Магнус же закрыл глаза и откровенно наслаждался нехитрой лаской. Так виновата ли я, что вытащив третью колючку, не убрала руки от его головы? Так и продолжила перебирать и потягивать шелковистые прядки. Потом прошлась по коже головы, взъерошила всю массу волос и ахнула, оказавшись на его коленях.

— Позволь мне поцеловать тебя,— попросил он, глядя мне в глаза.

— Да,— коротко выдохнула я.

И он тут же накрыл мои губы своими. Поцелуй, нежный как крыло бабочки, длился совсем недолго. Магнус быстро отстранился и шало улыбнулся:

— Ты на вкус как счастье.

Смутившись, я прижалась к нему и спрятала лицо на его плече. «Как счастье».

— Ты тоже,— тихо-тихо проронила я. — Ты тоже.

А после подскочила с его колен и невнятно попрощавшись рванула в мансарду. И там, закрыв за собой дверь, сама себя изругала. Ну вот что это сейчас такое было?! Ведь ясно же, что рано или поздно мы разделим и жизнь, и постель.

— Может, просто сделать над собой усилие? — проговорила я вслух.

Но потом подумала, что мы оба заслуживаем чего-то настоящего. Тем более что Магнус меня не торопит и все идет так, как идет. В нашем темпе.

Покачав головой, я посмеялась над собой и своими метаниями. А после подошла к столу. Раз уж поднялась наверх, то хоть документы из тубусов освобожу.

Включив настольную лампу, я направила ее свет на центр столешницы. Если в документы вложен неприятный сюрприз, то хотелось бы заметить его раньше, чем проклятье развернется в полную силу.

Первый же тубус заставил меня задрожать — я заметила полустертый герб Алмазного Пика, окруженный двумя змеями. Точно такой же знак был на всех казенных вещах в доме исцеления. Значит, все эти тубусы когда-то принадлежали драконам?

Скрутив крышки, я вытряхнула бумаги на стол. Окруженные маревом силы, документы медленно, словно нехотя, принимали свой истинный размер. И я знала, что продлится это не меньше восемнадцати часов. Если поторопить заклинание, то чернила могут выцвести.

Однако же природа наградила меня хорошим зрением и почерк аорита Фортретти я узнала сразу же. Сложные диаграммы, магические формулы и столбцы чисел — все это читалось легко. Но было, разумеется, непонятным. Ведь я видела лишь по одному верхнему листу из десятка стопок! Однако я четко различала, что местами перо протыкало бумагу, а значит аорит пребывал в крайне раздраженном состоянии.

Или был напуган. Или зол. Кто знает, может в тот момент умирал кто-то из его близких? Драконит был настоящим проклятьем драконов!

В любом случае, есть немалая доля вероятности, что на Алмазный Пик вернулись оригинальные записи аорита Фортретти.

— Магнус должен об этом знать.

Я сразу вспомнила, что Раника имеет доступ в дом. Да, нет ни одной причины считать девушку пособницей Льориса. Но и нет ни одной причины полностью ей доверять!

Сбежав вниз, я влетела в гостиную, где у камина дремал Гели, а Магнус сидел в кресле и читал книгу.

— Катти?

— Ларрина прислала оригинальные записи аорита Фортретти,— выпалила я. — Ну, по крайней мере, выглядят эти бумаги как оригиналы.

— Ты серьезно?

— Пока нельзя ничего разобрать, они еще не приняли свой истинный размер,— я опустилась на подлокотник его кресла. — Но то, что удалось рассмотреть… Это точно почерк аорита и та часть формул, что мне знакома — истинна. В смысле, имеет смысл и значение, а не просто набор непонятных символов.

— Это хорошо,— Магнус потер переносицу. — Вероятно, в Лькарине что-то происходит.

— У нас много семей с долей драконьей крови,— я посмотрела в огонь. — Возможно, они решили что-то изменить.

Признаюсь честно, уснуть мне удалось только под утро. Я несколько раз ходила в мансарду, чтобы проверить документы. И один раз мы с Магнусом там встретились. Неловко посмеялись и разошлись по своим комнатам.

Утром документы все еще не восстановились и мы, чтобы спокойно позавтракать, отправились в замок. Предупрежденная Раника накрыла стол на балконе и…

— Корабль,— я показала на море. — Как странно… Хотя, наверное, это нормально.

