Вот она — моя цель.

Но почему я знала, что сейчас её увижу? Ведь старая служанка Игрейны, когда-то прислуживавшая во дворце, обрисовала мне совсем иной путь. Сердце стучало просто бешено. Я вдохнула по-зимнему морозный воздух, закрыла глаза.

— Ну же, — подбодрила себя. — Давай… какая разница, как я здесь оказалась? Разве не сюда я шла?

Да, надо торопиться. С такой пасмурной погодой стемнеет быстро, и Арман снова станет человеком. И, возможно, отправится меня искать, а мне… мне этого не нужно. Я решительно направилась к башне. И едва не споткнулась, увидев двух стражников. Замерла подстреленным зайцем.

Всё рушилось. Зачем тут стражники? Ах да, тут же ещё и тюрьма. Поворачивать обратно? Ну уж нет! Скажу им, что я в библиотеку. Если спросят. Главное — уверенность и решимость в лице. В худшем случае скажу, что не знала, что нельзя.

И…

Стражники меня не остановили. Я просто прошла меж них, распахнула дверь, вошла и захлопнула её. Вот что значит — верить и не сомневаться!

Две винтовые лестницы уводили наверх. Пустые латы сторожили подъём к двери напротив входа. Библиотека может быть как вверху, так и внизу, а вот узилище точно внизу. Надо ли мне туда? Конечно, нет. Рановато.

Успокоив дыханием сердце, я подхватила юбки и зашагала наверх.

Пока что всё складывается куда как замечательно. Я потянула тяжёлую дверь, вошла и снова застыла. У одного из шкафов спиной ко мне высилась чёрная худощавая мужская фигура в чёрной одежде. Бежать? Я было попятилась, но тут же себя одёрнула. Не затем я дважды миновала стражников, чтобы сдаться в последний момент. Может, рыцарь за сказками пришёл и сейчас уйдёт?

И я сделала шаг, открыла рот, чтобы ровным и величественным голосом произнести приветствие.

И тут вдруг он обернулся.

Чёрные глаза-угольки, немного вытянутое, скуластое лицо. Нос с горбинкой. Тёмно-русые, почти чёрные волосы до плеч. Узкие губы, словно вырезанные на лице. Надменные, властные. Приказам таких людей повинуются безоговорочно. Такие люди не колеблясь посылают полки на штурм, а осуждённых — на эшафот. И рост — высокий-высокий. Каланча, а не человек.

Шагнув ко мне едва ли не через полкомнаты, мужчина вдруг обнял меня длинными руками, притянул к себе и выдохнул:

— Наконец-то! Я соскучился.

— А…

Но договорить мне не дали. Жёсткие губы пленили мои страстным поцелуем, и жёсткие усы чуть защекотали кожу.

Любовница любовника

Его губы терзали мои губы, его руки прижимали меня к себе с твёрдой властностью человека, не сомневающегося в собственных правах. Поцелуй не был невинен, ох, нет! От него по всему телу растекались истома и огненная лава. И мне ничего не оставалось делать, кроме как обхватить мужскую шею руками и позволить играть на моей скрипке так, как музыкант того желал.

Я забыла кто я, и зачем пришла…

Я — река… я — пожар.

Горячие, жадные губы скользнули по моей шее — и я послушно запрокинула голову. Обожгли ключицу.

— Илиана, — прохрипел мужчина.

Что⁈

Я разом пришла в себя. Отпихнула его. В каком смысле… как он меня назвал? И, кстати, кто он? Но мужчина вновь притянул меня к себе, глухо зарычав. Вонзил в меня горячечный взгляд:

— Ты же не думаешь, что можешь держать меня, как собачку на поводке? Нет, милая?

— Н-нет, — пролепетала я.

— Хорошо.

Его руки скользнули по шуровке моего корсета. То есть… вот прямо здесь? Настолько горит? Не дав мне возможности осмыслить происходящее, мужчина вновь рывком притянул меня к себе, его рука задрала мою юбку и шершавой кожей прошла по коленке, по бедру, вверх-вверх… О-ох…

Я застонала, теряя последние здравые мысли. Он ответил рычанием, подхватил меня на руки и посадил на стол, надавил на ягодицы, вдавливая в себя.

