— Сад здесь ни при чём! — перебила его мама, — я никогда не благословлю ваши отношения, так и знайте! — почти прокричала она, а затем добавила, — а потому, как джентльмен, вы должны оставить Катрин в покое, если не планируете поставить под удар её репутацию.

Пару мгновений Люк молчал. Мне хотелось вмешаться в разговор и сказать, что мамино решение расстроило меня не меньше, чем его. И я очень боюсь, что из-за этого связь между нами разорвётся навсегда. Но мама закрывала дверной проём, как скала, не давая мне подойти к Люку.

— Хорошо, я вас понял, — наконец сказал он, — но позвольте мне в последний раз поговорить с Катрин. Всего пару минут.

— Нет! — отрезала мама, — уходите! — потребовала она и захлопнула дверь прямо перед носом Люка.

— Что ты делаешь⁈ — закричала я и попыталась броситься к двери, но мама меня остановила.

— Послушай, Катрин. — Теперь в её голосе вместо злости слышалась усталость. — Я делаю это для твоего блага. Люк Маккартур — человек не нашего круга, он никогда на тебе не женится, поэтому не нужно тратить время на общение с ним.

— По-твоему, внимания стоят только те люди, с которыми можно заключить брак⁈ — От обиды на глаза выступили слёзы. — Значит, мне теперь и дружить ни с кем нельзя⁈

— Я же вижу, что происходит между вами! — воскликнула мама, — так что не надо рассказывать мне про дружбу.

Я всхлипнула.

— Да откуда ты это знаешь? — в отчаянии спросила я, — ты и бабушка с самого начала предвзято отнеслись к Люку, а теперь судите о наших отношениях по городским сплетням!

Мама устало вздохнула, а затем попыталась взять меня за плечи, но я сделала шаг назад.

— Катрин, понимаю, сейчас ты на меня злишься, — сказала она, — но однажды ты всё поймёшь.

— Серьёзно⁈ — вспылила я, — что я могу понять, когда вы скрываете от меня правду⁈ Прячете свои тайны за семью печатями, а меня держите за дурочку!

Голос сорвался. Эмоции захлёстывали меня. Руки дрожали, перед глазами была пелена из слёз. Я больше не могла продолжать этот разговор. Поскольку мама перегородила входную дверь, мне ничего не оставалось, кроме как бегом вернуться в свою комнату.

Там я упала на кровать и разрыдалась. Переполнявшие меня чувства выходили через слёзы, и очень быстро я ощутила внутри опустошение. А потом и отчаяние.

Неужели я больше не увижу Люка?

От этих мыслей сердце разбивалось на тысячи осколков, которые были так малы, что превращались в песок. Я искала выход из положения и не могла найти.

Рядом зашуршало покрывало — на кровать забрался Смит. Он подошёл ко мне и положил на подушку печенье. Со стороны моего фамильяра, помешанного на еде, это был величайший дружеский жест.

— Спасибо, — сказала я, вытирая слёзы.

Смит ненадолго прислонился своим пушистым лбом к моему. Тем самым он говорил, что полностью меня поддерживал.

Я хотела снова его поблагодарить, когда услышала негромкий стук в окно. Приподнявшись, я увидела за стеклом маленькую птичку.

— Похоже на магию, — заметил Смит.

Я тоже обратила внимание на сияние, исходившее от её тела. Встав с кровати, я подошла к окну и распахнула одну створку. Птичка мгновенно вспорхнула с подоконника и, приземлившись в мои раскрытые ладони, превратилась в сложённый листок бумаги. Я осторожно развернула его и увидела строки, написанные красивым почерком.

«Катрин, давайте встретимся сегодня в полночь и поговорим. Я буду ждать в парке в конце улицы. Люк»

Значит, несмотря на мамин запрет, он не сдался! Моё сердце затрепетало в предвкушении встречи с Люком. Смит забрался на подоконник и, приподнявшись на лапках, тоже прочитал записку.

— И что ты планируешь делать? — спросил он.

— Разумеется, я приду к нему, — ответила я.

— Это понятно, — отозвался Смит, — я имею в виду, как ты собираешься незаметно выбраться из дома в такое время?

Точно! Радость затмила мой разум. Я забыла, что ночью дом накрывали защитные чары и если я попытаюсь выйти на улицу, то сразу выдам себя. Что же предпринять?

— У тебя есть какие-нибудь идеи? — с надеждой поинтересовалась я.

