Он встал и принялся заваривать чай. Через пару минут мы устроились на скамейке в саду. Магнус зажег несколько ярких светлячков, чтобы Гели мог вдосталь наиграться в траве. Правда, по непонятной мне причине, мой малыш предпочел азартно копать землю.

— Я закончила разбирать архив Фортретти,— проговорила я и сделала небольшой глоток. — большая часть бумаг — фальшивка. Очень старая.

— Насколько? — только и спросил Магнус.

— Есть заклинание, позволяющее оценить степень свежести ингредиентов для зелий,— я начала издалека. — На одном из листов остался кофейный след. И, если верить диагностическим чарам, этому следу от десяти до пятнадцати лет. Но ты понимаешь, что это не самый надежный источник. У чар предел пятнадцать лет, они не могут показать большее число.

— Ты уверена?

— Я не могу установить точнее. — Я сделала ещё один глоток, и крепче сжала ладонь, пытаясь согреть об чашку внезапно похолодевшие пальцы. — Это значит, что документы подменили ещё при прежнем аорите. Или… — я замолчала, боясь произнести следующее вслух.

— Или Вильсана делала это с самого начала, — закончил за меня Магнус. Его голос был низким и опасным. — С самого начала она создавала видимость работы, уничтожая настоящие исследования и оставляя фальшивки. Всё это время… всё это время мы были слепы.

Он поставил кружку на землю и провёл рукой по лицу. В его позе читалась глубокая, тяжёлая усталость от предательства, которое длилось годами.

— Есть ещё кое-что, — прошептала я, чувствуя, как сжимается сердце. — Я боюсь, Магнус. Я боюсь, что история с Гели — не конец. Что Льорис… или кто-то другой… использует нас, чтобы отвлечь внимание. Что они готовят что-то большее. Похищение других драконят. Тех, кого содержат в клетках и чьи способности можно попытаться «выжать», как он хотел сделать с моим сыном.

Ветер донёс до нас весёлый курлыкающий возглас Гели, поймавшего светлячка. Этот беззаботный звук так контрастировал с нашей ситуацией, что я вздрогнула.

Магнус долго смотрел на играющего драконёнка, а потом медленно повернулся ко мне. В его глазах плясало пламя.

— Мы не позволим им этого сделать. Ни один драконёнок на Драконьих Пиках не станет разменной монетой в чужих играх.

Он протянул руку и сплел свои пальцы с моими. Противостоять Лькарине страшно, но не страшнее, чем терять детей. Чтобы ни случилось дальше, мы будем сражаться вместе.

Утром у Магнуса было достаточно времени, чтобы заварить чай и принести его ко мне в мансарду. Я как раз успела подготовить для него бумаги, чтобы он мог их посмотреть.

— Видишь, все эти символы и колдовские знаки не имеют смысла,— я показала на рисунки. — Точнее, каждый из них, разумеется, настоящий и часто используемый. Но вместе… Вместе их никогда не ставят. Долгое время я думала, что аорит Фортретти нашел новый способ сплетать заклинания. Но чем дольше я изучала настоящие бумаги, где каждый символ логично сочетался с другим…

— Понимаю,— кивнул Магнус. — А это…

— Кофейное пятно,— подтвердила я.

— Я не силен в теории магии,— он чуть виновато на меня посмотрел,— если я отнесу на анализ только этот лист, кто-нибудь сможет понять, что это?

— Нет. Но могут возникнуть вопросы — здесь символы особенно глупо расположены. Как и эти странные приписки.

— Нагреть, взболтать, процедить,— прочитал мой дракон. — Можно предположить, что эту часть сделал кто-то совсем далекий от теории магии.

— Не то что от теории,— вздохнула я,— от магии в целом!

Магнус еще раз перебрал все бумаги и, забрав лист с отпечатком, поднялся на ноги.

— Вернусь к обеду,— пообещал он. — Не готовь, я принесу еду.

Спорить я не стала, хоть мне и было интересно, зачем дракон наполнил кладовые припасами. Ничего, понемногу все образуется.

Готовить, стирать и убирать я научилась не сразу. Со стиркой и вовсе было трудно, руки пересыхали, покрывались трещинками и приходилось тратить магию на самолечение. Постепенно я всему научилась, но… Но я не буду скучать по тем временам, когда приходилось полоскать детские вещички в ледяной колодезной воде.