А и пусть…

Обхватив его ногами, я прильнула к губам. Закрыла глаза, запрокинула голову, позволяя плавить меня поцелуями.

— Илиана, — снова прошептал он между поцелуями. — И-ли-ана…

И меня снова обдало холодом. Я схватила его за волосы и отодвинула.

— Нет, — выдохнула резко.

— Что?

«Я — не она», — чуть не закричала я. Но последняя здравая мысль шепнула: «Эй, а внизу-то тюрьма». Я сглотнула.

— Не сейчас, милый…

Как там тебя… Во тьме его глаз сверкнула молния. Челюсти сжались, и выступили желваки.

— Не играйся со мной, — зло предупредил он. — Я не твой муженёк, которого можно было обвести за нос и кинуть в темницу.

Муженёк… Илиана… то есть передо мною… передо мною…

Я задохнулась от восторга и ужаса.

Тот самый любовник королевы. Тёмный маг. Румпельштильцхен! Потому что никто иной не мог бы прогнать Пса бездны. Я потянулась и поцеловала в гордый вырез губ.

Ни от чего так не кружится голова, как от власти и могущества мужчины.

Шиповничек! Остановись! С ума сошла? А если сюда явится королева? Ведь Румпель явно ждал именно свою любовницу… Но почему он принял меня за…

Его рука скользнула между моих ног, я выгнулась, а затем укусила его за подбородок, спрыгнула со стола и попятилась боком. Румпель пошёл на меня, вдавил в какой-то шкаф, жёстко захватил запястья, закинул их над головой, лишив способности к сопротивлению.

Так странно! Я уже знала, что моя плоть слаба, но…

Я целовалась с Дезирэ, и с Арманом, и явно не была правильной девочкой, но сейчас… вот с этим незнакомым мужчиной, про которого я не знала ничего, даже не знала: Румпельштильцхен это имя или фамилия рода, с ним я чувствовала себя так, словно он имел на меня все права. А я — на него. И всё моё тело жаждало принадлежать именно этому конкретному мужчине.

Застонав, я выгнулась в его руках.

Ну, давай…

Румпель… не торопился. Как не торопится зверь, ударом лапы пригвоздивший добычу к камню. Наслаждался своей властью, моей покорностью и истомой. Его губы заставляли меня желать большего, не давая мне почти ничего, кроме разрастающегося от живота жара.

— Я никогда тебя не отпущу, — прошептал он хрипло.

Юбки упали к моим ногам. Туда же свалился беспомощный корсет. В дверь постучали.

— Вон, — прорычал мужчина.

— Ваша милость, королева…

— Повешу.

И — тишина. Никто не посмел возразить. Только его тяжёлое прерывистое дыхание. Я обвила крепкую шею руками.

— Ты плачешь? — спросил мужчина, отстранившись.

Я потянулась губами к нему.

— Люби меня, — прошептала почти в беспамятстве. — Только меня. Никогда никого больше… никогда…

Ах, одежда… в сущности, какая это глупость — прикрывать тело тряпками… Его горячечные губы осушили слёзы на моих щеках.

Может ли лань выбирать, быть ли ей съеденной львом?

Может ли птица не летать?

Может ли…

Вот и я не могла. Он всё ещё шептал своё «Илиана», но мне уже было всё равно, как он меня зовёт. Потому что звал он меня…

…

— У тебя кровь, — заметил Румпель, когда мы оба лежали на ковре, расслабленные и нежащиеся.

— Ерунда, — отмахнулась я.

От потери девственности ещё никто не умирал. Ну, если его, конечно не убивали. Её. После первой брачной ночи. Моя голова покоилась на его плече, и Румпель перебирал мои волосы. А затем мягко спросил:

— Что с тобой сегодня? Ты… какая-то не такая.

Я перевернулась на живот, облокотилась о его грудь и заглянула в чёрные глаза.

— Какая? Лучше или хуже?

— Не такая. Нежная, открытая. Такая, какой была до рождения Бертрана. Задолго до рождения.

Он разговаривает с королевой Илианой. Он принимает меня за неё даже сейчас. Это могло означать лишь одно: внешне мы со «светлой» ведьмой на одно лицо. И всё равно странно, что любовник не отличил одну женщину от другой. Мне стало больно. Я едва не задохнулась от острой боли.