Смит задумчиво почесал за ухом.

— А ты сможешь допрыгнуть до крыши соседского дома? — уточнил он.

Понятно. В планах побега мой фамильяр был не силён. Оставалось только обратиться к человеку, у которого в запасе всегда было много идей. Дурацких, опасных, безумных, но тем не менее.

— Передай Элиоту, что я хочу с ним поговорить, — попросила я Смита, — только пусть сделает вид, что пришёл меня утешить.

Фамильяр кивнул, спрыгнул на пол, пересёк комнату и юркнул за дверь. Мне оставалось только ждать. Элиот всегда меня поддерживал и выручал в трудных ситуациях, поэтому я была в нём уверена. Опасения вызывали только родители и бабушка. Если они что-то заподозрят, то могут запереть меня в комнате, и тогда я уже не увижу Люка.

Элиот не спешил, значит, обстановка внизу была не подходящей. Чтобы время пролетело быстрее, я занялась платьем, которое испортила Лилиан. Достав книгу «Чары на все случаи жизни», а также склянки с зельями и порошками, я взялась за дело.

Для начала использовала самое простое очищающее заклинание. Естественно, оно не сработало, пятна даже не стали бледнее. Тогда я применила более сложные чары, добавив к заклинанию зелье невидимости. Пятна потеряли яркость, но теперь напоминали плесень.

Боги! Да что ж это такое⁈

Я вылила на платье маскирующее зелье, потом бросила горсть порошка, который обладал отбеливающими свойствами, и завершила всё это мощным очищающим заклинанием. Смесь зашипела, на месте пятен образовалась густая пена, затем пузырьки лопнули, и моему взору предстала ужасная картина: платье частично полиняло, но на нём всё равно остались тёмные разводы. Стало понятно, что ситуацию уже не спасти. Что бы я ни делала, вернуть наряду изначальный вид уже не получится.

Мне снова захотелось плакать, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Катрин! — позвал Элиот, — можно войти?

Я бросила платье в корзину с грязной одеждой и вышла из ванной.

— Заходи, — крикнула я.

Элиот появился на пороге комнаты с подносом в руках, на котором была чашка с чаем и блюдце с печеньем.

— Ну, как ты, сестрёнка? — спросил он.

Я жестом показала брату, чтобы он поплотнее закрыл дверь. Элиот поставил поднос на столик и выполнил мою просьбу, а затем ещё и произнёс заклинание тишины, чтобы никто не смог нас подслушать.

— Ты заинтриговала меня своей конспирацией, — улыбнулся брат.

Я села на кровать, Элиот плюхнулся рядом.

— Давай, рассказывай, что ты задумала, — попросил он, его глаза горели любопытством.

Я молча протянула ему записку от Люка. Элиот прочитал её и хитро улыбнулся.

— Как я понимаю, ты намерена прийти на это свидание? — спросил он.

— Да, — коротко ответила я, — ты поможешь мне незаметно выбраться из дома?

Элиот бросил на меня оценивающий взгляд.

— Значит, ты всё-таки влюбилась? — Я знала, что брат не упустит шанса меня подразнить, поэтому проигнорировала его вопрос.

— Так что? — уточнила я и добавила, — если хочешь выиграть наше пари, тебе придётся мне помочь.

Элиот усмехнулся.

— Ладно уж, — наконец, согласился он, — есть одна идея.

Его ответ одновременно обрадовал и испугал меня. Здорово, что брат встал на мою сторону, правда, от его идей не стоило ждать ничего хорошего.

На ужин я решила не спускаться. Не хотелось снова затрагивать тему моих отношений с Люком. Поэтому я осталась в комнате, чтобы подготовиться к ночной вылазке. Люк не зря выбрал местом встречи городской парк: ночью там будет пусто, к тому же густые кроны деревьев скроют нас от посторонних глаз, и мы сможем спокойно поговорить, не боясь появления новых сплетен.

Я распахнула платяной шкаф, где висела моя одежда, и задумалась. Нужно было облачиться в неприметный наряд и желательно скрыть лицо на случай, если столкнусь с припозднившимися соседями. Проблема заключалась в том, что я любила насыщенные оттенки, напоминавшие мне цветы в бабушкином саду, и все мои платья были яркими. Я оглядела пёстрый ряд одежды, висевшей в шкафу: голубой, цвет фуксии, винный, сиреневый, жёлтый — ни одно из моих платьев не подходило для маскировки. Что же делать?