С другой стороны, тесто на пирожки можно и поставить. Выпечка, вот то единственное, что мне нравится готовить. С другой стороны, впервые я попробовала сама приготовить десерт именно в Академии.

На секунду меня захлестнуло воспоминаниями. Жизнь тогда казалась совсем другой. Вокруг было много интересных людей, магия била ключом, а стайки первокурсников смотрели на нас как на богов.

Тогда же я познакомилась и с Ларриной. Какие же смешные она носила банты!

В этот момент меня прошибло далеким воспоминанием. Это же я сказала ей: «Вы больше не носите банты»! Значит, письмо от леди Онтрега, но… Какой же пароль? Что она мне ответила?!

Застонав, я ткнулась лбом в стол. Бесполезно. Мозг подбрасывает идею за идеей, но мне нужна точная формулировка. Письмо самоуничтожится, а Ларрина… Она бы не стала рисковать из-за ерунды.

— Так, успокаиваемся,— я отложила увесистое, фонящее магией письмо в сторону. — Вдох-выдох, вдох-выдох.

Подхватив Гели, я отправилась вниз. Пусть ребенок поиграет на свежем воздухе, а я… Я посмотрю, не растут ли в саду какие-нибудь ягоды. Кроме драконики, конечно же.

Я старательно запретила себе вспоминать Ларрину. Теперь мне известно, где спрятан пароль и кто прислал письмо. Со всем остальным торопиться нельзя. Если воспоминание не всплывет в голове естественным образом, то я смешаю себе простенький стимулятор и попробую помедитировать.

Никаких ягод я не нашла. Зато краем глаза оценила заросшую оранжерею. Надо будет наведаться туда, если будет время.

Подхватив почти полностью порозовевшего дракончика под пузико, я направилась к дому. В кладовой была банка с вареньем, так что будут у нас сладкие пирожки к обеду.

А через пару часов Магнус, принесший нам немыслимое количество готовых блюд, поделился сокровенным:

— Бумаге не меньше двадцати лет. Это примерно совпадает с тем годом, когда погиб отец, а я был слишком глуп и наивен. Только чудо не позволило Лькарине уничтожить наш Пик.

— Чудо?

— Я талантливо притворялся взрослым, уверенным в себе бесстрашным драконом,— криво улыбнулся Магнус. — Мне было семнадцать и ума… Ума у меня было меньше, чем у рыбки птоньё.

— Эти рыбки, знаешь ли, не жалуются,— улыбнулась я. — Живут в прибрежных водах, а рыбаки их из сетей выбрасывают, потому как вонь от птоньё не выводится ничем.

— Тогда,— он подпер подбородок ладонью,— получается, что я глупее птоньё.

Я убрала со стола, а после тихо сказала:

— Не вини себя. Ты играл теми картами, которые тебе сдала судьба. Пик все еще цел, драконы живы, а Лькарина… Лькарина затихла.

— Верно,— он с силой растер лицо ладонями. — Ты права. Я вернусь в магистрат, тебе что-нибудь нужно?

Посмотрев на Магнуса, я медленно проговорила:

— Стимулятор третьего класса, разведенный один к трем. Хотя нет, лучше чистый, а развести я и сама смогу.

— Зачем травить себя? — нахмурился мой дракон. — Скажи, что нужно сделать, и я сделаю!

— Мне нужно кое-что вспомнить,— мягко ответила я и Магнус тут же вздохнул:

— Да, здесь моя сила ничем не поможет. Я принесу его к вечеру.

Он так и не заметил глубокую миску с пирожками. Что ж, укутаю их магией и они не остынут до самого ужина!

Время понеслось вскачь. Я только и успела, что еще раз перебрать бумаги, да поиграть с сыном. И вот, солнце клонится к вечеру, а на пороге дома стоит Магнус. Снова с корзиной. Неужели совсем пирожков не хочет?

— Не хочу тебя обидеть,— пробубнил мой дракон,— но я прикупил пару справочников. Просто на всякий случай!

— Пару справочников? — я нахмурилась.

— Алхимических,— он виновато отвел глаза,— вдруг ты захочешь вспомнить теорию, прежде чем разводить и пить стимулятор.

— Магнус,— вздохнула я,— ты еще помнишь, что когда-то у меня даже диплом был. До того, как…

Тут я договаривать не стала. И без того ему прекрасно известно, что все мои документы были уничтожены Льорисом. Не факт, что он лично марал руки, но приказ точно он отдал.