писать, не понимаю…

— Что было, о том и пиши, — не доходит до Кати.

— Ты тоже не понимаешь, — хватаю уже третий пирожок, Зиночка наливает чаю. — В любом произведении, хоть в анекдоте, хоть в длинном романе, должна быть интрига, развитие сюжета. А в моих нынешних каникулах никакой интриги нет. Носились по лесам, купались, рыбачили, работали пастухами. Мы классно проводили время, но настоящих приключений не было. Производственный роман? — Морщусь. — Это скучно. Вот в первое и второе лето, тогда да. И ведь хотел по итогу второго класса ещё написать сочинение, да вылетело из головы. И вот снова влетело.

Мечтательно зажмуриваюсь и отдаю должное выпечке тёти Глафиры.

— Так и напиши про первое лето, — подаёт голос Зиночка. От неожиданности замираю.

Медленно дожёвываю пирожок, отпиваю чай, смотрю на Зину неподвижным взглядом питона Каа. Напряжённо ищу слова.

— Это настоящая эврика, — последнее слово говорю по-русски, тем более, оно нерусское. — Ты достойна оваций, аплодисментов и восторженных комплиментов. С меня — шоколадка.

Обсуждаем дальше. Это же сочинение! Значит, можно сочинять всё, что угодно. Украшать, как угодно. Зиночка тоже напишет про первое лето, Катя — про первое и тут же второе. Интригой и мотором повествования выступит упоминание про наши с Зиной каникулы и возникшее у Кати чувство здоровой зависти. Которая и послужила причиной её последующих каникул уже в деревне.

— Дружеские наблюдения, взгляд со стороны и проверка в реальных условиях. Напиши, как там ваши мальчишки дрались. Они ведь дрались?

Катя миленько морщит носик и объясняет, что не видела и ей не интересны подобные глупые забавы.

— А ещё нам надо музыкальный ансамбель, — выдвигаю очередную идею. У меня просыпается какой-то зуд, сначала изредка, но всё чаще всплывают интересные стихи и мелодии. То ли из прошлых жизней, то ли в загадочном процессе самозарождения. Как у настоящих авторов.

Пианино есть. И в школе есть, и есть Катя, которая довольно бойко на нём лабает. Есть Эдичка с хорошим голосом. Но нужно ещё что-то. И кто-то. Есть Сверчок со своей скрипкой, но это для классики, для эстрады не пойдёт. Барабаны нужны, мля! А с этим туговато. Где его найдёшь, барабанщика? И ему целый комплект тамтамов нужен, вот в чём засада. Хотя есть такая вещь, как синтезатор…

И есть хорошая песня, слова и музыка сами всплывают в голове:

АукцЫон — Дорога

Я сам себе и небо, и луна,Голая, довольная луна,Долгая дорога, да и то не моя.За мною зажигали города,Глупые, чужие города,Там меня любили, только это не я.

О, зона!Ожидает напряженноРодниковая.Я сам себе и небо и луна,Голая, довольная луна,Долгая дорога бескайфовая.

За мною зажигали города,Глупые, чужие города,Там меня любили, только это не я.

Меня держала за ноги земля,Голая тяжелая земля,Медленно любила пережевывая.И пылью улетала в облака,Крыльями метала облакаДолгая дорога бескайфовая.

О, зона!Ожидает напряженно,Беспросветная.Я сам себе и небо, и луна,Голая, довольная луна,Я летаю где-то, только это не я.

(Лучшее на мой взгляд исполнение: https://youtu.be/msA_-1ipuxo )

4 сентября, утро и дальше.

Дом, двор, школа.

Время 06:40.

— Ён, де, труа! — На счёт «три» диск «фрисби» уходит в красивый полёт и за ним рвёт когти и ноги вся компания во главе с Обормотом.