— Да нет,— Магнус отставил в сторону чашку,— у драконов нет флота. Мы используем только воздух.

Над кораблем взвился флаг и…

— Лькарина?! И два белых полотнища — послы,— я обхватила себя за плечи,— Магнус, зачем они прибыли? Мы с Гели ведь слишком мелкая сошка, правда же? Мы же не настолько важны…

Мне было так страшно, что даже руки начали дрожать.

— Мы его преизрядно задержим,— пообещал Магнус,— даю слово, слышишь?

Я с надеждой посмотрела на Гели. Каждое утро я просыпалась с мечтой о том, что меня встретит мой маленький сын-человек. Но…

— Если понадобится, то я спрячу вас на другом Пике,— пообещал мой дракон.

Кажется, он тоже решил, что корабль приплыл по нашу душу. Но кто? Кто это может быть?! У Льориса нет братьев, только…

Только отец, который слишком стар, чтобы зачать нового сына.

— Это отец Льориса,— проговорила я севшим голосом. — Это он.

Магнус всмотрелся в далекий корабль и с сомнением произнес:

— Не вижу особых опознавательных знаков.

Я невесело хмыкнула:

— Дело не в опознавательных знаках, Магнус. Просто… Просто в моей жизни на три части хорошего приходится семь частей ужасного. Сейчас, когда ты и я… Когда Гели почти преодолел свой первый оборот… Все было слишком хорошо. Все было слишком не так, как всегда.

Встав из-за стола, Магнус подошел ко мне и крепко обнял:

— Кто бы это ни был — я вас не отдам, понимаешь? Никому.

Я осталась на балконе. Магнус, тяжело вздохнув, принес мне бинокль.

— Почему ничего не происходит? — тоскливо спросила я. — Они встали на границе и чего-то ждут!

— Вероятно, они рассчитывают, что вы выйдем им навстречу,— Магнус облокотился на парапет. — Я отослал сообщение в магистрат, к кораблю никто не выйдет. Им придется самим сделать первый шаг. И так же я вызвал сюда детского целителя. Нам нужно знать, когда Гели станет человеком.

Отняв от лица бинокль, я тихо сказала:

— Ты тоже считаешь, что с ним не все в порядке? Вчера на правой лапке было четыре розовых пальчика, а сегодня три. Он ведь не может застрять, верно?

Магнус тяжело вздохнул и предложил дождаться целителя.

— Мрык! Мры?

— Я люблю тебя и буду любить любого,— сказала я дракончику,— но вас должно быть двое.

— Мры,— согласился малыш.

Он заскучал и принялся скакать со стула на пол и обратно. И опять. И снова.

Магнус сотворил для него несколько препятствий и красочных иллюзий. В любой другой день я была бы счастлива наблюдать за увлеченным драконенком, но…

Сейчас я сверлила взглядом лькаринский корабль и, клянусь, если бы можно было проклинать на расстоянии, то жалкая посудина сгорела бы не успев затонуть!

— А вот это уже хуже,— выдохнул внезапно Магнус. — Оставайтесь здесь и ни в коем случае не покидайте пределов замка!

— Что?!

Вот только он уже превратился и стальной махиной рванул к городу. Что он увидел?

Я вернула свой взгляд к кораблю и тут же поняла — Магнус увидел другого дракона! Ржаво-зеленая тварь медленно, по спирали, спускалась с небес.

— Он красуется.

Но хуже того, на крыльях дракона были краской нанесены знаки, известные всему миру. Драконий Совет. Разрозненные владыки Пиков объединились лишь ради войны с Лькариной, и вот сейчас представитель Совета приземляется на корабль тех, с кем должен воевать.

— Что ты мне уготовила, Крылатая сестра?

— Мры-а-у? — зевнул мой малыш.

И я, понимая, что бестолковое наблюдение не дает мне ничего, кроме ранней седины, подхватила сына на руки.

— Пойдем-ка, я уложу тебя на подушки.

Это, к слову, тоже меня тревожило. Малыш слишком много спал. Слишком. Он не становился человеком, но начал осмысленно поддерживать беседу. Он пытается есть нашу еду. Он… Он застрял.

А если мы не вернем его, то рано или поздно он потеряет разум и станет хищником. И тогда все тот же Совет прикажет нам разобраться с проблемой.