— Вы получили то, что хотели, не так ли? — спокойно спросила я, больше не чувствуя злости, — ваша судьба сложилась так, как должна была. Может быть, теперь вы позволите Люку жить так, как хочет он?

Миссис Маккартур, наконец, подняла голову и посмотрела мне в глаза. Наши взгляды встретились. Я не собиралась читать ей мораль, но была полна решимости восстановить справедливость. Да, прошлое не вернуть, но Брюс и моя бабушка должны узнать правду, чтобы обе семьи обрели мир.

Я и Люк молча брели по городскому парку. Летом здесь было особенно красиво: клумбы пестрели множеством цветов, от строгих роз до свободолюбивых ромашек, повсюду порхали бабочки и стрекозы, густые кроны деревьев дарили приятную тень, а в прозрачной воде лениво плавали разноцветные рыбы. Горожане наслаждались прогулкой: дети бегали по зелёным лужайкам, ели мороженое и играли, взрослые шутили и смеялись, старики любовались пейзажем, сидя на лавочках, и только я и Люк напоминали двух призраков, случайно оказавшихся на улице при свете дня.

Мне было очень грустно, когда я думала о судьбе своей бабушки. Если бы родители Брюса не вмешались, всё могло бы сложиться иначе. Но одновременно я радовалась, что сумела вовремя снять чары с Люка и теперь нашим отношениям ничего не угрожало. А он… Представить, что сейчас чувствовал Люк, было одновременно легко и сложно. Умом я понимала, что поступки родных стали для него шоком, но в полной мере ощутить эту боль мог только тот, кого она касалась лично.

Мы прошли два круга по парку в полном молчании, когда я, наконец, решилась заговорить.

— Люк, — позвала я и взяла его за руку.

Он остановился, но не проронил ни слова и даже не посмотрел на меня. Я сделала два шага вперёд и встала перед Люком, чтобы видеть его лицо.

— Поговори со мной, — попросила я, коснувшись ладонью его щеки.

— Твоя бабушка была права, когда назвала нашу семью монстрами, — тихо сказал он.

— Ты не в ответе за поступки твоих родных, — напомнила я, но Люк покачал головой. Он накрыл мою ладонь своей и посмотрел мне в глаза. Я увидела боль, отчаяние и сожаление.

— Но я ведь тоже Маккартур, — возразил он, — значит, вина лежит и на мне.

Мне было тяжело видеть страдания Люка. Хотелось забрать себе всю его боль. Если бы только существовало такое заклинание!

— Ты сам чуть не стал жертвой, не надо себя винить! — попросила я, — ты же не знал о злодеяниях своих родственников.

— Но от этого мне не легче, — сказал Люк, — жизнь твоей бабушки и моего дедушки разрушена, и теперь этого уже не изменить.

— Да, прошлое нельзя вернуть, — согласилась я, — но мы можем хотя бы рассказать им правду.

Люк с сомнением на меня посмотрел.

— Думаешь, так будет правильно? — спросил он, — возможно, лучше им оставаться в неведении.

Меня тоже посещали подобные мысли. Стоило ли ворошить прошлое? Вдруг так мы сделаем только хуже? Но потом я вспомнила, как моя бабушка вздрагивала при упоминании фамилии «Маккартур», как избавилась ото всех воспоминаний о своей первой любви и даже готова была отказаться от драгоценного сада, лишь бы не иметь дел с семьёй Люка. Нельзя было оставлять это вот так.

— Моя бабушка считает, что Брюс Маккартур предал её и всю жизнь страдает из-за этого, — сказала я, — думаю, нужно сообщить ей правду, чтобы она перестала держать обиду на него и, наконец, смогла отпустить прошлое. — Я улыбнулась и прибавила. — Да и нам так проще будет получить благословение моей семьи.

Вместо ответа Люк подался вперёд и поцеловал меня. Я обвила руками его шею и крепче прижалась к нему. В его объятиях я чувствовала себя как дома, словно бы раньше моя жизнь была неполной, а теперь я, наконец, обрела недостающую часть своей души.

— Ты права, — прошептал Люк, скользнув рукой по моей спине. Даже сквозь ткань платья я ощущала его прикосновения, от которых по телу расходился жар. — Давай пойдём вместе. Я хочу лично поговорить с твоей семьёй.

