— Катрин, — прошептал Люк и нежно поцеловал меня в висок, — я пока никуда не уехал.

— Знаю, — отозвалась я, вдыхая цитрусовый с лёгкой горчинкой аромат бергамота, исходивший от его одежды. Тепло его кожи, нежность прикосновений, звук голоса — всё это заставляло моё сердце приятно трепетать и, одновременно будило внутри незнакомые жар и голод. Я подняла голову и посмотрела на губы Люка. Я знала, что в гостиной были наши родители, и при них нужно было вести себя благоразумно, но мне казалось, что если я не поцелую Люка прямо сейчас, то умру. Поэтому я поднялась на носочки и осторожно коснулась его губ своими, быстро и стыдливо, словно воровка. Я надеялась, что выдержка Люка будет лучше моей, но увидев, огонь, сверкнувший в его глазах, поняла, что ошиблась.

— Зачем ты меня дразнишь? — спросил он, обжигая дыханием мои губы. А затем поцеловал. Не украдкой, а страстно и уверенно, словно говоря, что не собирается прятаться и готов заявить всему миру о своих чувствах. Его желание передалось и мне. Я перестала осторожничать и увлекла Люка в новый поцелуй, чувствуя приятное покалывание на губах. Но прежде чем окончательно погрузиться в ощущения и полностью утратить связь с реальностью, я успела заметить, что в гостиной стало подозрительно тихо.

С трудом оторвавшись от Люка, я оглядела комнату и вздрогнула, увидев бабушку, которая замерла у входа. Похоже, она всё-таки решилась поставить точку в драме всей своей жизни. В выражении лица бабушки смешивались уверенность и обречённость. Не глядя на присутствующих, она подошла к Брюсу Маккартуру и села на диван рядом с ним.

— Годы тебе к лицу, — сказала бабушка, бросив на него быстрый взгляд.

Брюс Маккартур выпрямился и внимательно на неё посмотрел. Казалось, он уловил знакомые черты и пытался вспомнить, при каких обстоятельствах встретил бабушку.

— Вы? — Незаконченный вопрос повис в воздухе.

— Да, я уже не молода и прекрасна и, наверное, не очень похожа на себя прежнюю, — с горечью произнесла она, — но это я.

Повисло молчание. Брюс Маккартур хотел о многом спросить бабушку, и ей было что сказать ему, но ни один из них не произнёс ни слова. Мы — свидетели этой сцены — тоже умолкли.

Я заметила, что бабушка прятала что-то в сжатой ладони. Неужели какую-то памятную вещицу? Странно, мне казалось, она положила в шкатулку всё, что когда-то связывало её с Брюсом Маккартуром.

Словно в опровержение моих слов, бабушка раскрыла ладонь. На ней лежал простой кулон на серебрянной цепочке: цветок, застывший в смоле. Такие часто продают на ярмарках. Наверное, у каждой девушки в нашем городке есть что-то подобное.

— Когда я получила письмо и узнала, что ты решил разорвать помолвку и вернуться в столицу, думала, что умру. Поэтому собрала все вещи, которые напоминали о нашей любви, сложила в шкатулку и закопала в саду. Даже дорогущее кольцо не пощадила, но избавиться от кулона рука не поднялась, — со вздохом сказала бабушка, — впервые мы встретились на весенней ярмарке. По поручению мамы я покупала овощи и зелень, но задержалась у маленького прилавка, где продавали магические талисманы и украшения. В те времена подобные вещи ещё были редкостью в наших краях, — продолжала рассказывать бабушка, — мне очень приглянулся этот кулон. Он был уникальным, отличался от остальных. Какие цветы обычно заливали смолой? Уменьшенные с помощью магии розы, лилии, хризантемы и другие благородные растения. А тут — люпин, растение, которое в деревнях сажают, чтобы улучшить почву, и никто не замечает его красоты. Разумеется, я не могла пройти мимо, и в уме уже подсчитывала деньги, гадая, хватит ли на покупку, и вдруг появился ты и увёл кулон прямо у меня из-под носа. — Бабушка усмехнулась. — Я тогда очень огорчилась и попыталась побороться за украшение. Заявила, что первая увидела кулон, значит, он должен достаться мне. Глупо, конечно! Ты посмеялся надо мной, а потом сказал, что отдашь мне кулон, если взамен я пойду с тобой на свидание. Наглости тебе было не занимать! — наигранно возмутилась бабушка, — как порядочная девушка я отказалась, да ещё и хотела стукнуть тебя корзинкой с зеленью. — Я и Люк переглянулись, вспомнив встречу в суде. — Но в итоге ты меня уговорил. С этого кулона и началась наша история.

