— Десять золотых, — чётко повторила я.

— За болонку? — неверяще уточнил рыцарь.

За друга положено тридцать сребренников, но…

— Катарина, я, конечно…

— Р-ряв!

Гарм вскочил, прижался головой к полу, поднял пятую точку, прогнувшись, и замахал хвостиком так быстро, что ветер разметал золотистые локоны дамы.

— Рамиз, или эта милаха будет моей, или я с тобой не разговариваю, — твёрдо выговорила Катарина.

Мужчина вспыхнул и… сдался. Вынул кошель, отчитал мне десять золотых монет. Я спрятала их в карман, и мои пальцы вновь коснулись чего-то очень холодного. Лягушка! Ох! Я же совсем о ней забыла! Ладно, выпущу в королевском парке.

Не выдержав, я оглянулась. Гарм, кажется, совершенно обо мне забыл: он ловил свой хвост, словно снова был щенком. Я поспешно вытерла щёки, поклонилась и быстрым шагом направилась прочь. Будь счастлив, мой друг. Будь счастлив.

На лестнице одиночество вновь окатило меня холодом. Я на миг замерла, пытаясь не разреветься.

— Элис, ведь это ты? — раздалось за мной тихое.

Ну вот. Попалась.

— Я не знаю, о ком вы…

Но Синди, бесшумно догнавшая меня, развернула меня за плечи:

— Не притворяйся. Не бойся меня, пошли.

Она потянула меня в дверь напротив, протащила через анфиладу комнат, юркнула в одну из них, закрыла двери. Здесь было что-то похожее на кабинет.

— Ты была одной из немногих, кто был добр ко мне, когда я была Золушкой, — вздохнула Синдерелла. — Давай, не бойся. Рассказывай, что с тобой произошло?

— Лучше иди к гостям, веселись. Всё равно не поверишь.

Золушка тяжело вздохнула:

— Какое там «веселись»! Обычно у нас всё намного жизнерадостнее, а тут вот с Кэт зачем-то притащился Рамиз. Нет, ты не подумай, что он мне не нравится, но… Понимаешь, Рамиз отличный любовник, а вот как муж… ревнивый, душный… Бедная Катарина!

— И зачем она за него выходила замуж?

Не то, чтобы это меня интересовало, просто… Просто надо было что-то сказать. И желательно не обо мне и не о Гарме.

— Так застукали их, — снова вздохнула Синдерелла. — Дочка графа, все прям как с ума посходили. Это всё из-за мерзкого принца Дезирэ.

— Понятно, — пробормотала я.

Обсуждать всё это было до крайности неловко и неприятно. Я что, тоже ханжа?

— Синдерелла, ты же придворная дама, я не ошибаюсь?

— И что? Если дама при дворе, так ей уже нельзя и…

— Нет-нет, я не об этом. Ты можешь устроить мне тайную встречу с королём? Так, чтобы о ней не узнала моя мачеха?

— Кому как не мне знать, что такое мачеха, — с горечью заметила Золушка.

Мне стало жалко беднягу. Впрочем, я всегда её жалела.

— Так поможешь?

Синдерелла прошла и присела на стол. Поболтала ножкой в шёлковой туфельке.

— Понимаешь, тут такое дело… Честно, я бы помогла. Не скажу, что в фаворе у короля, или его супруги, но… Я бы что-нибудь придумала. Вот только…

— Понятно.

— Да что тебе понятно⁈ — она вдруг разозлилась. — Элис, короля нет в Родопсии. Они с Белоснежкой уже недели три как в Эрталии и до весны возвращаться, кажется, не планируют. Поговаривают, что королева ждёт ребёнка, и путешествия зимой ей противопоказаны.

Теперь понятно, почему мою свадьбу решили сделать в рождественский пост… Это было фиаско. Я задумалась. Синдерелла мне не мешала. Минут десять. За окном всё ещё было темно, и мне показалось, что солнце больше не зайдёт, и вся моя жизнь это — ночь. И я чуть не рассмеялась вслух.

— Ты можешь остаться у меня, — вдруг предложила Золушка.

— Спасибо.

— Только чур не осуждать мой образ жизни. Да, я люблю мужчин. Разных мужчин. А они — меня. И я знаю, что про меня говорит Ноэми. Но мне плевать. Как хочу, так и живу. И вообще я…

— Я не осуждаю. Тебе несладко в жизни пришлось.

Синдерелла вдруг как-то ссутулилась, закрыла лицо руками и всхлипнула. Я подошла, обняла её, прижала к плечу.

