Ах, так самозабвенно меня никто никогда не целовал… кажется.

Когда он чуть отстранился, я невольно потянулась за ним следом.

— Вы плакали, — вдруг с болью заметил мужчина. — Кто вас обидел?

— Не надо… пожалуйста.

— Это принц Дезирэ, верно? Вы поэтому и хотели скрыть лицо вуалью, что бы никто не увидел следы ваших слёз?

— Арман… Целуйте меня. Ещё, пожалуйста.

Он вновь привлёк меня, но это уже был иной, не столь робкий и нежный поцелуй. Как жаль, что корсет не позволяет почувствовать моей груди хотя бы его камзол. Я обвила мужчину руками, чуть запрокинув голову. Как же я истосковалась по мужским ласкам! По любви, по страсти, по нежности! И как же сейчас мешают все эти фижмы-юбки-корсаж… М-м…

— Маркиз, будьте добры, отступите на пару шагов назад. Моя дорогая, мне кажется, ты кое о ком-то забыла.

Я дёрнулась, но Арман удержал, притянул к себе и глянул на моего жениха исподлобья. Подбородок маркиза чуть выступил вперёд, взгляд стал жёстким и злым. Я в ужасе оглянулась на принца. Дезирэ улыбался. Равнодушно и весело. Чёрт!

— Это вы забылись, Ваше высочество, — процедил мой защитник. — Перед вами — королева.

— Да? Действительно, запамятовал. Я-то уж решил было, что течная сука.

Арман отстранил меня и выхватил шпагу из ножен.

— Нет! — закричала я. — Остановитесь. Дезирэ…

— «Ты всё не так понял»? — ухмыльнулся жених и подмигнул мне.

— Защищайтесь, сударь!

— Нет! Остановитесь…

Но они меня не услышали. Клинок стукнул клинок. Затем маркиз, даром, что сын мельника, совершил классический выпад и перешёл в бешенную атаку, нанося удары так быстро, что я не успевала понять, куда он целится. Дезирэ почти лениво их отражал, отступая и посмеиваясь.

Я огляделась. Лезть под металл было глупо, но… Отчего-то я не сомневалась: Дезирэ убьёт Армана. Хотя… почему ж «отчего-то»? Мой жених — принц, а, значит, лицо королевской крови, то есть, его непременно учили фехтовать, и учили с детства. А Арман… Тут и без всякой магии всё слишком очевидно. Кстати, а к какому королевскому роду принадлежит Дезирэ? И из какого он королевства?

Сын мельника поскользнулся в луже, некрасиво упал набок, но тотчас вскочил, и я разом забыла свой вопрос. Сердце забилось в тревоге. Я заозиралась. Мы были одни. Мне нужно найти кого-то… хоть кого-то, пока не слишком поздно. Я бросилась в коридор, пронеслась по лестнице вверх и увидела на подоконнике Люсьена. Лже-мальчишка читал, уткнувшись в небольшую книжку.

— Помоги мне! — я схватилась за тонкую руку. — Пожалуйста! Только ты можешь остановить его, только тебя он слушается.

— Я не хочу. Вам — тем более.

— Люсьен! Пожалуйста! Он его убьёт!

Девчонка вздрогнула, книга выпала из её рук. Я мельком с изумлением увидела непонятные символы и какие-то графики. Пажэсса спрыгнула с подоконника и вяло уточнила:

— Куда…

Но я уже стремглав тащила её вниз по лестнице.

Мы вылетели на площадь вовремя: Дезирэ как раз перешёл в контратаку. Прямо на наших глазах шпага Армана вылетела из окровавленной руки и, звеня, поскакала по мостовой.

— Эй! — закричал Люсьен.

Принц выплюнул какое-то грязное ругательство на незнакомом мне языке. Арман кинулся за шпагой. Дезирэ свистнул, и… маркиз исчез. Победитель вытер шпагу о плащ, обернулся к нам.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы. — Осень, я тебя услышал, чёрт возьми. Прекрати это делать. В тёмной башне…

— А где…

Дезирэ кивнул на камень. Я подошла и бессильно опустила руки. Всхлипнула. Наклонилась и подобрала с земли небольшую зелёную лягушку. Люсьен заглянул через плечо.

— Ты не мог бы его… обратно? — спросил с надеждой.

— Я его не убил, — процедил колдун сквозь зубы. — Что вам ещё надо? Теперь, милая невеста, ты можешь брать красавчика даже в свою постель. Уверен, он оценит открывающиеся виды.