— Хорошо, — без колебаний ответила я, любуясь тем, как солнечные лучи превращают волосы Люка в золотые нити.

Когда экипаж привёз нас к моему дому, наступило обеденное время. Обычно в эти часы вся семья собиралась за столом. Это было нам на руку, ведь предстоял непростой разговор. Люк спрыгнул на мостовую первым, затем помог выбраться мне. Экипаж уехал, а мы ещё немного помедлили, прежде чем решились подняться на крыльцо.

— Уверен? — на всякий случай спросила я.

Люк кивнул.

— Да, — коротко ответил он. Я не могла предсказать, как отреагирует моя семья, когда узнает правду о поступке Маккартуров, но надеялась, что родным хватит мудрости не обвинять Люка в чужих злодеяниях.

Набравшись решимости, я открыла дверь с помощью магического ключа и первой вошла в дом. Люк переступил порог следом за мной. Внутри царила приятная прохлада, чувствовался знакомый запах древесины и лаванды, сухие веточки которой мама раскладывала по комнатам, а из глубины дома доносился приглушённый гул голосов. Когда мы вошли, он стих, а затем я услышала, как мама позвала:

— Элиот, это ты?

Видимо, брат ещё не вернулся со своего расследования. Пытаясь спасти Люка и вывести миссис Маккартур на чистую воду, я совсем забыла и про Лилиан, и про бабушкин сад. Интересно, удалось ли Элиоту что-то выяснить?

— Катрин! — воскликнула появившаяся в холле мама и тут же резко умолкла, увидев Люка рядом со мной.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он, хотя в голосе чувствовалась нервозность.

Мама поджала губы и перевела взгляд на меня.

— Мы пришли, чтобы поговорить, — сказала я, уже начав переживать, — это очень важно.

— Хорошо. — Кивнула мама, сжимая в ладонях край своего фартука. — Пойдёмте, мы как раз собирались обедать.

Я взяла Люка за руку и вслед за мамой прошла в гостиную. За столом сидели папа и бабушка. Увидев нас, оба отложили приборы, и растерянно переглянулись. Бабушка мрачно отвела взгляд, уставившись в стену напротив. Пребывавшая в растерянности мама села рядом с ней и вопросительно на меня посмотрела. Повисла неловкая тишина. Я знала, что нужно было сказать, но не находила в себе сил этого сделать.

— Раз мистер Маккартур стоит сейчас рядом с тобой, получается, он передумал, — сухо заметил папа, очевидно, злившийся на Люка за мои слёзы, — интересно, чем же вызвана такая перемена?

— Я приношу извинения за это недоразумение… — попытался оправдаться Люк, но этим только сильнее разозлил папу.

— Вот как теперь называют подобное⁈ — зло усмехнулся он, — а в наше время такие поступки считали непорядочными, если не сказать больше!

Обстановка в комнате начала накаляться. Мои родные были настроены враждебно по отношению к Люку, и его вежливый, спокойный тон только усугублял положение.

— Я понимаю причину вашего негодования, но позвольте мне объясниться, — попросил он.

— Понимаешь⁈ — взвилась бабушка и бросила на Люка гневный взгляд, — Маккартуры неспособны думать ни о ком, кроме себя! Иначе ты бы никогда не поступил так с Катрин! И твои оправдания нам не нужны!

Все попытки Люка наладить контакт и объясниться разбивались о стену предубеждения, которую моя семья выстроила перед собой. Его слова перестали иметь значения для них, важно было лишь то, что он — Маккартур. Я поняла, что должна вмешаться, пока не разразился очередной скандал.

— Люк не хотел разрывать наши отношения, — быстро сказала я. Мама хмыкнула, но я не стала обращать на неё внимания и продолжила. — Его заколдовали.

— Как это? — удивился папа. Очевидно, он не ожидал услышать подобное. Мама и бабушка тоже, наконец, умолкли и обратили взоры ко мне.

Я машинально сделала шаг вперёд, словно это помогло бы родным лучше понять мои слова.

— Лилиан отправила Маккартурам записку, где представила меня коварной охотницей за деньгами со скверной репутацией. — Я начала свой рассказ издалека.

— Как она могла⁈ — ахнула мама, — мы ведь были так дружны!