— Ну что ты… Милая Золушка, не плачь.

— Он был такой красивый, — пожаловалась та, — но полюбил не меня. Почему-то все любят не меня. Даже чурбан Офет любит ханжу Ноэми, а не меня. А я…

Я погладила её по волосам.

— Разве тебе нужен Офет?

— Не нужен, — Синдерелла снова всхлипнула. — Но я так хочу, чтобы кто-то вот прям потерял от меня голову, вот прям… ах, чтобы, понимаешь? Ну как у Дрез что бы. Он к ней и через зеркала помчал, и из рук Чертополоха, и… и вообще…

Она по-детски разревелась мне в плечо. А я невольно вздрогнула. Так вот же выход!

— А ты знаешь, где сейчас находятся Марион и Дризелла?

— На Волчьем перевале. Это недалеко от Холодного замка. Вернее, от скалы, на которой замок. Там шале, и… Дрэз сделала что-то вроде постоялого двора.

— А как туда добраться?

— По дороге в Монфорию. Местные подскажут. Но спрашивать надо трактир «Бременские музыканты», хозяин — Рион, а хозяйка — Анна. Они не называют свои настоящие имена. Ты хочешь попросить принца Мариона о помощи?

Золушка отстранилась и внимательно посмотрела на меня мокрыми глазами.

— Да, — честно призналась я. — Моя мачеха пыталась меня отравить. А сейчас за спиной короля…

— Стой. Речь идёт о заговоре?

— Да.

— Тогда — ничего не хочу знать. Прости, но… дыба, пытки — это совсем не моё.

— Ясно. Тогда: прощай, Золушка. Мне пора.

Она снова схватила меня за ладонь, потянула к себе.

— Подожди, — зашептала виновато. — Элис, ты была добра ко мне, и я… но пойми: я очень боюсь. Однажды я… Но неважно. Прости, я трусиха. Может, ты всё же останешься до весны? Сейчас по горам путешествовать опасно. Волки, и… снег, и… Тебя никто не найдёт, обещаю. А там вернётся король, и я всё устрою.

Я задумалась.

Золушка была права: зимой в горах, да ещё в одиночку, без оружия — опасно. Впрочем, даже будь у меня оружие, я всё равно не умею им пользоваться. Можно сделать вид, что я прислуга. Уж что-что, а драить кастрюли и сковородки мне не впервой. И печки я могу топить, а тут много печек. Маменька ни за что меня не найдёт — Бремен большой город. Слишком большой. И кто там всматривается в лица слуг? Со всех сторон — отличное и очень милосердное предложение. А от добра добра не ищут. Разве нет?

— Спасибо, я очень признательна… — начала было я, но Синдерелла вдруг схватила меня за руку, побледнев.

— Тише… ты слы…

— Какого дьявола⁈ — вдруг донёсся до нас мужской рёв.

Золушка бросилась из кабинета обратно. Я за ней. Мы на цыпочках подбежали к дверям, ведущим на парадную лестницу. Хозяйка дворца чуть приоткрыла их, я поднырнула под её руку. В щёлке между створками увидела… стражу. Бременскую королевскую стражу, легко узнаваемую по васильковым перевязям через плечо, придуманным хитроумной Белоснежкой. За спинами мужчин алел камзол Рамиза и, кажется, синело платье Катарины.

— Руки прочь от моей жены!

— Господин граф, — я невольно вздрогнула при звуках этого тихого голоса, — будьте любезны, держите себя в руках, и никто не пострадает. Нам не нужна графиня Катарина. Нам нужна девушка-бродяжка, которая появилась в вашем обществе этой ночью. Где она?

Герцог Ариндвальдский. Франсуа де Перильон, маркиз де Кюстин. Муж прекрасной Люсиль. Раз именно ему подчиняется королевская стража, то… Вот, значит, за какие заслуги король Гильом пожаловал проныре-маркизу титул, земли и замок принца Фаэрта. Впрочем, Франсуа был достаточно опытным дознавателем: в своё время он был правой рукой печально известного младшего сына короля Андриана. И вроде даже его наставником…

— Нищенка? — изумился граф.

— Рамиз, — а вот этот усталый голос уже принадлежал Офету, которого я не видела, — будь добр, не препятствуй следствию. Именем короля.

— С каких пор королевская стража охотится за нищими? — поддержала удивление супруга прекрасная Катарина.

— Девица обвиняется в измене. Кстати, она вам что-либо говорила про… про что-либо?

— Может, и говорила, — холодно ответил герцогу Рамиз. — Кто ж её слушал?