Люсьен по прозвищу Осень оглянулась на своего покровителя:

— Не думаю. Он — лягушка.

— Но в душе — королевич, — хмыкнул Дезирэ.

— То есть он всё видит, слышит, понимает?

Принц вложил шпагу в ножны и только потом ответил на вопрос пажа:

— А то. Стань он простым земноводным, это было бы скучно.

Скотина!

— Кстати, моя королева, если вдруг захочешь ещё с кем-нибудь помиловаться, то заранее уточни: козлик или птичка?

— Что? — спросила я, хлюпая носом и глотая слёзы.

Лягух на моей ладони сидел смирно и даже не пробовал спрыгнуть.

— Кого предпочитаешь, спрашиваю. Мне несложно. Зверюшек я люблю намного больше, чем людей.

И, не дождавшись ответа, он отвернулся и небрежно пошёл прочь.

— Будь ты проклят! — не выдержала я.

— Уже, — рассмеялся Дезирэ, не оборачиваясь.

Люсьен, стоявший рядом со мной, вздохнул:

— Ему вода нужна. У лягушек быстро пересыхает кожа. Дезирэ восстановил колодцы. Хотите, я принесу воды? В какой-нибудь плошке.

Провались ты в бездну вместе со своим Дезирэ! Чтобы тебя чума сожрала, что б…

— Да, буду вам очень признательна.

— Ква.

Я — пламя, я — жизнь

Люсьен действительно принесла мне воду в глиняной чашке, а ещё несколько кленовых листьев и камушков. Видимо, для удобства лягушки.

— Я могу ещё что-то…

— Уйдите, пожалуйста, — прошептала я.

Она послушалась. Я сидела и пальцем бултыхала воду.

Итак, что мы имеем? Жениха, который обладает сильнейшей магией. Нет, я понимаю: есть и колдуны, и феи. У отца, например, были придворные феи. Они могли, скажем, превратить росу в бриллианты, а солнечные лучи — в золото и, расшалившись, порой заставляли старика-конюха танцевать до упаду. Милые такие проказы фей. Но бриллианты таяли с первыми же лучами солнца, золото быстро ржавело и рассыпалось прах. Почти как волшебное платье моей прабабки. А уж превратить человека в камень, а тем более армию — в птиц… Нет. На такое не способен ни один колдун. Вернее, способен, но опять же: временно. Опять же, должно быть условие, которое расколдует, пророчество. Но я уже несколько раз чмокала лягуха в мордашку и — ничего.

Кто же ты, Дезирэ?

Я поёжилась, встала, набросила на себя плед и снова села. А потом вдруг вспомнила: библиотека! Если её не спалили военные пожары и не продали казначеи правителей, отчаянно пытающихся найти деньги на войну, то, возможно, я отыщу ответ в старинных фолиантах? Вот только… вряд ли моя инициатива понравится Дезирэ.

— Ква!

Я почесала лягуха по голове за большими золотистыми глазами.

— Нет, я не сдамся, — прошептала тихо. — Никогда.

Одно было понятно: этого человека не обольстить и не влюбить. Даже не потому, что у него, похоже, добрые чувства вызывает только девочка Осень. Не поэтому. «Красивая. Умная. Злая девочка». А я — зла? Почему он так сказал? Только лишь потому, что я ударила невыносимую девчонку?

Я забарабанила пальцами.

Чего хочет Дезирэ? Зачем я ему? Сначала я была уверена: принц хочет стать королём. Но сейчас… Это нужно быть совсем глупцом, чтобы не понимать: с таким могуществом для такой мелкой цели я ему просто не нужна. Он мог бы и без меня явиться к кагану, уничтожить его и объявить себя повелителем Монфории. Формальности права престолонаследования вряд ли бы его обременили. Нет. Тут всё не так просто.

А если я Дезирэ не нужна для короны, то для чего?

Мне непременно нужно это понять, если я хочу выжить! Не зная целей врага, невозможно придумать план войны, а без плана войны одержать победу немыслимо.

Но я не могла даже предположить, какие ещё выгоды нашей женитьбы могут для него быть. Знала лишь одно: я ненавижу Дезирэ. И сделаю всё, чтобы наш брак не состоялся. Насколько же нужно презирать невесту, чтобы вот так вести себя с ней? Насколько нужно быть уверенным в собственной власти?

Мне невольно вспомнилось, как я поцеловала его в шале. И голова ж шла кругом не только от вина. Уж себе-то я могу не лгать. Почему? Я не смогла найти ответа на этот вопрос, встала и подошла к окну.