Бабушка закончила рассказывать и вложила украшение в ладонь Брюса Маккартура. Тот вздрогнул, потом побледнел, на несколько мгновений его взгляд затуманился, а затем из глаз полились слёзы, а вместе с ними вышла и пелена, не позволявшая Брюсу Маккартуру вспомнить прошлое.

— Камилла! — воскликнул он и обнял бабушку.

— Получилось! — прошептал Люк и прижал меня к себе. Наконец-то ошибки прошлого потеряли власть над нашими семьями. Мне показалось, словно стены завибрировали, а затем дом будто бы облегчённо выдохнул, и всё дурное вышло через открытое окно. Теперь мы были свободны.

После ухода гостей я и Люк убрали посуду со стола и отнесли на кухню. Бабушка и Брюс Маккартур, несмотря на поздний час, решили прогуляться по ночному городу, чтобы вспомнить былое и поговорить наедине. Родители Люка вернулись в поместье, Мирабель и Эстер тоже разошлись по домам, а мои мама и папа остались в гостиной, где шёпотом что-то обсуждали.

Я включила воду и начала мыть посуду. Люк взял полотенце, чтобы вытирать чистые тарелки и сразу же ставить их в буфет.

— Хорошо, что тебе теперь не придётся возвращаться в столицу, — сказала я.

— Меня это тоже радует, — подхватил Люк, — а то вдруг кто-то положит на тебя глаз, пока я в отъезде.

Я засмеялась, прекрасно понимая, что он шутил. Люк знал о моих чувствах, и у него не было причин для ревности.

— А может, это ты в столице станешь жертвой какой-нибудь вертихвостки? — подыграла ему я.

— Ни за что! — с наигранным ужасом воскликнул Люк, — тем более, у меня уже есть своя вертихвостка.

С этими словами он подкрался сзади и обнял меня.

— Ах, вот кем ты меня считаешь? — засмеялась я и брызнула в него водой.

— Эй, что за манеры у тебя⁈ — шутливо возмутился он, — то корзинкой по голове огрела, теперь водой облила! Думаю, за такое поведение ты заслуживаешь сурового наказания.

— Даже так? — удивилась я, а затем развернулась и подалась вперёд. Сейчас наши губы разделяла всего пара сантиметров. — И какая же кара меня ждёт?

Люк улыбнулся и поцеловал меня. Сначала коротко, словно в спешке, а затем бросил полотенце на стол, обнял меня за талию и увлёк в долгий, страстный поцелуй. Сквозь туман в моей голове мелькнула мысль, что надо бы выключить воду, как вдруг она сама перестала литься и рядом послышалось покашливание.

Мы оторвались друг от друга и обернулись. Около раковины стоял Элиот, сложив руки на груди, и хитро улыбался.

— Прошу прощения, что помешал, но у нас осталось ещё одно нерешённое дело, — напомнил он.

— О чём ты? — спросила я, нехотя выскользнув из объятий Люка.

— Лилиан, — сказал Элиот, — уже почти наступило 21 июня. Если мы хотим узнать, что она задумала, надо действовать сейчас!

— И что ты предлагаешь? — уточнил Люк.

— Пробраться в сад и проследить за ней, — быстро ответил Элиот, должно быть, он уже успел продумать план.

Я колебалась.

— Ты уверен, что нам стоит вмешиваться в её дела? — с сомнением проговорила я.

— Это дело принципа! — отрезал Элиот, — твоя лжеподруга долго водила нашу семью за нос, и теперь я хочу вывести её на чистую воду! Уверен, раз Лилиан так стремилась заполучить сад до 21 июня, значит, в этот день должно произойти что-то важное.

— Притормози-ка! — попросила я, — ты ещё даже не начал работать в королевской страже, а уже везде видишь заговоры.

— На самом деле, я тоже хотел бы знать, что задумала Лилиан, — вмешался Люк.

Элиот засиял и похлопал его по плечу.

— Я знал, что ты будешь на моей стороне! — радостно воскликнул брат, а затем посмотрел на меня, — ну, что, сестрёнка, ты в деле? Соглашайся! Она ведь испортила твоё платье и чуть не рассорила вас с Люком, неужели ты не хочешь отомстить?